Фестиваль "Флаэртиана" в Перми: наши Нануки среди наших льдов

  • 23 сентября 2016
Нанук, талисман и символ "Флаэртианы" Правообладатель иллюстрации OLGA SHERWOOD
Image caption Вот он, Нанук, талисман и символ "Флаэртианы"

В Перми в пятницу завершается XVI Международный фестиваль документального кино "Флаэртиана". Больше всего он похож на садовника: преображает природу вокруг. Культивирует почву. Ведет селекцию. Методично, упорно, интеллигентно. Учитывая географию. Невзирая на северный климат и погодные условия.

В 1995 году режиссер-документалист, глава независимой студии "Новый курс" Павел Печенкин основал в своей Перми третий в России, после национального Екатеринбургского и международного Петербургского, фестиваль неигрового кино. Такого, которое следует традициям Роберта Флаэрти: в своем эпически-документальном "Нануке с Севера" (1922) Флаэрти показал миру повседневную жизнь эскимоса и его умение приспосабливаться к суровой реальности.

Картина произвела фурор. Есть версия, что эскимо как название вида мороженого утвердилось благодаря популярности фильма.

Печенкин называет фестиваль "Флаэртианой". Это дерзость. Сколько человек тогда в Перми знало имя американского режиссера? Но графичный маленький узкоглазый человек с веслом в маленькой лодочке среди льдов отправился в свое путешествие.

Сначала "Флаэртиана" больше была похожа на встречу-симпозиум, но с 2006-го стала полноценным ежегодным киносмотром с международным, национальным и студенческим конкурсами.

Все годы своей жизни "Флаэртиана" двигалась вверх (петербургский фестиваль "Послание к Человеку" знал период сильного упадка, екатеринбургский "Россия" сдался телеформату).

"Флаэртиана" это предвидела и тщательно, с достоинством готовила на своей земле тот интерес к неигровому кино, который нынче обуял Москву.

И главное, "Флаэртиана" одной из первых переросла собственно фестиваль, породив образовательные и творческие проекты в городе и крае. Документальное кино теперь зовут к себе детские сады, школы, вузы (проект "Вуз-Флаэртиана" рассматривается как гуманитарная технология), музеи, библиотеки. Фильмы смотрят и обсуждают, пишут по ним эссе.

Правообладатель иллюстрации OLGA SHERWOOD
Image caption Основатель и президент фестиваля Павел Печенкин с именинным тортом в честь десятилетия "Флаэртианы" шесть лет назад

"Флаэртиана на колесах" и "Флаэртиана-территория" показывает российскую документалистику повсюду на континенте, куда может добраться, вплоть до Оксфорда. "Флаэртиана-онлайн" устраивает конкурс фильмов в интернет-формате. Perm.doc был конкурсом сценарных заявок. Действует семинар по кинообучению библиотекарей и учителей.

Успех понятен. В эпоху тотальной лжи и отвлекающе-развлекательной выдумки многие запутались без реального примера. Повествование, отчетливо основанное на действительности, помогает молодым и старым решать проблемы от коммунальных до сугубо психологических. Знакомит с жизнью других, ненавязчиво уча ее уважать. Многие люди начинают сами снимать - а это следующая ступень познания мира.

"Чтобы народ не дичал…"

Гран-при фестиваля - "Большой Золотой Нанук". С "золотым", но почти в полный рост Нануком все непременно фотографируются.

Коллективные портреты участников каждой "Флаэртианы" - на стенах шестизального киноцентра "Премьер", это дом фестиваля. На неделю его жизни к "Премьеру" пристраиваются еще два кинозала - в больших, по 150 мест, обогреваемых белых палатках. И чехлы на стульях белые. Напоминает эскимосские иглу.

Здесь же обитают руководимая Печенкиным Пермская синематека (созданная по образцу парижской) и отдел медиаобразования. И Пермская кинокомиссия. И вообще киноцентр "Пермкино", которое Печенкин возглавил в 2005-м.

