"Осторожно, люди!": день из жизни, Сахалин

  • 27 марта 2015
  • kомментарии

Чем больше мы ездили по стране, тем сильнее я убеждался, что расхожий пропагандистский фразеологизм "тлетворное влияние Запада" — чистая правда.

Не в том смысле, что влияние тлетворное, а в том, что Восток на Советский Союз никакого влияния не оказывал. Влиял только Запад.

Как будто невидимый ветер, зарождавшийся где-то в Америке, проносился через океан, летел над Англией во Францию, Германию и дул дальше на Восток, неся влияние Запада народам. К Уральскому хребту ветер слабел, едва ощущался он в Сибири, у Байкала затихал вовсе, а уж на Дальнем Востоке о влиянии Запада знали только понаслышке.

В Южно-Сахалинск, расположенный рядом с Японией, западное влияние вовсе не доходило, а если какие-нибудь столичные хлыщи привозили его с собой, у местных вождей возникала чесотка.

К тому времени мы сбросились на новую аппаратуру, купленную не то у венгерских, не то у чешских гастролеров. Национальность артистов значения не имела, потому что аппарат был австрийский, хотя назывался по-итальянски — "Монтарбо".

Звуковые колонки всегда выставляют вперед, на авансцену, поэтому первое, что увидели зрители еще до открытия занавеса, особенно в ближайших к сцене рядах, где сидело партийное начальство, - это бесстыдно красовавшаяся западная техника.

Назавтра в газете "Советский Сахалин" появилась разгромная статья. В ней говорилось, что "Добры молодцы" оскорбляют русскую народную песню исполнением на электрических гитарах, звучавшую к тому же через иностранную аппаратуру.

Жизнь в Южно-Сахалинске событиями не богата. Можно было, конечно, сходить в продуктовый магазин и купить брикет мороженого крабового мяса, но это, пожалуй, и все. Весть о газетной статье разлетелась быстро.

Мы собрались и решили ответить в свободном стиле, как на картине Репина "Запорожцы пишут письмо турецкому султану".

"Десятки и сотни пианистов по всей стране, — говорилось в нашем послании в газету, — ежедневно оскорбляют священные имена Чайковского, Рахманинова и Глинки, исполняя их на роялях "Блютнер", "Бехштейн" и "Стенвей с сыновьями".

Наша элегантная формула на страницы печати не попала, но властям о ней, видимо, доложили. Климат вокруг нас поменялся, заметно похолодало. Дежурные по этажу глядели враждебно.

Мы вынуждены были с ними общаться, поскольку эти дежурные продавали талоны в душ, расположенный в конце коридора. Некоторые "молодцы" до того распоясались, что ходили в душ по два раза в день, утром и вечером. "У, артисты! — слышалось за спиной. — Денег им не жалко... и кожи..."

Ресторан нашей гостиницы "Рубин" как-то не манил в свое пространство, так что окончание гастроли мы решили отметить в номере, чем бог послал, из местного гастронома.

Следы молодецкой пирушки все еще видны были на столе, когда к нам поутру вошла комиссия с проверкой. Впереди шел директор "Рубина", невзрачный важный человек, из-за его плеча выглядывали тетеньки в белых халатах.

"Так! — сказал директор, обходя остатки нашей вечерней трапезы, пустые бутылки, крошки, корки. — Выпиваем? Закусываем?"

Мы молчали. Да, выпиваем. Да, закусываем, законом не запрещено.

"Понятно!" — хорохорился директор, а тетеньки в белом осуждающе глядели на наше безобразие.

Тут директорский взгляд упал на тонкий шланг с наконечником и резиновую емкость, похожую на грелку. На стене на крючке для одежды висела кружка Эсмарха, клизма, которую "Молодцы" завели себе под моим влиянием.

Данный экземпляр принадлежал басисту Пашеке. Возникла немая сцена, директор и тетеньки соображали — к какому же виду страшных столичных извращений принадлежит сей аппарат?

Первым взял себя в руки директор. Он значительно надул щеки, напыжился и страшным тихим голосом, каким в суде объявляют высшую меру, спросил: "А это что такое?"

Все посмотрели на Пашеку. На его лице не дрогнул ни один мускул, с непроницаемой физиономией, как бы объясняя совершенно очевидную вещь, он сказал грозному начальству: "А мы через это радио слушаем!"

Комиссия почувствовала, что обычного разбирательства с командированными в синих сатиновых трусах, робеющих перед начальством, тут не получится, и удалилась.

Media playback is unsupported on your device

Другие материалы в этом блоге:

"Осторожно, люди!": Лаврентий Берия и ансамбль танца

"Осторожно, люди!": один день из жизни

"Осторожно, люди!": озверение нравов и камень проклятий

"Осторожно, люди!": коллективное похудание и собака Павлова

"Осторожно, люди!": о разнице между вОроном и ворОном

"Осторожно, люди!": Святой Псой Египетский

"Осторожно, люди!": компьютер не умеет забывать

"Осторожно, люди!": как нацисты использовали евгенику

"Осторожно, люди!": секрет "гениальности" Эрвина Роммеля

"Осторожно, люди!": один день из жизни

"Осторожно, люди!": о дочери Бориса Беккера

"Осторожно, люди!: наследственная черта семьи Толстых

"Осторожно, люди!": статья из позапрошлого века

"Осторожно, люди!": вундеркинды - надежда на будущее

"Осторожно, люди!": теория эволюции и "Оскар"

"Осторожно, люди!": о бессмертии

"Осторожно, люди!": эволюция списка смертных грехов

"Осторожно, люди!": IQ и преступление с наказанием

"Осторожно, люди!": один день из жизни

"Осторожно, люди!": о правде в искусстве

"Осторожно, люди!": о почерке и личности

"Осторожно, люди!": с яблоком за рулем

"Осторожно, люди!": о русских богачах в Лондоне

"Осторожно, люди!": один день из жизни

"Осторожно, люди!": жизнеописание в шести словах

"Осторожно, люди!": один день из жизни

"Осторожно, люди!": необычные свидетели в суде

"Осторожно, люди!": бурный успех Зоеллы

"Осторожно, люди!": последнее слово - книга в подарок на Рождество

"Осторожно, люди!": статуя Свободы - француженка

"Осторожно, люди!": один день из жизни

"Осторожно, люди!": день рождения Джона Леннона

"Осторожно, люди!": день рождения балета

"Осторожно, люди!": свиньи и воздушный шар

"Осторожно, люди!": история песни "My Way"