"Осторожно, люди!": один день жизни Севы Новгородцева

  • 4 апреля 2014
  • kомментарии

С советской культурной мистификацией и напусканием тумана я столкнулся еще в школе, лет в 14. Мне захотелось приобщиться к высокой культуре и заполнить пробелы образования.

Я попросил у родителей денег на абонемент лекций-концертов Николая Энтелиса в Ленинграде.

Днем, перед почти пустым концертным залом на сцену вышел музыковед. Он пространно рассказывал о "Фиделио", единственной опере Бетховена.

Поставлена впервые в Вене в 1805 году, успеха не имела (пришли одни французские оккупационные офицеры).

Вторая редакция - 1806 год, всего два представления - из-за разногласий Бетховена с дирекцией оперного театра.

Третья редакция - 1814 год. В зале сидел семнадцатилетний Франц Шуберт, который продал свои школьные учебники, чтобы купить билет. Ошеломительный успех.

Media playback is unsupported on your device

Опера посвящена героическому поступку женщины, спасшей от смерти своего мужа, жертву мстительности и произвола губернатора, и разоблачившей тирана перед народом.

Стилистически "Фиделио" примыкает к типу "оперы спасения", возникшему в период Французской революции.

После лекции на сцену вышел худой мужчина, певший басом, и полная женщина, сопрано, - Рокко и Леонора. Они принялись за рытье могилы для обреченного в виде оперного дуэта.

- Копай скорей! - гудел шмелем бас. - Копай проворней!

- Ты не найдешь меня покорней! - отвечала ему тонким голосом сопрано, колыхая фигурой.

- Копай скорей, ведь он придет!

- Я не устану от забот!

На этом месте я понял, что до оперного искусства не дорос, и поплелся восвояси домой. На остальные лекции этого абонемента я не ходил, и на приобщении к высокой культуре поставил крест.

Сорок лет спустя в Лондоне знакомые богатеи пригласили нас в Альберт-холл на оперу Бетховена. Название, насколько помню, было другое - "Леонора". Мне поначалу показалось, что и сама опера совершенно другая.

Это было тончайшее произведение, наполненное смыслом и жизнью, а хор узников поразил красивейшей гармонией и многоголосьем.

Пусть не сразу, но все-таки дозрел я до Бетховена.