О пенсиях, извинениях и министерской солидарности

  • 6 августа 2014
  • kомментарии
Пенсионеры едят мороженое на Кузнецком Мосту в Москве 3 августа 2014 года Правообладатель иллюстрации RIA Novosti

Заместитель министра экономического развития России Сергей Беляков публично извинился перед согражданами за продление моратория на формирование накопительной части пенсий.

"Я прошу у всех прощения за глупости, которые мы делаем, и за то, что мы не дорожим своим словом", - написал чиновник на своей странице в "Фейсбуке".

«Сергей, правительство - это коллективная ответственность. Если очень стыдно - вы знаете, что делать. Если терпимо - вы сделали все, что смогли, принято политическое решение. Теперь надо исполнять", - откликнулась пресс-секретарь Дмитрия Медведева Наталья Тимакова.

Такая вот довольно нетипичная история. Мыслей по поводу возникает столько, что не знаешь, с чего начать.

Социальный дарвинизм

Во-первых, о пенсиях.

По большому счету, вопрос о соотношении страховой и накопительной части пенсии с точки зрения рядового россиянина выеденного яйца не стоит.

Экономический обозреватель Русской службы Би-би-си Дмитрий Булин подсчитал, что практическим следствием решения, из-за которого ломаются копья, станет уменьшение будущей пенсии на 24 рубля в месяц. Порцию мороженого в стаканчике не купишь!

К тому же власти обещают возместить потерю за счет увеличения страховой части. Окажется ли компенсация адекватной, вычислить невозможно, но, если вернут хоть десять рублей, убыток окажется и вовсе исчезающе мал.

Так что все это в прямом смысле слова разговоры в пользу бедных. Главная проблема российской пенсионной системы не в нюансах схем, а в том, что размер пенсии практически не зависит от заработков человека на протяжении жизни.

Вслух этого никто не говорит, и никогда не скажет, но на деле последовательно реализуется самая жесткая модель пенсионного обеспечения. По достижении определенного возраста каждому социальное вспомоществование, фактически, за счет бюджета, без игр в "отчисления", "накопления", "фонды" и "длинные инвестиции". Всем практически одинаковое и минимальное, только чтобы не умереть с голоду. Дальше - копи себе на старость, как можешь, или работай, пока в состоянии передвигать ноги.

Вот мы с женой еще лет десять назад сказали друг другу: "Чтобы попусту не расстраиваться, надо исходить из того, что в России пенсий нет. Нет, и все! Соответственно и будем планировать свою жизнь".

Эмоции и расчеты

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti

Во-вторых, о главном, чего не произнесли ни Беляков, ни Тимакова.

Системные факторы торможения в российской экономике были и раньше. Но нынешние финансовые затруднения государства и вытекающие из них "непопулярные меры", вроде пенсионного моратория или планов введения налога с продаж - во многом прямое следствие аннексии Крыма и поддержки донбасского сепаратизма. Как абсолютно точно заметила Наталья Тимакова, решение было политическое.

По данным опроса, проведенного в конце июля, 61% россиян не тревожится из-за санкций, полагая, что те затронут только богатую верхушку. Стоит ли удивляться, если телевидение изо дня в день внушает: мы ни в ком не нуждаемся, а вот остальной мир без России трех дней не проживет!

Элиту жалеть не стоит. В авторитарном обществе с несменяемой властью она и внутри страны свое возьмет. А вот граждане заблуждаются в очередной раз. Скажутся, да еще как! На пенсиях, налогах, ценах, рабочих местах, возможностях для отдыха, выборе товаров на прилавках, и многом другом.

Одна знакомая недавно слетала в Крым и поделилась ощущениями: "Как все-таки приятно смотреть сверху с самолета - наша земля!". Стоит ли в буквальном смысле платить за такое удовольствие - решать гражданам. Но решать надо в здравом уме и с открытыми глазами.

Особое мнение

В-третьих, о деловой этике.

Мнения интернет-пользователей разделились.

"Полная глупость, а не этика. Страну губит отсутствие критики, дебатов, лицемерие. Тимакова сказала, что нельзя говорить свое мнение. Нужно молчать. Всегда", - пишет один.

"Если в футбольной команде каждый за себя играет, она обречена. Любые споры внутри, но на публике это лишнее. Не хочешь участвовать - уходи", - отвечает другой.

Вопрос неоднозначный. Не обойтись без пресловутого: "с одной стороны, с другой стороны…".

Александр Суворов в "Науке побеждать" использовал близкие, но не вполне тождественные слова: отвага солдата, храбрость офицера, мужество генерала. Виктор Суворов прокомментировал: солдатская доблесть в том, чтобы выполнить любой приказ, а генеральская - иногда, невзирая на последствия для себя, его не выполнить.

В принципе, замечательно, что наверху появились люди, способные поставить убеждения и профессиональную репутацию выше благосклонности начальства и карьерных перспектив.

