"Книги Лондона". Приключения джентльменов в Шотландии

  • 9 февраля 2016
  • kомментарии
Книга в красной обложке Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption "Как раз три к тысяче шестистам и есть настоящее соотношение англичанина к французу", - считал Сэмюэль Джонсон

Полузабытые книги приносят несравненное счастье – в них обнаруживаешь знакомые вещи, которые, на самом деле, никогда не знал. Такие книги живут в твоем сознании до того, как наткнешься на них в какой-нибудь Богом забытой букинистической лавке. Именно это произошло со мной месяц назад в полузатопленном наводнением Йорке.

Обходя небольшой центр города по пятому разу, я обнаружил маленький магазин и спрятался там от сырости и холода. В нем я купил книжку, переизданную ровно 80 лет назад, книжку, о существовании которой я никогда не знал, но уже с первых страниц я понял, что она всегда обитала в моей голове.

Эдинбургское издательство T. Nelson & Sons переопубликовало "Дневник поездки с Сэмюэлем Джонсоном на Гебриды", написанный Джеймсом Босуэллом, в 1936 году. Впервые книга была издана в 1785-м. Это – некогда одно из самых обсуждаемых сочинений – сегодня известно лишь специалистам, а жаль. Здесь все интересно – и автор, и главный герой, и страна, по которой проходит неспешное путешествие двух ученых джентльменов, и население этой страны.

Словарь в одиночку

Правообладатель иллюстрации Hulton Archive
Image caption Сэмюэль Джонсон - автор гигантского труда, словаря английского языка, широко использовавшегося в течение 150 лет

Путешественники известны русской публике; по крайней мере, должны быть известны ее образованной части. Многие знают Джеймса Босуэлла по мимолетной реплике Шерлока Холмса, обращенной к доктору Ватсону: "Что бы я делал без своего Босуэлла!" Заботливый комментатор советской холмсианы (я имею в виду собрание сочинений Артура Конан Дойля и перепечатки оттуда, а не загадочные книги, выходившие в начале 1980-х в Ташкенте или Кишиневе с иллюстрациями, больше похожими на нигерийские афиши голливудских блокбастеров) отмечает: Сэмюэл Джонсон (1709—1784) – выдающийся английский литератор и лексикограф, составитель и комментатор многотомного издания Шекспира, автор стихов, поэм, критических статей, биографий и – прежде всего – великого "Словаря английского языка".

"Словарь английского языка" – предприятие совершенно героическое, учитывая, что подвиг совершен в одиночку. Сегодня словари составляют целые коллективы авторов, на это дело выдают гранты, получают финансирование из госбюджета, закупают технику, устраивают презентации и даже снимают специальные сюжеты для выпусков новостей. Ничего этого во второй половине XVIII века не было.

Джонсон принялся за словарь в 1746 году, подписав контракт с издателем на сумму 1500 гиней с обязательством закончить работу в три года. Когда ему сказали, что подобный словарь французского языка составляли сорок французских ученых мужей, потратив на это сорок лет, наш герой ответствовал так: "Вот это и есть истинное соотношение. Помножим сорок на сорок и получим тысячу шестьсот. Как раз три к тысяче шестистам и есть настоящее соотношение англичанина к французу". Как мы видим, националистом Джонсон был всегда – несмотря на то, что именно ему приписывают знаменитую фразу про "патриотизм – последнее прибежище негодяев". Впрочем, мы знаем ее со слов Босуэлла. Да, чуть не забыл, Джонсон провел за словарем не три, а восемь лет.

Знаменитая странная дружба

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Босуэлл долго не мог уговорить Джонсона посетить Шотландию

Джеймс Босуэлл (1740—1795) был не англичанином, а шотландцем, родом из Эдинбурга. Эдинбург был современным городом, с могучей кастой юристов (отец Босуэлла служил судьей), со знаменитым Университетом, в котором разворачивалось знаменитое "Шотландское Просвещение", давшее миру Давида Юма, Адама Смита и многих других. На политической карте Великобритании XVIII века Эдинбург – "вигский город", либеральный, противостоящий английским "тори", консерваторам. Это обстоятельство также не способствовало симпатии Сэмюэла Джонсона к шотландцам, сам-то он был истинным тори.

Босуэлл встретил Джонсона 16 мая 1763 года; шотландцу было 22 года, а англичанину – 54. Так началась одна из самых знаменитых и странных дружб в истории Европы.

Привязанность юного эдинбуржца к блестящему уму автора "Словаря" была столь сильна, что она затмила все – и довольно отталкивающую внешность Джонсона, и его ядовитый сарказм, переходящий порой в грубость, и то, что старший друг презирал родину младшего.

Как известно, эта привязанность закончилась написанием - уже после смерти главного героя - босуэлловской "Жизни Сэмюэла Джонсона", которую знаменитый филолог Гарольд Блум назвал величайшей биографией, когда-либо написанной на английском. Босуэлл многие годы вел дневник, где записывал разговоры Джонсона, его выходки, какие-то мелкие детали – в общем все, что стало потом тканью его знаменитой книги.

Несомненно, "Дневник путешествия с Сэмюэлэм Джонсоном на Гебриды" - первый набросок "Жизни Сэмюэля Джонсона". Но интересен он не только - и даже не столько - этим.

