"Осторожно, люди!": один день из жизни

  • 12 декабря 2014
  • kомментарии

Предыдущий выпуск

Потеря для одного - это возможное приобретение для другого. Наши ребята хорошо знали Юру Антонова, вынужденно покинувшего "Поющие Гитары", пути их пересекались.

Приезд росконцертовского начальства из Москвы специально для просмотра "Молодцев" был обнадеживающей новостью, которой мы поделились с Юрой. Он давно вынашивал планы перебраться в Москву, туда, где творят большие дела, куют большую славу, делают серьезные деньги.

Все советские предприятия, включая Росконцерт, были частью всесоюзного планового хозяйства и должны были выполнять план. Концерты продавались местным филармониям "на гарантию".

Скажем, наш концерт на такой гарантии стоил 750 советских рублей, эти деньги надо было отдать в Москву вне зависимости от того, выручила филармония их или нет.

В нашем случае местные культуртрегеры оставались в прибыли, но какой-нибудь ансамбль песни и пляски с оркестром в 40 человек, на который к тому же ходили вяло, обещал филармонии верный убыток. А План для всех есть План. За его невыполнение могут снять с работы.

В кругу эстрадных администраторов тогда бытовало выражение - "мартышка". Так называли артистов или коллективы, на которые шла публика.

В Росконцерте работали сотни певцов, танцоров, музыкантов, но своей "мартышки" не было. Мы рассудили, что наш прием в Росконцерт, по марксистской терминологии, есть "экономически обусловленная необходимость".

Маркс оказался прав. Тихомиров и Лейбман одобрительно кивали головами. "Давай приезжай, - сказал Дмитрий Дмитриевич, - будем готовить ваш прием на работу".

Если бы Тихомиров возглавлял не Росконцерт, а Москонцерт, то при всем желании такого предложения он бы сделать не мог.

Прописка. Без московской прописки в московской организации работать нельзя. Росконцерт же был организацией республиканской, поэтому мог брать иногородних.

Хлопот у меня было немало. В Москве жить негде. Лейбман снабдил меня официальным письмом, на котором поставил свою подпись. "Иди в тринадцатую комнату к дяде Мише, - сказал Лейбман, - он поставит тебе печать".

Дядей Мишей оказался престарелый пьянчуга, бывший актер, единственной работой которого было ставить круглую печать. Женечка предупредила меня, что дядя Миша - это местный талисман, как сын полка, с ним надо вести себя по-дружески, говорить ласково.

- Дядя Миша! - сказал я, войдя в тринадцатую. - Меня зовут Сева. Я из "Добрых молодцев", мне бы печать на письмо. Говорят, вы ее ставите очень красиво.

- Конечно... а как же... - пробормотал довольный дядя Миша, медленно открывая ящик стола, где хранилась драгоценная печать в круглой жестянке.

Трясущимися руками он снял с жестянки крышку, достал печать с колечком на тыльной стороне, продел туда палец и принялся жарко дышать на резину перегаром. Мое письмо лежало перед ним.

Дядя Миша вытянутыми руками приложил печать к письму, закрыл глаза и погрузился в нирвану. Молча и неподвижно сидел он с полминуты, потом издал душераздирающий вопль: "А-а-а-а!" - и оторвал руки с печатью от листа. Оттиск был бледноватым, но четким.

- Картина! - сказал я уважительно, по-народному.

Дядя Миша довольно крякнул.

Наутро, ровно в 8.45, я стоял в приемной Московского Управления Гостиничного Хозяйства. Опаздывать нельзя - именно в этот момент из высоких створчатых дверей выходил секретарь и собирал наши прошения.

В приемной стояли люди от разных организаций - заводов, научных институтов, министерств. Всем нужны были места в гостинице, которые распределялись за высокими дверями неведомым нам образом.

В управлении гостиничного хозяйства тонко понимали сравнительную важность приезжих и давали номера по чину. Мы терпеливо ждали в приемной. Неизвестные артисты Росконцерта в этой табели о рангах стояли невысоко.

Из дверей вынесли бумаги, на нашем письме была надпись: "Гостиница "Космос", Измайловское шоссе, 71, корпус "Гамма".

Через день из Ленинграда приехали "Молодцы" вместе с Юрой Антоновым, и мы поселились в "Космосе" у ВДНХ.

Росконцерт развил бурную деятельность. Нам нашли репетиционную базу в клубе Московского ликеро-водочного завода - небольшой уютный зал с оборудованной сценой, свободный почти весь день (с 17 часов там показывали фильмы).

Рядом с клубом - общежитие для молодых и несемейных работниц. Ляпка быстро навел дружеские связи и наведывался в гости. У работниц всегда было что выпить.

На проходной завода проверяли строго, в бутылку или флягу не нальешь, но девушки как-то ухитрялись. Потом они нам рассказали - как.

В производственном цеху водку или спирт наливали в "изделие номер 2", в презерватив. Не очень много, так, чтобы наполненную емкость можно было спрятать в бюстгальтер, как третью грудь. Ощупывать работниц в этой деликатной части тела мужчины-охранники не решались.

Полным ходом шли примерки новых кафтанов с позументами, шитых по каким-то сказочным эскизам, к которым прилагались узкие панталоны с сафьяновыми сапогами.

Мы успели появиться на Центральном телевидении в популярной на всю страну новогодней передаче "Голубой огонек" с песней Дунаевского "Летите, голуби!".

Все вокруг звенело, пело и трепетало.

Продолжение следует

Media playback is unsupported on your device

Другие материалы в этом блоге:

"Осторожно, люди!": один день из жизни

"Осторожно, люди!": необычные свидетели в суде

"Осторожно, люди!": бурный успех Зоеллы

"Осторожно, люди!": последнее слово - книга в подарок на Рождество

"Осторожно, люди!": статуя Свободы - француженка

"Осторожно, люди!": один день из жизни

"Осторожно, люди!": день рождения Джона Леннона

"Осторожно, люди!": день рождения балета

"Осторожно, люди!": свиньи и воздушный шар

"Осторожно, люди!": история песни "My Way"