Писатель Борис Акунин однажды заметил, что при Сталине приходилось кривить душой, чтобы выжить, при Брежневе - чтобы быть мало-мальски благополучным, а сегодня, слава Богу, и этого не требуется. Вполне можно не потеряться и не бедствовать, оставаясь собой, и тому вокруг масса примеров. Прогибаясь, добьешься своих целей быстрее и легче, но это уж вопрос личного выбора.

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti

Понятие министерской солидарности родилось не в России, а в Британии. Там с XVIII века основные решения принимались на заседаниях кабинета, премьерам доводилось оставаться в меньшинстве, но любое постановление считалось общим, и действовал строжайший запрет на вынос сора из избы.

Юрий Андропов в бытность секретарем ЦК по связям с соцстранами поучал своих либеральных, по советским меркам, помощников: "Разговор начистоту, абсолютно открытый, никто своих мнений не скрывает. Другое дело - когда выходишь за дверь, тогда уже веди себя по правилам".

Сама мысль о возможности каких-то разногласий в политбюро считалась в СССР недопустимой ересью, хотя Николай Рыжков впоследствии поведал, что на заседаниях "доходило до мата и визга". Первым после Троцкого и Бухарина за пределами Ореховой комнаты выразил особое мнение Борис Ельцин, и это было воспринято как потрясение основ, хотя он не сказал ничего особенного, и выступил-то не публично, а на пленуме ЦК.

Если постоянно демонстрировать обществу раздрай во власти, особенно хорошего в этом нет. С другой стороны, мир во всем постепенно движется в сторону большей открытости. Избирателям и налогоплательщикам не мешает знать, чем они там за наш счет занимаются, и, главное, кто из них чем дышит.

Уйти или остаться?

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Сергей Беляков

Другое дело, что Сергею Белякову, возможно, и впрямь следовало выразить свое несогласие не записью в "Фейсбуке", а заявлением об отставке.

Есть мнение: ситуация в России сегодня такова, что самое правильное и честное - не искать должностей при этой власти, а быть к ней в открытой оппозиции.

Хотите творить глупости - вот вам лошадь и дуга, а я вам больше не слуга! Как написал еще один интернет-пользователь, "добьются того, что уйдут все Зворыкины, останутся одни Бастрыкины". Чем больше умных и квалифицированных людей хлопнут дверью, тем скорее к ним вынуждены будут прислушаться.

Но когда наступит это "скорее", неизвестно, а страна живет сейчас.

В государстве с равными условиями политической конкуренции и, главное, критически мыслящими гражданами демонстративной отставкой можно добиться популярности, создать свою партию и к власти прийти. Гарантии, разумеется, нет, но шанс имеется.

В России подобная возможность всерьез не рассматривается. Делать политику можно только в команде Путина.

Здесь мы вплотную подходим к вопросу, который я называю вечной драмой интеллигента и либерала в ретроградном обществе. Единственная возможность хоть как-то повлиять на что-нибудь - служить чуждой ему по духу власти.

Сколько порядочных неглупых людей и в царское, и в советское, и в нынешнее время шли на бесконечные компромиссы и терпели щелчки по самолюбию, оправдываясь тем, что иначе их места займут полные дуболомы, и будет еще хуже!

Стыд - не дым?

А должны ли политики и чиновники извиняться перед народом?

В 1944 году, когда неизбежность поражения была очевидной, в Японии придумали камикадзе.

Тот же Акунин опубликовал в своем блоге фотографию: накачанные пропагандой 20-летние мальчишки стоят в строю на аэродроме с ритуальными последними стаканчиками сакэ, а адмирал с таким же стаканчиком толкает им речь. Сейчас они выпьют, пилоты улетят навстречу, в общем, бессмысленной смерти, а начальник сядет в машину и уедет в штаб.

Можно сказать: сволочь последняя был этот адмирал, и обсуждать здесь нечего! Одно обстоятельство мешает вынести бескомпромиссный приговор.

В день капитуляции адмирал не стал просить прощения у нации или у семей загубленных ребят, а взял самолет, улетел в океан, и не вернулся.

Нападений на американские корабли в тот день не было. Божественный микадо приказал прекратить боевые действия - адмирал подчинился, но жить не захотел.

Понятно, это крайний случай, когда никакими словами вину не загладить. В мирной жизни кончать с собой не требуется. Но культура стыда и покаяния в политике, наверное, должна быть.

Собственно говоря, извинение не всегда означает признание неправоты. Можно сказать: "Мы старались, как могли, но, как хотели, не получилось, объективные обстоятельства оказались сильнее. Простите нас, и, если думаете, что другие на нашем месте справились бы лучше - принимайте решение на следующих выборах".

В демократических странах так и поступают: извиняются даже за невпопад сказанное слово, после крупных провалов и катастроф подают в отставку, в том числе, когда прямой вины не было.

Поправьте меня, если ошибаюсь, но единственный политик в России, который публично покаялся за все, что ему не удалось, да и то в день ухода с поста - Борис Ельцин.

Остальное начальство, большое и маленькое, всегда право, любые их действия - единственно возможные, и альтернативы им нет.