Блог историка. Россия и США: вторая холодная или новые соглашения?

Российский и американский флаги на посольстве Правообладатель иллюстрации Getty Images

В кризисе отношений между США и Россией начинается новый виток, который может привести к опасному гибридному конфликту. Но может и не привести.

Будут ли будущие историки изучать 2016-17 годы как начало второго многолетнего гибридного конфликта между Москвой и Вашингтоном?

Листая записи выступлений конгрессменов и сенаторов в протоколе конгресса (Congressional Record) по поводу Билля о санкциях в отношении России, Северной Кореи и Ирана, все чаще наталкиваешься на словосочетания "наша республика в опасности" и "прямая атака на нашу демократию".

Эдвард Люттвак, опытный вашингтонский инсайдер, определил голосование в конгрессе США по поводу России как редкий пример полного "идеологического консенсуса". Один из его знакомых, функционер Демократической партии, страстно доказывал ему, что Дональд Трамп - российский агент. С нескрываемой иронией Люттвак спросил его, на кого же работает Трамп, на ФСБ или СВР? "Не знаю точно, - ответил тот, - но подозреваю, что на обоих!"

Редкое идеологическое единение - в таком расколотом и сложном организме, как американский конгресс, - вернейший признак мобилизации против общего недруга. В это прекрасно вписывается и разгул шпиономании, и готовность искать "русских" в любой внутриполитической коллизии. Сегодня в этой сфере перехлест даже по сравнению с предыдущими волнами подобной политической паранойи.

"Возможности эволюции в лучшую сторону"

Российский ответ на высылку Обамой 35 российских дипломатов в декабре прошлого года оказался асимметричным в другую сторону. Аналог трудно подыскать даже в изобиловавшей враждой истории советско-американских отношений.

В 1952 году, когда, казалось, дело шло к третьей мировой, Сталин объявил персоной нон грата только одного американского дипломата - правда, это был посол Джордж Кеннан.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Джордж Кеннан был назначен послом в СССР в 1952 году и вскоре стал персоной нон грата

А в 1986 году КГБ предложил Горбачеву вместо высылки (в ответ на выдворение советских дипломатов из Вашингтона) лишить американских дипломатов обслуживающего советского персонала, который нанимался через советскую контору УПДК.

А вот теперь американское дипломатическое присутствие в России сокращается сразу аж на 60 процентов.

Но в отличие от Сталина и других советских руководителей, у нынешних властей пока не сложилось мнения, что длительный конфликт предопределен и неизбежен.

В октябре 1983 года, когда США пытались развернуть кампанию остракизма Советского Союза после того, как советский летчик ошибочно уничтожил гражданский самолет, Юрий Андропов сказал: "Если у кого-то и были иллюзии насчет возможности эволюции в лучшую сторону теперешней американской администрации, то события последнего времени окончательно их развеяли… Нельзя не усомниться, существуют ли у Вашингтона вообще какие-то тормоза, чтобы не перейти черту, перед которой должен остановиться любой мыслящий человек".

Сегодня Владимир Путин продолжает называть американское правительство "партнерами" и говорит, что сожалеет, что события повернули не туда, куда хотелось бы. Похоже, начинать "вторую холодную войну" в Кремле не хотят, хотя всячески демонстрируют, что держат порох сухим.

"Продолжение политики иными средствами"

Согласно прусскому классику Карлу фон Клаузевицу, всякая война - это продолжение политики иными средствами. Гибридный конфликт укладывается в это определение.

Вместо пушек, танков, самолетов, несущих смерть и поражающих экономику и инфраструктуру противника, гибридный конфликт ведется с помощью экономических санкций, финансовых эмбарго и киберпоражения всех структур современной цивилизации.

Цель этих действий - подавить политическую волю противника и принудить его к изменению политического режима.

Если такой конфликт начнется, то он может продолжаться долго. Известно, что поправку Джексона-Вэника конгресс так и не отменил до 2012 года, несмотря на то, что главное условие (свобода эмиграции из СССР) отпало, да и сам СССР почил в бозе.

