"Русское безумие" в культуре - откуда интерес у финнов?

  • 21 декабря 2015
  • kомментарии
Пациент в психиатрической лечебнице Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Вопрос о том, что есть психическая норма и что отклонение

Недавно я побывал в столице финской Северной Карелии, университетском городе Йоэнсуу, основанном императором Николаем I в 1848 году. Тогда Карелия целиком входила в состав России.

Граница с Россией в здешних краях вообще-то передвигалась туда-сюда, начиная как минимум с XIV века, и сейчас лежит в каких-нибудь 75 километрах от города. Поэтому интерес к соседу с востока искренний и неподдельный. Если в других университетах Финляндии количество студентов, изучающих русский язык, будто бы идет на спад, то в Йоэнсуу подобной тенденции пока вроде не наблюдается. Имеется здесь и специальный Центр по изучению России и границ (Russian and Border Studies).

Мой визит в Йоэнсуу тоже был связан с изучением России и пограничных явлений в широком смысле слова – а конкретно, с душевными болезнями россиян. Но не рядовых, а особо выдающихся. И не в медицинском, а в культурном преломлении: от писателей-пациентов (Всеволод Гаршин и Леонид Андреев) до писателей-докторов (Чехов и Булгаков), от юродивых (Ксения Петербургская) до панк-звезд (Янка Дягилева) и акционистов (Петр Павленский). Их творчеству был посвящен коллоквиум с участием финских, польских, норвежских и британских ученых.

Вопрос о том, что есть психическая норма и что отклонение, активно дебатируется, причем не только учеными. Так, Павленского власти заставляют чуть не после каждого перформанса проходить все новую и новую психиатрическую экспертизу, хотя еще ни один врач не признал его невменяемым. С другой стороны, уже диагностированные пациенты высказывают сомнения в том, что их лечащие врачи нормальны. Разница между уже диагностированными пациентами и их лечащими врачами не всегда очевидна. Чеховская "Палата №6" - яркий тому пример.

Правообладатель иллюстрации Andrei Rogachevski
Image caption Университетский город Йоэнсуу был основан императором Николаем I в 1848 году

Это уже не первый такой коллоквиум. Еще в 2003-м году в американском университете штата Огайо c большим успехом прошло обсуждение аналогичной темы, но с несколько иным материалом и составом участников. В частности, внимание уделялось Достоевскому и Бродскому. Четыре года спустя в Торонто вышел сборник статей по мотивам коллоквиума, под названием "Безумие и безумцы в русской культуре" (Madness and the Mad in Russian Culture). Йоэнсуйская встреча – своего рода продолжение исследований, некогда озвученных в Огайо.

Зачем западным культурологам изучать отдельные случаи того, что иногда – справедливо или нет – характеризуется как "русское безумие"? Вовсе не для того, чтобы Россию заклеймить. Не случайно на коллоквиуме звучала цитата из книги психиатра Павла Ивановича Карпова "Творчество душевнобольных", изданной в Ленинграде еще в 1926 году:

"Человечество не закончило цикла своего развития. Скелет, мышцы и внутренние органы сравнительно мало изменяются в смысле прогресса; что же касается центральной нервной системы, то последняя делает большие шаги вперед. На пути развития среди человечества появляются такие индивиды, которые опережают в своем развитии остальное человечество, поэтому эти индивиды представляют из себя неустойчивые формы в отношении заболевания душевным расстройством. Следовательно, человечество в лице душевнобольных приносит жертвы, устилая путь своего развития людьми, впадающими в состояние психического хаоса".

Короче, к нарушению общепринятых норм и границ полезно иногда отнестись терпимо. Хотя это легче сказать, чем сделать. Особенно если перед нами не тихо помешанный гений-художник, а какой-нибудь полуграмотный маньяк с топором. О массовом психозе уж и не говорю. Его изучение, однако, в задачи коллоквиума не входило.

В качестве пост-скриптума

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption В этом году отмечалось 150-летие композитора Сибелиуса

Можно ли отнести к "русским безумцам" композитора Сибелиуса, чье 150-летие торжественно как раз отмечалось, когда я был в Йоэнсуу? Этот шведскоговорящий финн был еще и россиянином – с момента рождения в 1865-м и до отделения Финляндии от Российской империи в 1917-м! Отразилось ли это как-нибудь на его душевном здоровье?

Некоторую необычность поведения можно усмотреть в таком, например, факте. В 1892 году, отправляясь с женой в Северную Карелию на медовый месяц, Сибелиус не только совместил эту поездку с собиранием фольклорных мелодий, но еще и пианино с собой прихватил (взявши его напрокат не где-нибудь, а в Йоэнсуу, и перевозя инструмент через водные преграды на нескольких лодках).

Что думала по этому поводу молодая жена, сказать затрудняюсь. Но музыку, которую Сибелиус сочинил во время поездки, я слышал – в самый день стопятидесятилетия композитора, в концертном зале йоэнсуйского кампуса, после тяжелого трудового дня на коллоквиуме – и музыка эта божественна. При исполнении сопровождалась она, кстати, видеорядом почти психоделического свойства, состоящим в основном из картин карельской природы. Как немое кино с музыкальным аккомпанементом, только в цвете. Впечатление незабываемое.

К чему я это мудро говорю? Импульс к выходу за общепринятые нормы, рамки и границы, если таковой имеется, желательно сублимировать креативно. И глядишь, нация будет тобой гордиться. И вот еще что: останься Финляндия в СССР, был бы Сибелиус великим финско-шведским-советским композитором?

Новости по теме