Блог Яны Литвиновой: Социалистическая республика Южный Йоркшир

Конвертер Бессемера
Image caption Шеффилд: один из немногих сохранившихся в мире конвертеров Бессемера

Журналисты Русской службы Би-би-си Яна Литвинова и Бен Тавенер путешествуют по Британии перед всеобщими выборами, предстоящими в июне. В этом блоге - путевые заметки Яны.

"Ка-а-а-тя! - Бен, внезапно выпавший из транса, наведенного многочасовым сидением за рулем аж привзвизгнул, - Ты что, нарочно?"

Бена можно было понять. "Добро пожаловать в Блэквелл Грендж! - гласил, навешенный на каменный забор транспарант, - Именно здесь в самый счастливый момент вашей жизни ваши мечты станут реальностью!"

Мы уже второй раз оказывались в любимом месте проведения свадеб местных жителей. Сегодня это случилось в северном Йоркшире. А первую ночь мы провели в любимом свадебном месте северного Уэльса. С моей точки зрения, йоркширцам повезло больше: импозантный особняк XVIII века сразу с порога внушал доверие и надежду на лучшую жизнь.

Эта самая лучшая жизнь нам, однако, не светила: предстояло разобраться с накопленными за два дня материалами.

Политический компас

Image caption Яна и Бен разминают ноги

Накануне, покинув Южный Уэльс, мы направились к северу. Политическая карта местности менялась в строгом соответствии со стрелками компаса: юг был лейбористски красным, в середине желтым крепежным винтиком застряли либеральные демократы, север же холодновато синел, в соответствии с избранным цветом консерваторов.

О политических предпочтениях той или иной деревни сообщали агитационные плакаты, заботливо пристроенные к каменным изгородям.

На севере нас больше всего интересовал избирательный округ Южный Клуид, который с востока заканчивался промышленным городом под названием Рэксом, а на западе являл собой беспорядочную смесь горных лощин, бурных речек и средневековых развалин.

Аббатство как оно есть

Image caption Уединенное место пришлось по вкусу монахам-цистерцианцам

Вероятно, именно из-за удаленности и малонаселенности эти места на западе Южного Клуида, который, разумеется, в XIII веке так не назывался, и привлекли сюда монахов-цистерцианцев.

По уставу им было положено жить в бедности, проводить время в благочестивых размышлениях и молитвах и по возможности молчать.

Запад Клуида, носивший в ту пору название Долины Креста, для этого подходил идеально. Хотя была одна маленькая неприятность: рядом с облюбованным святыми братьями местом располагалась небольшая деревня.

Не слишком заморачиваясь гуманитарными соображениями, монахи селян отселили куда подальше, как говорят, забыв выплатить им компенсацию.

Уединенное место настолько пришлось братьям по вкусу, что со временем они даже несколько смягчили нравы и стали отапливать свои кельи.

Хотя и тут повезло не всем. Дело в том, что цистерцианцы делились на две группы. В одну входили истинные братья, которые как раз и занимались тем, что молились и размышляли, а во вторую, ну, скажем так, полубратья, или lay brothers, занимавшиеся тяжелой физической работой, и даже на литургию допускавшиеся исключительно в задние ряды.

Ну чем не нынешний избирательный округ в миниатюре!

Почему-то этим утром никто кроме нас не захотел полюбоваться живописными руинами. Пока Катя, Бен и Фил занимались выбором места для съемки, я пристроилась на истертых каменных ступеньках и предалась философским размышлениям о том, как бездумное административное деление приводит к безнадежным политическим ситуациям.

И конь, и трепетная лань

Вероятно, те люди, которые объединили в один округ преуспевающих фермеров и рабочих, и думать не думали, что создали электоральный дисбаланс. А поскольку в Соединенном Королевстве действует избирательная система, по которой победитель получает все, то Южный Клуид за последние 30 лет упрямо оставался лейбористским (рабочих было элементарно больше).

Однако если не ограничиваться конечным результатом, а посмотреть на конкретный процент голосовавших, то получится, что консерваторы (фактически продолжая проигрывать) сократили разрыв с лейбористами с 35 процентов до пяти.

На вожделенный мандат в палату общин на нынешних выборах от консерваторов претендует молодой мойщик окон по имени Эндрю Аткинсон. Да-да, не думайте, что любой рабочий человек по определению склоняется к партии трудящихся.

