Киноблог. "Брат 2" и другие предсказания Балабанова

  • 4 мая 2015
  • kомментарии
Алексей Балабанов Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Фильмы Балабанова с каждым десятилетием раскрываются по-новому, и по-прежнему они - о сегодняшней жизни

В мае исполнится два года с тех пор, как умер кинорежиссер Алексей Балабанов. В связи с этим в Петербурге и Москве прошли Первые Балабановские чтения, а на Невском, 20 до 10-го мая открыта посвященная ему выставка.

Балабанов и его фильмы продолжают раздражать одних и вдохновлять других. Невозможно успокоиться, сказать себе, что понял этого автора, и забыть его.

Его жизнь, как профессиональная, так и личная, во многом трагична: необходимо было перетерпеть гибель сердечных друзей и коллег (на съемках "Реки" и в Кармадонском ущелье), проститься не с одним замыслом.

Но режиссерская судьба Балабанова совсем иная: в ней нет минусов, только умножение и даже возведение в степень. И по всему выходит, что именно Балабанов полнее, четче и отчаянней выразил главное в русской жизни рубежных десятилетий XX – XXI веков.

На его смерть отозвались, что называется, все – вплоть до газеты "Гардиан" (как ни странно апеллировать к таким фактам в связи именно с Балабановым; впрочем, он не был анахоретом).

И фильмы его не теряют высочайшей температуры. Вообще, есть удивительные картины, которые с каждым десятилетием раскрываются по-новому, меняя смысл. Для меня первым таким опытом стала отличная, забытая ныне работа Глеба Панфилова "Прошу слова" (1975), где содержание выворачивалось наизнанку с падением советского строя, а затем с его реставрацией.

Подобное случилось с произведениями Алексея Балабанова о сегодняшней жизни - даром, что она предстает на экране то романтической современной сказкой, то кровавой пародией, жесткой фантасмагорией, лаконичным фильмом-клеймом (каленым железом) или внежанровой, близкой к апокрифу наших дней, сущностью последней его истории о (не)достижимости счастья и вечном желании его.

Каждый из этих фильмов - "Брат" (1997), "Брат-2" (2000), "Война" (2002), "Жмурки" (2005), "Мне не больно" (2006), "Груз 200" (2007), "Кочегар" (2010), "Я тоже хочу" (2012), да и "Морфий" (2008) сюда же, - провоцировал яростную полемику. Причем нередко автору приписывали мировоззрение его героев – легко, ибо в интервью Балабанов не был политкорректен.

"Под следствием" Данила Багров

Самые большие плюхи валились годами за два фильма о Брате (несмотря на общность центральных героев, не могу сказать "дилогия").

Всенародная любовь к Даниле Багрову/Сергею Бодрову, ставшая триумфом режиссерского чутья и мысли, уберегла Балабанова от интеллигентского остракизма и при оценке сцены с сакраментальной репликой "Не брат ты мне, гнида черножопая" в первом фильме, и при недоумении от немотивированных убийств во втором.

Нынче, ввиду всего случившегося с российским народом из-за войны на востоке Украины, эти две картины подверглись резкому пересмотру – из-за реплики "Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите" и всей "украинской" линии в американских похождениях Багрова, а также утверждения "Скоро вашей Америке кирдык" из первого "Брата".

Несколько статей в популярных интернет-изданиях описывают теперь Данилу не как защитника справедливости, а настоящим великорусским шовинистом – тем более монстром, что стал, как Виктор Цой, подлинным последним героем огромной страны.

Серьезные критики признаются, что недооценили "Брата 2", который оказался провидческим.

"Груз 200", где идет речь о событиях в Афганистане, в которых Балабанов участвовал по армейской службе военным переводчиком, стал предвидением войны наших дней.

Героев Балабанова, даже сугубо гротесковых, нередко теперь, раскапывая ответ на достоевские вопросы, считают концентрированным воплощением русского духа и менталитета. С другой стороны, замечено: телеканалы цензурируют первого "Брата" - вырезают ту самую реплику "Не брат ты мне…".

Балабанов: власть и власть

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Сергей Сельянов, друг Балабанова и продюсер его фильмов, открыл Первые Балабановские чтения на Новой сцене Александринского театра в Петербурге

Тем не менее, профиль Балабанова на своем знамени власть не может поместить никак: слишком сложен, убийственно мрачен и точен в диагнозе русской жизни.

При том, что успел заявить о намерении создать фильм о юных годах не кого-нибудь, а Сталина, и не с кем-нибудь, а с Эмиром Кустурицей.

И при том, что первый друг Кустурицы Никита Сергеевич Михалков в 1998-м громил на съезде Союза кинематографистов молодых режиссеров, так и не ставших поколением: их, мол, не следует финансировать, поскольку "снимают лишь кровищу и насилие, как Балабанов". А в 2005/2006 снялся у Алексея Октябриновича в немерено "кровавых" "Жмурках" и мелодраме "Мне не больно".

Сверстники и единомышленники Балабанова сейчас у власти над головами тех, кто внутренне противостоит погружению России в прошлое, пытаясь делать свое малое дело, и будь что будет. Лидеров нет, но даже умникам нужны кумиры как точки объединения ("Найти своих и успокоиться", по реплике в одном балабановском фильме), солидарности, совместного размышления.

В этом, полагаю, подспудная цель Балабановских чтений, затеянных Кинокомпанией СТВ (основана Сергеем Сельяновым и Алексеем Балабановым; кстати, продюсер Сельянов с Госфильмофондом начал реставрацию и оцифровку фильмов, созданных их товариществом) и журналом "Сеанс".

Редакция этого журнала попросту дружила с режиссером, анализировала его работы, поддерживала в критических перепалках с недругами. "Сеансом" выпущены две книги "Балабанов" - сборник статей о жизни и творчестве и первая подробная биография режиссера, составленная Марией Кувшиновой. Главный редактор "Сеанса" Любовь Аркус продолжает работу над документальным фильмом о Балабанове.

"Взорвать всю прежнюю жизнь"

Чтения с основной темой "Балабанов. Перекрестки" удались (станут традиционными, вторые запланированы на 2017-й). Они были выстроены изобретательно и многосоставно.

При полных залах в обеих столицах на конференции высказались киноведы, филологи и философы из России, Америки, Канады, Италии и Испании – 14 докладов выйдут сборником.

Многих привлекла экскурсия по Васильевскому острову в Петербурге, где Балабанов снимал свои фильмы.

Состоялась аншлаговая ретроспектива из трех картин, так или иначе "привязанных" к режиссеру: "Голод" Хеннинга Карлсена (1966), "За стеклом" Агусти Вильяронги (1987), "Андрей Рублев" Андрея Тарковского (1966).

Не пустует открытая до 10 мая для всех желающих выставка-"тотальная инсталляция" на Невском, 20. Все, как положено: мемориальный стол, книги, живопись и графика товарищей ("Круг Балабанова"), рисунки и эскизы Надежды Васильевой - жены Алексея, превосходного художника по костюмам в его и многих других фильмах.

Цитаты из дневниковых записей первой половины 80-х (еще не взята в руки камера), среди которых поражает одна, без точной даты: "Сегодня понял, что я не стану кинематографистом. Нет запала, способного взорвать всю прежнюю жизнь и медикаментов, чтобы залечить раны и начать все сначала".

И в ответ – три строчки в "Книге отзывов": "Спасибо за выставку. Мы из Череповца ("Груз 200"). Мы еще живы!!!!!"

Новости по теме