Взрыв в метро и мигранты из Центральной Азии: корни радикализации

Теракт в петербургском метро унес жизни 14 человек, десятки людей пострадали Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Теракт в петербургском метро унес жизни 14 человек, десятки людей пострадали

По сообщениям спецслужб России, Киргизии и Казахстана, следствие полагает, что взрыв в петербургском метро 3 апреля мог совершить уроженец киргизского Оша и гражданин России Акбаржон Джалилов 1995 года рождения.

Если Акбаржон Джалилов, который официально объявлен главным подозреваемым в совершении теракта в петербургском метро 3 апреля, действительно окажется виновным, и это будет однозначно доказано, это будет первый случай, когда в роли террориста-смертника в России выступил уроженец Центральной Азии.

Остальные громкие преступления, которые совершили выходцы из этого региона, например, няня Бобокулова или "банда ГТА", скорее, были похожи на действия уголовников и невменяемых людей, нежели на осознанные теракты, запланированные по идейным соображениям.

Я бы сказал, что это удивительный факт: уже в течение почти двух десятков лет мы наблюдаем многомиллионную миграцию в Россию среднеазиатских жителей, которые живут и работают здесь в сложных условиях, испытывают на себе массовые фобии и преследования, в связи с чем эксперты по угрозам и рискам обещают целую волну религиозной радикализации и экстремистских действий, но пока эти прогнозы сбываются очень-очень незначительно и выглядят скорее исключением из правила, чем тенденцией.

Мечта о возвращении домой

Чем объяснить этот факт? Я думаю, тем, что большинство мигрантов приезжают из Центральной Азии в Россию с очень конкретными планами найти здесь работу, заработать деньги и отправить их на родину, чтобы поддержать своих родственников и близких, которые остались дома.

Миграция является важной составляющей экономических и социальных стратегий всего домохозяйства, это относится к получению дополнительных доходов и повышению социального статуса семьи.

Центральная Азия в представлениях мигрантов занимает ключевое место "родины" и "дома", идея возвращения куда, пусть "потом" и "когда-нибудь", находится в центре мигрантских планов на будущее и компенсирует все возможные трудности и унижения на этом пути.

Миграция не приводит к разрушению прежних социальных связей, в большинстве своем мигранты остаются членами своего домашнего сообщества, которое продолжает определять нормы поведения мигранта, в том числе ограждая его от радикальных взглядов и поступков.

Роль религии

Говоря о религиозности мигрантов, нужно иметь в виду несколько обстоятельств.

Первое: население в самой Центральной Азии имеет очень разные способы выражения религиозности, с которыми уезжающие и отбывают на заработки.

Среди мигрантов есть люди, которые редко обращаются к религиозным практикам, люди, которые исполняют ограниченный набор религиозных практик (например, ходят в мечеть на намаз только по пятницам или только по праздникам, держат пост не полный месяц, позволяют себе иногда нарушать ограничения в еде), и люди, которые достаточно строго следуют религиозным правилам, вплоть до ежедневной молитвы и строгого поста.

Второе обстоятельство: нет какой-то одной логики - рост или снижение религиозности людей в миграции, мы видим и то, и другое одновременно - какая-то часть мигрантов отказывается от религиозных практик, какая-то часть начинает чаще их исполнять, третья часть - ничего не меняет в своём поведении и старается придерживаться тех привычек, которые у них сложились ещё на родине.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Жители Бишкека на молитве по окончании Рамадана

Существует множество факторов, которые влияют на выбор мигрантами той или иной стратегии. Имеет значение, в каком регионе и в какой сфере деятельности работает, в каком окружении он находится.

Причём и в этом случае есть динамика, которая зависит от того, как долго человек находится в миграции, как часто меняет место работы и место проживания.

Например, тесное общение с мусульманами родом с Кавказа, особенно в качестве работников и подчинённых, нередко усиливает демонстративность религиозного поведения, а наличие в социальном кругу местных жителей, допустим, русских, может снижать её.

Мигрант приспосабливается к среде, старается не выделяться из неё, чтобы снизить вероятность конфликтов и непонимания.