На самом деле большинство тех, кто занят физическим трудом, но работает при этом сам на себя, те, кого в Британии принято называть словом "trades", не так уж расположены к социалистическим идеям. Сами же лейбористы, в силу исторических обстоятельств (согласитесь, что гораздо сложнее организовать булочников и плотников, нежели рабочих какого-нибудь завода), боролись за права организованной рабочей силы через те же профсоюзы.

Политическая апатия, а также привычка голосовать за ту или иную партию никуда бы не делись, и оставаться бы нашему Южному Клуиду лейбористским еще долгое время, если бы по всей стране не прошел тектонический разлом под названием "брексит".

Так что теперь у Аткинсона есть шанс.

По долинам и по взгорьям

Image caption Насколько все-таки разнообразна английская природа

Оставив Уэльс за кормой, мы отправились на другую (восточную) сторону Англии, в промышленный Шеффилд.

В качестве прощального валлийского аккорда мы притормозили в небольшом туристическом городке Хлангохлен.

В нем мы не нашли ни одного избирательного плаката, а все центральные улочки и кафе на берегу реки Ди были под завязку забиты фланирующими пенсионерами обоего пола, которых неумолимо приближающийся ланч явно интересовал гораздо больше политики.

Пока Бен снимал кусочек для своего блога (вернее снимал Фил, а Бен снимался), я обратила внимание, что четыре флага четырех частей Соединенного Королевства на главной гостинице города были приспущены. В память о жертвах теракта в Манчестере. Точно также были приспущены флаги на всех церквях, ратушах и правительственных зданиях, которые мы проезжали по пути в Шеффилд.

Наш путь в бывший центр сталелитейной промышленности лежал через национальный парк Peak District, название которого на русский можно перевести и как Скалистый край, и как Край вершин.

Только путешествуя таким образом, с одного конца страны на другой в течение одного-двух дней, можно понять, насколько все-таки разнообразной является английская природа.

Утро мы начали в горных долинах Уэльса, днем объезжали Манчестер по плоской равнине, через час уже взбирались по довольно крутым серпантинам национального парка. Самое верхнее плато представляет собой безжизненную высохшую пустошь, чья чахлая растительность не выдерживает схватки с вечно голодным полчищем овец.

Еще 15 минут, и дорога резко уходит вниз, а ржаво-коричневые холмы сменяет хвойный лес. Добавьте еще полчаса пути, и вот уже лес становится не хвойным, а лиственным, да еще и бурно поросшим папоротниками и плющом.

Вскоре лес уступил место цивилизованным огороженным полям и домикам, и мы сами не заметили, как оказались в Шеффилде.

Немрачный Шеффилд

Image caption Шеффилд в хорошую погоду не такой у закопченный

Скажу честно, Шеффилд мне всегда представлялся мрачным закопченным местом, где среди остановившихся заводов бродят унылые толпы бывших сталелитейщиков и инженеров.

Вероятно мое восприятие было безнадежно подорвано излишним чтением "идеологически правильной" западной литературы, против которой не возражали советские цензоры.

Действительность же оказалось гораздо более привлекательной.

С одной стороны, большая часть производства, конечно, закрылась. С другой - в Шеффилде два университета, а ничто не придает городу больше жизни и разнообразия, нежели толпы интеллектуально настроенной молодежи.

Еще не все старые фабричные здания перестроили под престижные квартиры, но начало уже положено с очень привлекательным результатом.

Бывший промышленный центр стал музеем, в котором собраны лучшие образцы шеффилдского инженерного гения.

Скромная красота парового двигателя

Интересно, а вы когда-нибудь обращали внимание на то, каким красивым может оказаться промышленный дизайн?

О викторианских образцах и говорить не приходится, тогда архитекторы и инженеры со строителями просто считали своей честью приладить на фабричное здание или паровой котел какую-нибудь финтифлюшку.

Image caption Двигатель "Река Дон" занимает в музее отдельное помещение

В сталелитейном музее, куда нас пустили уже после закрытия (Бену каким то чудом удается всегда выторговать для нас самые благоприятные условия), меня в самое сердце поразил "Самый большой паровой двигатель, когда-либо созданный в Британии, по имени "Река Дон".

(Это совсем не тот Тихий Дон, который у Шолохова, а река, протекающая через юг Йоркшира, чье название происходит от кельтской богини-матери по имени Дану).

Шеффилдский "Дон" (не река, а двигатель) с честью занимал в музее отдельное помещение. Рядом с ним любой посетитель просто обязан почувствовать одновременно как собственную незначительность, так и гордость за достижения человеческого гения.

