Блог Кречетникова: зачем Кадыров ищет скандальной славы?

  • 19 января 2016
  • kомментарии
Правообладатель иллюстрации Getty

Глава Чечни Рамзан Кадыров заявил, что оппозицию следует считать врагами народа и "судить по всей строгости за подрывную деятельность".

Чуть позже он оговорился, что не считает таковыми "законную оппозицию, поднимающую социальные, экономические проблемы, вопросы ЖКХ".

И на том спасибо, барин! Критиковать нерадивых сантехников, значит, все-таки можно.

Но мнение о людях, не испытывающих восторга от того, что Путин с нами и Крым наш, Кадыров менять не собирается: в придачу к строгому народному суду предложил прописывать им психиатрическое лечение, как при Брежневе и Андропове.

У тогдашних "психиатров" логика была простая: жизнь в СССР настолько замечательна, что недовольным может быть только ненормальный.

История наделала много шума, прежде всего из-за слов "враги народа", вызывающего самые мрачные исторические аллюзии.

Родом эти слова из Франции.

Бросает в дрожь

Если проводить параллели с Россией, то День взятия Бастилии 14 июля 1789 года является аналогом не Октябрьской, а Февральской революции. Была установлена ограниченная монархия, упразднены сословные привилегии, избрано Национальное собрание, принята Декларация прав человека и гражданина. Перспективы открывались блестящие.

Но нашлись люди, твердившие, что кругом враги, а революцию не доделали.

Видное место среди них занимал Жан-Поль Марат, издатель газеты под названием "Друг народа", по профессии врач, а по призванию провокатор. Поклонники стали называть "другом народа" его самого.

Именно Марат, видимо, от противного, изобрел термин "враги народа".

"Францию со всех сторон опутали предатели, эти ядовитые насекомые, распространяющие бесстыдство, фальшь, подлость. Из-за них рассыпалась мечта о государстве и обществе, которые разделяли бы единую систему ценностей, о законах, позволяющих сохранить достоинство и братство, и опирающихся на потребность творить добро", - писал он.

Ход мысли известный. Мы-то все задумали и делали прекрасно, а если вышло не очень, то виноваты враги.

Луи-Антуан Сен-Жюст призывал "карать не только врагов, но и равнодушных, всех, кто пассивен к республике и ничего не делает для нее".

По "Декрету о подозрительных" от 17 сентября 1793 года предписывалось держать в тюрьмах до заключения всеобщего мира "всех, кто не может доказать свою благонадежность".

В мае 1794 года по предложению соратника Робеспьера Жоржа Кутона конвент принял очередной декрет: никаких тюремных заключений, либо оправдать, либо казнить; никаких адвокатов, приговоры выносить на основании внутреннего убеждения членов трибунала.

Марат назвал конкретную цифру "насекомых", которых надо перебить, и наступит благодать: 100 тысяч человек. Дантон вообще полагал, что из 28 миллионов французов достаточно оставить миллионов пять.

Реальное число жертв террора известно лишь приблизительно. Только по официальным приговорам и только путем гильотинирования были казнены 18613 человек. Американский историк Дональд Грир, проанализировав огромный массив документов, в 1935 году назвал цифру примерно в 40 тысяч. Сюда не входят погибшие во время боевых действий, а также казненные в ходе подавления вандейского мятежа. Провинция потеряла в общей сложности 117 тысяч человек - 15% населения.

Комиссар Конвента Жозеф Фуше, по имеющимся данным, изобретатель термина "коммунизм", а впоследствии наполеоновский министр полиции, герцог и миллионер, в Лионе расстрелял около 800 человек пушечной картечью. Каррьо в Нанте развлекался тем, что связывал мужчин и женщин попарно и топил в реке, называя это "республиканским венчанием".

Догнали и перегнали

Для русских большевиков Марат и Робеспьер были дорогими соратниками и предшественниками. Ленин называл Дзержинского "нашим Фукье-Тенвилем" (председатель якобинского трибунала, известный особой жестокостью).

Позаимствовали и "врагов народа".

