Блог Яны Литвиновой: поющие шахтеры на бывшей шахте Южного Уэльса

  • 23 мая 2017
  • kомментарии
Уэльс Правообладатель иллюстрации Janina Litvinova
Image caption Уголь был единственным и главным источником дохода валлийцев, но шахты закрыли

Журналисты Русской службы Би-би-си Яна Литвинова и Бен Тавенер путешествуют по Британии перед всеобщими выборами, предстоящими в июне. В этом блоге - путевые заметки Яны.

Наша поездка перед выборами началась с того, что, просвечивая меня, сканер в аэропорту громко заверещал и стал отчаянно мигать красными лампочками. Как выяснилось, ему не понравилась эластичная повязка на моем колене.

Все это лишний раз убедило меня в том, что лично я предпочитаю путешествовать поездом. Правда, следует признать, что полет в столицу Уэльса из Лондона занимает всего полчаса, тогда как поезд идет около четырех.

Правообладатель иллюстрации Ben Tavener
Image caption Яна, Катя и Бен прилетели в Кардифф

С прокатной машиной тоже вышла небольшая заминка. Весь сегодняшний день наша машинка стремилась заглохнуть в самый неподходящий момент.

"Что-то мне это не слишком нравится, - сказал Бен с нервическим смешком, с которым истинные англичане стараются встречать мелкие и крупные неприятности. - Вообще то мы на ней едем аж до Инвернесса!".

"Поправочка, - сказала я, решившая в этой поездке исполнять роль "голоса рока", - мы хотели бы добраться на ней до Инвернесса. Получится ли у нас это - совершенно другой вопрос!"

Парадоксальные валлийцы

Свое небольшое предвыборное турне мы не случайно начали именно в Южном Уэльсе.

Этот район представляет собой эдакий электоральный парадокс. С одной стороны, на протяжении 16 лет Евросоюз честно вкладывал в него деньги. И что бы вы думали? Вместо благодарности упрямые южные валлийцы подавляющим большинством проголосовали за "брексит".

Но это еще не все. Долгое время этот центр угольной промышленности упрямо поддерживал лейбористов, даже тогда, когда во главе партии встал Тони Блэр, прямо скажем, отошедший от социалистических принципов на весьма заметное расстояние.

Тогда как сейчас, когда во главе "партии трудящихся" оказался убежденный марксист, социалист и сторонник профсоюзов "товарищ Корбин", местное население почему-то скривилось и подавляющим большинством проголосовало на местных выборах за независимых кандидатов.

Короче, возникает вполне естественный вопрос: "Почему?"

Дайте нам работу!

Правообладатель иллюстрации Janina Litvinova
Image caption Где будут работать эти школьники?

За ответом мы отправились в самую обычную среднюю школу. Молодняк, радостно резвившийся во дворе на весеннем солнышке (был перерыв на обед) на группу граждан с кинокамерой и штативом отреагировал ожидаемо.

"А вы где работаете?" - обратился к нам наиболее храбрый молодой человек, пытаясь одновременно попасть в поле зрения объектива.

"Би-би-си, Всемирная служба", - честно сказала я. "А-а-а-а...", - юноша был явно разочарован.

"Вот если бы вы сказали, что работаете на Sky TV, - подключилась к беседе замдиректора, - тогда интереса было бы больше".

В школе мы разделились по интересам: Бен получал блиц-урок валлийского языка, тогда как я старалась выяснить у разговорчивой завуча, какие перспективы ожидают ее визжащих, бегающих и галдящих подопечных.

Дело в том, что бывшие шахтерские районы Южного Уэльса в самом прямом смысле слова умирают.

Уголь был единственным и главным источником их дохода и смыслом существования. Простите за высокий стиль, но именно на этом угле Британия въехала в индустриальную эпоху.

Когда же уже в 70-х стало понятно, что общество надо перестраивать на постиндустриальные рельсы, с чем прекрасно справилась Тэтчер, возбудив ненависть в сердцах тысяч шахтеров, угольный Уэльс остался буквально ни с чем.

Никто не подумал, чем же будет заниматься оставшееся без работы население. Ладно, давайте будем честными: проектов и идей было множество, да вот только многое так и осталось на стадии разработки.

Ну да, конечно, Брюссель вкладывал в Уэльс средства, но как-то бессистемно. Не было создано новой индустрии, которая обеспечила бы людей постоянными рабочими местами.

Молодняку, который весело нарезал круги вокруг нашей машины, предстоит простой и очень печальный выбор: остаться в родных местах и сидеть на пособии по безработице, или отправиться искать счастья в другие районы Соединенного Королевства.