Правообладатель иллюстрации OLGA SHERWOOD
Image caption Официальный плакат нынешнего года и большая фигурка Нанука

Начинавший когда-то в пермском андеграунде, теперь Печенкин использует государственную должность, чтобы делать жизнь вокруг правильнее. Невольно демонстрируя ленивым лукавым нытикам, что подобное возможно.

"A priori мы думаем, - цитирую одно его интервью, улыбаюсь и вздыхаю, - что государство устроено по принципам добра и справедливости. И государство должно выступать как носитель и спонсор общественно важных смыслов. Государство должно давать деньги на то, чтобы народ не дичал, на то, чтобы народ имел достойное образование…".

Правообладатель иллюстрации OLGA SHERWOOD
Image caption Вот так выглядит резиденция фестиваля "Флаэртиана". Шесть залов. Плюс две временные палатки во дворе

Назовите Печенкина как хотите. Романтиком, подвижником, просветителем, прорабом перестройки. Дайте ему госпремию или не давайте. Государство своими медвежьими лапами давит цветы-ягоды лучшей жизни, а наш эскимос все равно будет грести и грести, держа свой курс.

Счастья не может не быть?

Льды перед его каяком то расступаются, то опять громоздятся. Расцвет "Флаэртианы" совпал с цивилизационным рывком Перми от "республики зэков" (в крае ГУЛАГ существовал с 1929 по 1988 годы; многие освободившиеся тут и селились) к "Перми - культурной столице", вплоть до амбиции войти в круг культурных столиц Европы.

Спасением города озаботились тогдашние местные власти, которые пытались вытащить "соленые уши" ("Пермяк - соленые уши", помните поговорку?) из провинциального болота с помощью "московских креативных".

Расцвели культурные, гражданские, дизайнерские и прочие инициативы. Голландские архитекторы создали мастер-план Перми. Лозунг "Счастье не за горами" высветился над Камой огромными красными буквами.

Правообладатель иллюстрации OLGA SHERWOOD
Image caption Памятный знак "Пермяк - соленые уши" на главном проспекте города

Фестиваль "Флаэртиана", интеллектуально и организационно опережающий многих, оказался к такому повороту готов. Получил прибавку в финансировании, расширился и укрепился. Смог пригласить столичных киноведов и кинопрессу.

В 2009-м мы, разинув рты, слушали куратора Марата Гельмана и министра культуры Пермского края Бориса Мильграма: "…Один крупный культурный проект - по затратам всего лишь два километра шоссе. Самый дорогой театральный режиссер в мире - уровня Питера Штайна - стоит, прости Господи, на порядок дешевле баскетболиста "Урал-Грейта". А отдача несоизмеримо больше". Или: "Культура в России важнее нефти, поскольку никогда не кончится, всегда будет востребована, быстрее воспроизводится".

А год спустя уже здоровались с "красными человечками" - стилизованными фигурками людей без голов - на улицах города. Преобразования были ощутимы, другим на зависть. О Перми заговорили, уезжавшей молодежи поубавилось, туристов прибавилось. Семь, кажется, городов уже почти включились в "культурный альянс"…

Но денег и времени не хватило. Местные консерваторы обиделись, в частности, на "красных человечков" (подобно унтер-офицерской вдове узнали себя?), роптали-роптали, да и возобладали. Власть в Пермском крае сменилась. Подвели новая/старая идеология (знаменитый музей ГУЛАГа "Пермь-36" превращен в музей ВОХРа) и экономика всей страны.

Правообладатель иллюстрации OLGA SHERWOOD
Image caption Вот он, главный арт-объект современной Перми. Фигурирует уже во многих фильмах

С 2013-го финансирование "Флаэртианы" сокращается, что ослепительно логично: самостоятельно мыслящие граждане - а документальное кино учит именно этому - государству не нужны. В 2014-м журналисты заговорили о закрытии фестиваля, в 2015-м Печенкин сам писал, что "Флаэртиане" сразу "два российских города" предложили переезд. Но мы понимаем, что миграция фестиваля будет означать смерть Пермской синематеки и "Пермкино".