Дон был идеально покрашен, отполирован и пах свежей смазкой.

Разговорившись с директором музея, которая любезно согласилась ради нас задержаться, я с удивлением узнала, что двигатель-гигант находится в прекрасном рабочем состоянии, и его даже регулярно включают два раза в день на радость посетителям.

Во время разговора рядом с нами околачивался еще один сотрудник музея, молодой человек с размочаленной бородой и татуированными руками.

Выслушав мои восторги, он оживился и торжественно сообщил, что Дон настолько популярен, что его даже заказывают на свадьбу.

"Одна пара специально заказала, чтобы его включили для них на три минуты. Заплатили 300 фунтов и не поморщились!" - обладатель бороды посмотрел на меня с гордостью и вызовом.

На этом месте я искренне пожалела, что наш бюджет не предусматривает любования Доном в действии. Пришлось ограничиться покупкой ножниц для рукоделия, сделанных на одной из последних работающих фабрик, прямо за углом от музея.

Перед уходом, Бен спросил директора, а за кого она сама будет голосовать.

"Да не голосую я вообще, - директриса смущенно рассмеялась. - Ну что я буду лезть в вещи, которые совсем не понимаю, а разбираться у меня ни времени, ни сил нет. Да и не важно это, все равно лейбористы у нас победят!"

И это - святая правда. Знаете, как неофициально называется район, где находится Шеффилд? - Социалистическая республика Южный Йоркшир!

Красная клякса и тектоника политических плит

Казалось бы, зачем мы поехали в Шеффилд, если на политической карте Британии этот район выделяется как большая красная клякса? Консерваторы тут не приходили к власти с 30-х годов прошлого века, и причин для перемен вроде бы нет.

Ага, так бы оно все и было, если бы не...? Правильно, "брексит".

Решив обстоятельно расследовать политическую обстановку в стане бывших сталелитейщиков, мы с Беном опросили двух университетских профессоров.

Милейшая Фелисити, которую наш оператор Фил стратегически установил на фоне большого парового котла, больших перемен не предвидела.

Отвечая на вопросы Бена о том, могут ли в ближайшее время произойти хоть какие-то изменения в этом стане социализма, она честно сказала, что вряд ли, хотя есть небольшое "но".

"Вы поймите, - сказала она, - что вот прямо тут, где мы сейчас стоим, в центральном Шеффилде на прошлых выборах шесть тысяч человек проголосовали за UKIP (Партия независимости Соединенного Королевства, которая единственным пунктом своей программы называла выход из ЕС). Теперь, когда смысла в них больше нет, эти самые шесть тысяч могут проголосовать за консерваторов, и тогда... - на этом месте голос у нее даже зазвенел, - тогда произойдет что-то вообще небывалое, и в Южном Йоркшире может появится парламентарий-консерватор!"

Доставшийся на мою долю профессор Мэтью Флиндерс выражался гораздо более поэтично.

"Да, - сказал он, вальяжно развалившись на скамейке, - Южный Йоркшир остается большой красной кляксой, но в самом скором времени она будет разбавлена!"

Решивши поддержать тему политической колористики, я уточнила: "А разбавленный цвет будет скорее фиолетовым (красные лейбористы плюс синие тори), или оранжевым (красные лейбористы плюс желтые либеральные демократы)"?

"Фиолетовым", - сказал профессор.

"Дело не в результате этих самых выборов, - добавил он, - скорее всего, они будут очень скучными, и Тереза Мэй получит свое большинство. Дело в том, что Британия после "брексита" оказалась в состоянии политического извержения, когда все привычные компоненты подброшены в воздух силой взрыва, и мы так и не знаем, какие из них приземлятся обратно".

"Мы - маленький остров, длиной всего-то в 900 км, торчащий на краю Европы, и мы решили, что готовы пуститься в одиночное плавание, наперекор всем тенденциям, царящим в мире. Пока другие страны, боясь с меняющейся реальностью, стараются найти свою силу в единстве, мы пошли каким-то совсем непонятным путем. И последствия, - заключил Мэтью, - последствия скажутся не только на нас и наших детях, но, возможно, и на всем мире".

Вокруг нас на солнышке грелись, отпущенные на каникулы студенты. В веселом щебетании проскальзывали слова: "выборы", "лейбористы", "либдемы". Тори в самом центре красной кляксы никто не поминал. Возможно, что до поры до времени.

Вы также можете следить за приключениями журналистов Би-би-си на страницах Бена Тавенера в Twitter и Instagram.

Новости по теме