Киноблог. Частную жизнь не спрятать никому

  • 13 июля 2015
  • kомментарии
Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Летом 2013 года Эдвард Сноуден получил временное убежище в России

На экранах российских кинотеатров сошлись два фильма, которые пугают новой реальностью. Это сугубо неигровой триллер "Citizenfour. Правда Сноудена" Лоры Пойтрас и хоррор "Убрать из друзей" Левана Габриадзе.

Дон Кихот после 11 сентября

Работа Лоры Пойтрас в прошлом году получила уже почти полтора десятка призов, в том числе "Оскар" как лучший полнометражный документальный фильм. Более чем справедливо.

Прежде всего, Лора своими предыдущими картинами, посвященными Америке после 11 сентября 2001-го, - о войне в Ираке и о тюрьме в Гуантанамо - заслужила доверие своего будущего героя.

Именно ей в январе 2013-го прислал по электронной почте зашифрованные письма некто Citizenfour, который обещал доказать слежку Агентства национальной безопасности США за миллиардом с лишним человек.

Пойтрас, имеющая, по ее словам, проблемы с властями при каждом возвращении на родину, профессионально и человечески не может не рискнуть и летит в Гонконг на встречу с анонимом. Им оказывается Эвард Сноуден.

Он готовится рассекретить свою позицию и самого себя, при этом гораздо лучше, чем режиссер, понимая всесильность, тотальность и бесцеремонность "Большого Брата". А значит, осознавая опасность, которая грозит ему самому, двум журналистам из Guardian, привлеченным к делу, и Лоре.

Фильм превосходен. Зритель, как автор и герои, словно неделю заперт в обычном гостиничном номере, а напряжение растет.

Мы знаем, что Сноуден сейчас более-менее благополучно живет где-то в России, что мир вовсе не рухнул после его разоблачений, однако, поддавшись гипнозу сиюминутности, воссозданной режиссером, нервничаем: вычислят Сноудена или нет? Схватят или его акция удастся?

Любая хроника, почти любые факты, синхроны отобранных экспертов (все перечисленное есть в фильме) в руках документалиста-профи подтвердят нужную ему правду. Тем важнее герой.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Лора Пойтрас одна из первых получила засекреченные документы от Эдварда Сноудена

Режиссер снимает сама, и кадр предельно минималистичен: ничто не отвлекает от Сноудена. Этот парень, неуловимо схожий со Стивом Джобсом, - предатель Родины, шпион, спекулянт, параноик?

"Я раскрываюсь, потому что не боюсь, - это общественное дело…".

Без малейшего сомнения либо иронии Лора Пойтрас показывает молодого человека, который пошел против правил и может быть наказан пожизненной тюрьмой или даже смертью. Авторская оценка в том, что я вижу реального Дон Кихота, но поразительно трезво и всесторонне осмыслившего свою позицию и тактику, убедительного в словах и поступках, - и симпатизирую ему.

А он подвергается опасности прямо сейчас, и пара матерых газетных волков рядом, будто Санчи Пансы, не смогут ему помочь никакой хваленой свободой слова.

Утопая в зоне комфорта

Меж тем завербованный главным героем зритель думает его думу.

Проблема, которую во всей красе выкатил Сноуден перед цивилизованным человечеством, - не во вранье высоких чиновников об отсутствии слежки за каждым, кто пользуется современными коммуникациями, - кто ж верит спецслужбам?

Она в лицемерии самого государственного устройства: попрана базовая, как учат в школе, ценность Америки - нерушимость частной жизни. И неясно, для чего, поскольку для общества в целом безопаснее мир не стал. А для личности стал опаснее: она будто под рентгеном.

Безусловно, в России мало кто готов отстаивать правду Сноудена: "Баланс между гражданами и государством превратился в баланс между управляемыми и управляющими, а не между избирателями и избираемыми" - о чем это он?..

Право на конфиденциальность у нас химера. О достоинстве помнят разве что выпускники классических гимназий. Факт "прослушки" социальных сетей даже успокаивает: мол, пока следят - интернет не отключат.

Планшет восхищает своей услужливостью, его пресловутые подсказки легко утопят в зоне комфорта - так ведь ты ж и не собирался из нее выходить, верно, дружок? "Кого-то посадили за лайк? Ок, буду осторожнее". "Мы же ничего такого не делаем, чтобы за нами пришли…"

И мне даже грустно, извините, грустить об этом. Как и о том - не сочтите за парадокс - что оскароносный длинный документальный фильм столь беспрецедентно оперативно куплен для телеканалов "Россия 1" и "24DOC", а пока выпущен на экран в крупных городах.