А ведь нынешний законопроект заковыристее поправки Джексона-Вэника. По сути, он требует полной и безоговорочной капитуляции. Прекращение "российской агрессии на Украине" - лишь одно из этих условий.

Другое касается одностороннего принятия обязательств не заниматься кибервмешательством в американские дела. Наконец, включение России в связку с Ираном и Северной Кореей делает отмену будущего закона вообще маловероятной.

Допустим, произойдет что-то радикальное, и Россия примет все американские условия. Но ведь Иран и Северная Корея останутся. Следовательно, останется и закон: нельзя же вынуть основание поленницы, не разобрав ее всю.

Страсть и азарт

Для российской экономики гнев и санкции гегемона могут означать серьезные ограничения в экономическом развитии, проблемы с инвестициями, а также рост рисков и непредсказуемости в главных экспортно-импортных отраслях.

В то же время, сохраняется возможность асимметричных мер. Масштабная кибератака в наше время - это как бы нейтронная бомба наоборот. Люди живы, а инфраструктура и экономика выведены из строя. Чем больше страна зависит от современной инфраструктуры (от банков до автомобилей), тем уязвимей она в ситуации киберконфликта.

Опасность этого, увы, есть. Согласно Клаузевицу, конфликту свойственно стремление достичь крайних форм. Речь идет, прежде всего, о страсти, об азарте противостояния.

Понадобился Кубинский кризис 1962 года, чтобы сбить азарт СССР и США в области ядерной гонки, остудить горячие головы, которые твердили о победе в ядерной войне. Неизбежен ли новый кризис, чтобы обе стороны отступили от края, начали переговоры о четких мерах по гибридной безопасности и ненападению? Хочется верить, что нет.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption В 1962 году понадобился Кубинский кризис, чтобы остудить горячие головы

Несмотря на праведный гнев против России, который продемонстрировали члены конгресса, бросается в глаза, что обсуждение этого законопроекта в американской печати не доминировало над другими новостями.

Обуздать Трампа

Главные архитекторы законопроекта, среди них сенатор-республиканец из Аризоны Джон Маккейн и конгрессмен-демократ из Мэриленда Бенджамин Кардин, мыслят в терминах нового сдерживания России. Но их более молодые коллеги вряд ли готовы сделать эту тему главным делом своей жизни. Их голосование за законопроект - дань патриотическому угару, а у кого-то и расписка в политической корректности.

Главным, хорошо просматривающимся мотивом голосования за законопроект является желание обеих фракций конгресса обуздать Трампа - прежде всего, наложить узду на его внешнюю политику, которая идет наперекор всем понятиям и нормам. Если этот мотив выйдет на первый план, то законопроект по российским санкциям станет лишь эпизодом в разборках между президентом и конгрессом. Решив подписать законопроект, Трамп видимо рассчитывает восстановить "пакт" между Белым домом и республиканской фракцией в конгрессе.

Президенту, чья администрация сейчас сыпется словно карточный домик, необходимо собраться с силами, чтобы осуществить свой главный замысел - начать многомиллиардную программу инвестиций в американскую инфраструктуру и рабочие места.

Уже цитировавшийся Эдвард Люттвак пишет в недавней статье в литературном приложении к Times, что если бы Трампу удалось провести такой пакет через конгресс, он бы стал неуязвимым для своих противников. Тогда и республиканцы, и демократы занялись бы переделом миллиардных инвестиций и стали смотреть иными глазами на прегрешения президента.

Этот сценарий кажется сегодня полной фантастикой. Но это развитие событий не более фантастично, чем каким мог показаться еще несколько лет назад нынешний кризис в российско-американских отношениях. Возвращаясь к Клаузевицу, все зависит от намерений и интересов правящих элит в обеих странах.

А пока представляется, что законопроект конгресса, несмотря на его грозный смысл, преследует разные и противоречивые цели. Политические векторы от него могут вести к долголетнему и ожесточенному конфликту - или к новым соглашениям.

Владислав Зубок - профессор Лондонской школы экономики и политических наук

Новости по теме