Некоторые религиозные практики - например, пост - могут быть в условиях миграции неудобными и рискованными, грозят болезнями и финансовыми потерями. А некоторые практики - к примеру, отказ от спиртного - наоборот, могут приветствоваться работодателем.

Третье обстоятельство: возвращаясь домой, мигрант стремится доказать местному сообществу, что, во-первых, в миграции он достиг успеха, достаточно заработал, был удачлив, трудолюбив и что, во-вторых, в миграции он "не испортился", в чём часто мигранта подозревают, возмужал, стал старше и более социально ответственным, повысил свой социальный статус, а не понизил.

Мигрант покупает машину, строит дом, устраивает коллективные угощения, оказывает знаки внимания родителям, жене, детям, другим близким и местному сообществу в целом. Элементом такой стратегии становится и религиозность.

Мигрант может отправить в паломничество - хадж - своих родителей или даже сам туда отправиться. Он может выделить деньги на ремонт мечети или мазара и делать другие общественные расходы, которые оцениваются как религиозное поведение.

Религиозные убеждения и практики функционируют как часть взаимодействий мигранта со своим домашним сообществом, на которое он продолжает ориентироваться, а также как результат нахождения в мигрантских социальных сетях, которые обычно представляют собой фрагменты домашнего сообщества и внимательно следят за каждым членом.

Эти убеждения и практики для основной массы мигрантов являются не ответной реакцией на угнетение, стресс и изоляцию, а способом нормализации и повышения своего социального статуса, способом выстраивания отношений с окружающими таким образом, чтобы получить больше безопасности для себя и больше ожидаемых бонусов от миграции.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Мигрант может отправить в паломничество - хадж - своих родителей или даже сам туда отправиться

Риск радикализации

Радикализация во взглядах в этой перспективе является не неизбежным и закономерным итогом, а скорее побочным эффектом и в каком-то смысле отклонением от доминирующих моделей, исключением из более общего правила.

Она возникает там, где происходят сбои в функционировании транснациональных отношений и сетей, там, где домашнее сообщество через коммуникацию или через своих членов, которые находятся в России, по той или иной причине теряет контроль над мигрантом, не может корректировать его установки и поведение, перестаёт быть для мигранта основной референтной группой, которая определяет нормы и нормальность.

В радикализации мигрантов нет никакой неизбежности, она не существует как массовое явление, она не является следствием того, как миграция организована социально и как она функционирует, религиозность мигрантов и даже рост такой религиозности не приводит автоматически к радикализации.

Для возникновения именно радикальных идей и их распространения среди центральноазиатских мигрантов в России недостаточно быть в миграции, нужны новые условия, которые ещё требуют изучения. Среди таких условий могут быть факторы, которые делают мигранта исключённым в своём домашнем сообществе.

Правообладатель иллюстрации EPA
Image caption В искореженном третьем вагоне взорванного поезда, по словам следствия, были найдены останки смертника

Что подталкивает к теракту

Если вернуться к случаю Акбаржона Джалилова, то мы видим молодого человека, который приехал в Россию не на заработки, а фактически как беженец после конфликта 2010 года на юге Киргизии, где многие представители местной узбекской общины оказались в положении гонимых.

Он получил российское гражданство, закончил российский колледж, говорят, что служил в российском армии, имел легальную работу и был включён в повседневную жизнь российского общества.

Что случилось с ним в этой ситуации, кто или что его подтолкнуло к теракту, если, конечно, именно он был смертником-террористом, может быть, когда-нибудь получится выяснить, а может быть и не получится.

Однако в любом случае перед нами очень нетипичный пример миграции из Центральной Азии в Россию, пример, в котором как раз возвращение домой перестало быть заветной целью и возможностью, а эту возникшую пустоту так и не смогла ничем заполнить жизнь в России, он не почувствовал себя в новом доме.


Сергей Абашин - профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, российский историк, этнолог и антрополог, специалист по вопросам мигрантов из Центральной Азии.

Новости по теме