С 1921-го по 1953 год по политическим статьям, прежде всего, пресловутой 58-й, были осуждены 3 млн 777 тыс. 380 человек, из них 799445 расстреляны. Это без учета "красного террора" периода Гражданской войны, административно сосланных и осужденных за опоздание на работу или кражу катушки ниток, для пущей важности именовавшейся в уголовном деле "200-ми метрами пошивочного материала".

Позднее термином "враги народа" пользовались китайские хунвэйбины и радикальные леваки, вроде перуанской группировки "Сендеро Луминосо".

В СССР последним человеком, к которому его применили, был Лаврентий Берия.

По сути, термин является бессмысленным, ибо не существует никакого народа-сверхличности, могущей чего-то хотеть или не хотеть, кого-то любить или ненавидеть. Есть множество людей, у которых разные интересы, мнения и, соответственно, друзья и враги.

Другое дело, что тираны всех мастей и во все времена пытались представить дело так, будто они и есть народ, но это дешевая уловка.

Как прикажете понимать?

Депутату петербургского Заксобрания Максиму Резнику, потребовавшему проверить его высказывания на экстремизм, глава Чечни ответил в "Инстаграме", что никому не угрожал, но тут же добавил: "Если же они восприняли мое мнение как угрозу, значит, понимают, что мы […] готовы на всё, чтобы защитить нашу Родину".

Хотелось бы получить от Рамзана Ахматовича ответ на прямой вопрос: как понимать это "всё"? Убивать, в том числе?

А от чего и кого Россию следует защищать - вопрос спорный. Быть ли ей свободной, передовой, богатой, открытой, терпимой и доброй, или гибридом монастыря и казармы для себя и пугалом для остального мира - не Кадырову одному решать.

Спецзадание

Рамзан Кадыров не в первый раз выступает с, мягко говоря, спорными идеями, выходящими за рамки компетенции главы республики.

В августе 2009 года он предложил сделать Владимира Путина вечным президентом, в июле 2010-го пожизненно лишать прав за единственный случай нетрезвого управления автомобилем, в апреле 2013-го - пожизненно же запретить отставным политикам и чиновникам ездить за границу.

Хотя, как говорится, никто за язык не тянет, он сознательно привлекает внимание и превращает себя в аллерген для части общества, какими были в эпоху перестройки Егор Лигачев, а в 1990-х годах Владимир Жириновский.

И тут возникает интересный вопрос.

В обществе с плюралистической демократией и политической конкуренцией для карьеры нужна известность, пускай скандальная. Наглядный пример - Дональд Трамп.

В России есть единственный политик - Владимир Путин. Остальным, кроме, конечно, отпетых оппозиционеров, быть яркими публичными персонами и, как выражаются в англосаксонском мире, иметь собственный профиль нежелательно.

"Тише едешь - дальше будешь", "молчание - золото". Вот торная дорога к преуспеянию при вертикали власти.

В Российской Федерации 83 субъекта плюс Крым и Севастополь, соответственно, 85 глав. Вы можете назвать хоть одного, кто "светился" бы, как Кадыров? Даже столичный мэр держится в тени и занимается метро и коммунальным хозяйством, понимая, что о политической стратегии без него есть, кому позаботиться.

Правообладатель иллюстрации kremlin.ru
Image caption По сравнению с Кадыровым легко выглядеть позитивным

Почему всем нельзя, одному Кадырову можно? Какая ему определена особая роль?

Предположениям экспертов несть числа. Позволю себе высказать и свое.

Это политическая игра, придуманная либо политтехнологами из кремлевской администрации, либо лично Владимиром Путиным.

Президенту нужны заявления Кадырова, чтобы на их фоне смотреться взвешенным и умеренным. Чтобы отвечать либеральным критикам: вот, видите, есть в обществе и такие мнения.

Долгие годы аналогичную миссию выполнял для Кремля Жириновский, но ему в апреле исполнится 70 лет, как пел Высоцкий, "уже не тот завод".

Когда после разгрома медиа-империи Владимира Гусинского одному "Эху Москвы" позволили сохранить относительную независимость, высокопоставленный чиновник на условиях анонимности пояснил: "Надо же иметь в государстве одного анфан-террибля".

Рамзан Кадыров - тоже анфан-террибль, только противоположного свойства. Для баланса.

А почему именно он? Ну, надо полагать, другие члены команды осторожничают, а ему порученное дело самому нравится.

Новости по теме