Путешествие начинается

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Главный сюжет книги Босуэлла - историко-политический

Босуэлл несколько лет зазывал Джонсона совершить поездку на север и запад Шотландии, последний отмахивался, даже соглашался, но с места не двигался. И вот 14 августа 1773 года, поздно вечером мирно отходящий ко сну Босуэлл получает записку от Джонсона, гласящую, что тот прибыл в Эдинбург и разместился на постоялом дворе Бойда.

Так началось это странное путешествие, длившееся три месяца; Босуэлл с Джонсоном, стартовав в Эдинбурге, обогнули восточное побережье центральной части Шотландии, у Куллодена свернули на восток, перерезали страну справа налево, обследовали Гебридские острова, затем – западное побережье; и назад с запада на восток в Эдинбург с небольшим заездом в Бервик. Удивительно, как немолодой домосед, высокий, корпулентный Джонсон, обжора, любитель выпить, страдавший, к тому же, болезнью нервов, все это вынес. Ну и конечно, как он не захлебнулся ядом, путешествуя по стране, которая ему решительно не нравилась.

И вот здесь – самый интересный сюжет этой книги, которую – если не иметь его в виду – не очень интересно читать. Сюжет этот историко-политический.

Почти за 30 лет до того, как Джонсон и Босуэлл принялись колесить по Шотландии, в стране вовсю лилась кровь. Претендент на шотландский - и английский - престол, молодой принц Чарльз Стюарт ("Красавчик Чарли") высадился с небольшим отрядом на севере Шотландии в 1745 году, чтобы вернуть власть, как казалось ему и его сторонникам, законно принадлежавшую его династии. К Чарли присоединились могущественные шотландские лэрды горных районов, повстанцы нанесли несколько поражений англичанам, пока не достигли Эдинбурга и даже вторглись в северные графства Англии.

Как сочинялись традиции

Image caption Шотландские традиции - не такие уж древние

Все кончилось, конечно, катастрофой: английский король отозвал свою армию с континента, где тогда шла война, Чарли был разбит, бежал обратно во Францию, его сторонников жестоко наказали.

События 1745 года -- последний всплеск борьбы за шотландскую независимость; но после поражения, в ситуации жестоких репрессий (в городах было запрещено даже ношение шотландского пледа), началась работа по "созданию" шотландской нации. Ничего особенного в этом нет – подобные вещи происходили в то время и в Германии, и в других местах Европы.

Трюк один и тот же – историю того или иного народа объявляли "древней", идущей с "незапамятных времен", героической, сочинялись поддельные литературные памятники героического прошлого, а также изобретались традиции, вплоть до бытовых. Все это рациональному уму Джонсона претило; один из самых забавных сюжетов "Дневника" - история о том, как саркастичный лондонский доктор раз за разом ставит под сомнение подлинность "древних гэльских" "Поэм Оссиана", сочиненных, на самом деле, Джеймсом Макферсоном. Дело чуть было не дошло до рукоприкладства – такие бушевали страсти.

Книга-двойник

Еще один забавный сюжет, связанный с "Дневником поездки с Сэмюэлэм Джонсоном на Гебриды" – то, что у него есть более ранний двойник. Сочинил его сам Джонсон. "Путешествие к западным островам Шотландии" вышло в 1775 году - за десять лет до публикации босуэлловской версии. Сочинение Джонсона изрядно полито желчью, к тому же оно более … абстрактно, что ли.

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Сам Джонсон тоже написал о путешествии

Доктора занимают преимущественно общие идеи и рассуждения; впрочем, между ними он вставляет замечания по поводу шотландцев, шотландской жизни и даже шотландской природы. Некоторые из них столь странны и нелепы, что уже в своей книге Босуэлл пытается как-то замять недоразумение. К примеру, Джонсон пишет, что в Шотландии вовсе нет деревьев, мол, один из местных лэрдов показал ему дерево и сказал, что оно вообще единственное в стране. Босуэлл в "Дневнике" принимается мямлить нечто в роде того, что достопочтенный доктор имел в виду только большие деревья, маленькие он за таковые не считал, многого вообще не замечал в силу отвлеченности и возвышенности натуры и прочее. А вообще-то деревья в Шотландии есть.

В общем, это книга удивительная, неспешная, как поездка в экипаже XVIII века. Прелесть ее в однообразии и ожидаемости – вот путешественники приехали в очередное поселение, вот их принимает очередной священник, профессор или горский вождь, они обедают, беседуют, Джонсон произносит очередные сентенции о чем угодно, Босуэлл прилежно их воспроизводит. Так, наверное, и устроен рай, для меня, по крайней мере – неторопливая смена впечатлений, разговоры за трапезой, сплетни и колкости вперемежку с обсуждением книг и событий.

Только не забудем, что земля, на которой этот рай расположен, обильно полита кровью, еще не везде высохшей. Вот путешественники остановились в поместье лорда Эррола и за обедом тот "рассказал историю человека, его казнили в Перте несколько лет назад за убийство жившей с ним женщины, у которой от него был ребенок. Его руки были отрублены; его вздернули; но веревка порвалась и он был вынужден лежать на земле целый час, пока не привезли из Перта другую веревку; казнь происходила в лесу на некотором расстоянии от города – на том самом месте, где было совершено преступление. "В этом, – сказал лорд, – я вижу руку Провидения". После милой беседы гости расходятся по своим комнатам. Босуэллу не спится, и в воображении ему является отец лорда Эррола, лорд Килмарнок, которому отрубили голову на Тауэрхилле в 1746 году. "И я ощутил некоторую мрачность", – пишет наш автор. Вот-вот, лишь некоторую.

Новости по теме