Нынче фестиваль получил со всего мира уже почти 700 заявок на участие. Однако опять предельно сжат. Российский конкурс проведен на сэкономленные копейки, режиссерам не смогли оплатить даже билет на самолет. Столичной прессы фактически не было.

Пространство равнодушно, а режиссеры - нет

Вот почему я провела нынче на "Флаэртиане" лишь три дня из восьми и посмотрела только пятнадцать фильмов. Пишу эти заметки, не зная решения жюри. Но для рассказа о сути фестиваля, создающего свою аудиторию круглый год, перечень призеров не так важен.

Существенно отметить полные залы разновозрастной публики, ее живейшее общение с авторами картин. Что до самих фильмов, то они отвечают принципу Флаэрти: "человек проживает на экране часть жизни, сформулированную режиссером по законам драматургии".

Правообладатель иллюстрации OLGA SHERWOOD
Image caption Кинозал в белой палатке, похожей на эскимосское жилье иглу

Встретился в программе буквальный наследник Нанука - правда, не эскимос, а якут, герой картины "24 снега". Он тоже и документален, и метафоричен. Кручинится, что некому передать лошадок, оленей и все хозяйство, созданное за 24 года работы. Вокруг маленького человека - огромное, изумительной красоты пространство (режиссер, москвич Михаил Барынин, рассказал, что пригласил якутских операторов, поскольку не мог представить себе на морозе других) - на самом деле оно - лишь равнодушная природа…

Контрапунктом стал фильм "Земля Иосифа". Петербургский режиссер Павел Медведев документировал создание музея в квартире, где жил и откуда вынужденно эмигрировал Иосиф Бродский. Квартира коммунальная, хозяйка одной комнаты, Нина Васильевна Федорова, соседка Бродских, уступить свою комнату не согласна ни за большие деньги, ни за другое жилье.

В отчаянии Фонд создания Музея Иосифа Бродского в прошлом году, к 75-летию поэта, решил отгородить стеной часть квартиры, где обитает Нина Васильевна, чтобы сделать косметический ремонт и открыть некую "модель" музея на один день, а затем начать серьезные работы. И вот в мемориальные "полторы комнаты" пришла бригада ремонтников, а также сотрудники Музея Анны Ахматовой, "родителя" будущей экспозиции.

Правообладатель иллюстрации Medved Film
Image caption Нина Васильевна Федорова, для которой Бродский "самый обыкновенный" человек

Камера по-флаэртиански наблюдает три месяца до дня юбилея 24 мая. И видит-слышит поразительные вещи. Убитое временем пространство оживает. Строители читают стихи Бродского и обсуждают его жизнь. Молдаванка-штукатур пытается воспроизвести на пианино "К Элизе" Бетховена, потом те же нотки наигрывает дочь поэта Анна Александра. Сам Бродский то иронично улыбается с плаката, то глядит из-под очечков на носу своего скульптурного "двойника", то читает откуда-то "и если призрак здесь когда-то жил, то он покинул этот дом. Покинул".

А Нина Васильевна, сначала едва ухватываемая камерой, постепенно становится главной кроме Призрака Поэта героиней фильма. Она беспрестанно ругается, что все делается не так, как надо, называет Бродского "самым обыкновенным человеком, самым обыкновенным" и собственными руками кладет кирпичи в стену между прошлым и будущим. Отделяясь от кухни, где кипятила чайник еще ее мать, стучавшая на Бродских.

Но ведь и она - Нанук. Борется, как может, за свое.

Такая вот драматургия самой жизни, мистер Флаэрти…

Похожие темы

Новости по теме