Этого бы не случилось, если бы Америка не называлась в картине тоталитарным государством. И можете считать меня тоже параноиком.

У совести под колпаком

Фильм Лоры Пойтрас заканчивается тем, что герои, опасающиеся прослушки, пишут важные им слова на бумажке, которую немедленно рвут на мелкие клочки.

В картине "Убрать из друзей", которая начинается кадрами самоубийства некой Лоры Барнс, доведенной до него соучениками, ровесницы незабвенной Лоры Палмер, противостоять новой реальности возможно лишь вырубив на планете электричество навсегда, поскольку сюжет целиком разворачивается на экране компьютера.

Он выглядит как полиэкран, собравший окошки с действующими лицами (шесть человек, седьмое – "глухая" аватарка), а также всевозможные графические элементы Skype, "Фейсбука", YouTube, разных интернет-ресурсов, электронной почты и вообще всех коммуникативных возможностей. Так, восприятие фильма идет тремя потоками.

Правообладатель иллюстрации Bazelevs
Image caption Новаторский жанр "Убрать из друзей" называют десктоп-хоррором

Зритель следит за актерами, которых показывают видеокамеры их компьютеров или видеоролики. Зритель читает много-много текста: персонажи не только разговаривают, но и переписываются и сами читают.

И зритель внимает поведению курсора, который скоростью своего движения, паузами, стираниями, повторами блестяще отражает мыслительный процесс героев: сообщить или не сообщить то либо иное?

Все вместе - поистине авангардная кинематографическая идея продюсера Тимура Бекмамбетова (его давно назвали бы выдающимся, да "Елки" застят свет). Поскольку настоящая жизнь - с чувствами, а не тупая рутина - огромной части человечества нынче протекает именно в онлайне.

Чисто зрительно маленький домашний/мобильный экран потеснил своего большого кинотеатрального брата и привычен основной - подростковой и молодежной - аудитории.

Наконец, это "асимметричное" продолжение поисков Александра Сокурова в "Русском ковчеге", снятом одним планом за полтора часа, - метод "Убрать из друзей" тоже позволяет резко снизить затраты на производство, не теряя в художественности и эмоциональности.

Кстати, фильм уже окупился в мировом прокате сотни раз. Потому что миллионы зрителей, купившие билет, действительно вжимались в кресло и хватали соседа за руку или коленку от страха.

Право на забвение

История лишь на первый взгляд вторична: группа старшеклассников - жестоких и глупых, как нередко, - играючи терроризируется кем-то вплоть до последовательной гибели каждого.

Соблюдающий единство времени и места фильм - настоящая трагедия, где гибнет хор, а правит нечто потустороннее. Ответ на вопрос "Что это?" и есть смысл картины.

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Тимур Бекмамбетов уже работал с людьми и с куклами (в фильме "Девять"), а теперь взялся за виртуальных персонажей

Вариант для киноманов: доведенный до самоубийства герой становится зомби, теперь виртуальным, и отыгрывается.

Вариант для подростков, нравоучительный: ты сам себе враг, все, что натворил в Сети, живет вечно, не срамись, следи за собой, будь осторожен.

Вариант для сознательных, гигиенический: совесть твой страж, важно быть, а не казаться, не греши в реале - будешь неуязвим и в Сети-проекции, в Сети-зеркале.

Вариант для общества: кибербуллинг, преследование в Сети - новая болезнь и грех человечества, степень зрелости которого в целом гораздо ниже уровня технико-технологических возможностей информационного тысячелетия.

Вариант размышлений для нормальных людей, чуждых мистики, но воспитанных в уважении к смерти: что делать со страничками в социальных сетях после кончины человека - удалить, отдавать по наследству, определить статус "памятного аккаунта", обеспечив невозможность вторжения?

И все это упирается в фундаментальную проблему права на забвение, которая в разных странах решается по-разному, но совпадает с правом на неприкосновенность частной жизни.

О которой в нашем несвободном мире печется разве что удивительный романтик Сноуден, фантастическим образом оказавшийся в коммунальной России, где мертвые сраму не имут, а значит - и не мстят. Где на миру и смерть красна.

Новости по теме