Ни британские парламентарии, ни европейские чиновники так и не смогли сделать главного: придумать, чем занять оставшееся без работы население.

Правообладатель иллюстрации Janina Litvinova
Image caption Элисон Эвардс, замдиректора школы Бринмаур

Чтобы расставить все точки над "I", я задала нашей собеседнице прямой вопрос: "Можно ли сказать, что весь район умирает, потому что молодежь уезжает в поисках работы, а более старшее поколение, которое не может оторваться от корней, обречено на прозябание?"

"Да, - подтвердила она. - Работа есть только у тех, у кого есть профессия типа учителя, юриста или врача, а остальные перебиваются случайными заработками".

Красота на руинах

По совсем уж жестокой иронии судьбы умирающий регион расположен в невероятно красивом месте.

Природа с удовольствием вернула бывший индустриальный пейзаж в первоначальное состояние, густо заростив отвалы отработанных пород вереском и кустами можжевельника.

От всего промышленного великолепия осталась одна единственная шахта - "Большой провал", которая вот уже 15 лет как стала музеем. Музеем большой исторической ценности, внесенным ЕС в список индустриального наследия.

За небольшую мзду любой желающий может испытать на себе, как жилось шахтерам, и даже спуститься в забой.

К "Большому провалу", он же "Big Pit", мы добрались незадолго до закрытия. Над подъемником гордо реял слегка потрепанный флаг с красным валлийским драконом.

Большинство построек были приглажены и подкрашены, хотя кое-где, вероятно для колорита, дыры в крыше были заделаны листами проржавевшего железа.

Бен помчался лично представиться директору музея, с которым у него была предварительная договоренность, а мы с Катей (продюсером), которая несла большой штатив, и Филом (оператором), который нес большую камеру, отправились выбирать подходящий ракурс.

Но не тут-то было. Путь нам преградил высокий седой мужчина, одетый в ярко-оранжевую шахтерскую робу, не иначе, как бывший горняк, превратившийся в экскурсовода.

Разрешение и производственный процесс

"А у вас есть разрешение?" - горняк-экскурсовод оказался обладателем глубокого благозвучного баритона.

"Есть, есть", - небрежно ответила Катя, явно поглощенная поисками подходящего места для съемки.

"А вот я думаю, что никакого разрешения у вас нет! - не сдавался дядечка, упрямо наступая на Катю. - У нас тут выборы на носу, а вы тут ходите, да еще и с большой камерой, у нас государственное предприятие и ничего такого нам не надо!"

Тут на наше счастье из-за угла появился Бен в сопровождении симпатичной женщины, оказавшейся директором шахты-музея.

"Вот видите, - вступила в разговор и я, - он же с ней идет, и она его не прогоняет!"

"Да, она тут главная", - неохотно признал разочарованный радетель порядка, почувствовав, что добыча уходит из рук.

Следующий час мы провели, пытаясь снять меня, снять Бена, сделать это так, чтобы ветер не слишком завывал в микрофон, чтобы одновременно светило солнце, норовившее удрать за тучи, чтобы никто не упал, не споткнулся, и при этом, чтобы камера смогла передать все красоты "Большого провала".

Из-за окаянного ветра мне примерно раз десять пришлось совершать небольшой проход перед камерой, начинавшийся от куста лопухов и заканчивавшийся около металлической перекладины.

Видимо для того, чтобы нам было совсем хорошо, суровый дядечка, пытавшийся ранее нас изгнать, пристально наблюдал за процессом, время от времени зычно перекрикиваясь с коллегами, засевшими на крыше подъемника.

К тому моменту, как мы закончили свои игры, музей уже закрылся. На большой территории остались только мы и те самые шахтеры в оранжевых робах, которые что-то подкрашивали на большом колесе башни.

Когда поют шахтеры

Судя по всему, они о нас совсем забыли, и коротая время за работой, стали петь.

Валлийцы не даром славятся, как певческий народ. Слаженное трио огласило окрестные холмы почти что настоящей серенадой. Мы не выдержали: "Браво! Бис! Ребята, спойте еще!" - прокричали мы, хлопая в ладоши.

"А вам правда понравилось?" - спросили нас с башни.

"Правда!" - сказали мы, за что и были вознаграждены еще одним вокальным произведением.

Мы были последней машиной, остававшейся на парковке. Смотритель закрыл за нами шлагбаум и приветливо помахал рукой.

Бен лихо развернул строптивый экипаж на повороте. Наш путь лежал на север.

Вы также можете следить за приключениями журналистов Би-би-си на страницах Бена Тавенера в Twitter и Instagram.

Новости по теме