Англия или Франция: образование ценой "фунта плоти"

  • 10 февраля 2016
  • kомментарии
Школьники на полу Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption В британских начальных школах многое познается на полу, в процессе игры

Когда-то, в не столь отдаленном прошлом, мы были молодой лондонской парой с двумя маленькими детьми. Как большинство лондонских пар с маленькими детьми, мы задыхались от бремени ипотечной ссуды и мечтали – но знали, что никак не сможем – дать детям частное образование.

Я работала дневными и ночными сменами на Би-би-си, и у меня абсолютно не было времени давать детям дома то, чего они не добирали в школе. Решение пришло в тот момент, когда я узнала, что в классе моей прекрасной дочки Маруси – рыжеволосой принцессы со сверкающими голубыми глазами – мальчик накакал на стул.

Местная государственная школа в буржуазном районе Лондона Патни, где мы тогда жили, была неплохой, но два мальчика-двойняшки из класса дочки не поддавались дисциплине. То один вставал и ходил по классу во время урока, то другой катался по полу, когда ему делали замечание. В один прекрасный день один из них просто снял штаны и накакал на стул: долго хотел в туалет, его коммуникационные навыки не позволили ему поднять руку и попроситься, и в последний момент он спас ситуацию, как смог.

Я не могла вынести, что моя рыжеволосая принцесса учится в одном классе с, как мне тогда представлялось, животным. "Все, уезжаем во Францию! - заявила я дома, - там отличное образование, а частные школы в 10 раз дешевле, чем в Англии, едем!"

Вскоре мы оказались в гастрономической столице Франции Лионе, а наши дети - в лучшей частной школе города Lycee Bilingue Ombrosa.

"Омброза" находилась в роскошном замке на набережной реки Соны. Чистые классы, по утрам все школьники построены в ровнейшие линейки, домашние задания подчеркнуты, тетрадки цветокоординированы: синяя – математика, зеленая – французский, желтая – поэзия. Каждую неделю дети учили наизусть по стихотворению Жака Превера.

Мы думали: "Потрясающе, не то что в Англии, там дети сидят на полу, стихов не учат, только поют и хлопают в ладоши, а тут все так четко и аккуратно". Мы были в восторге, убежденные, что вовремя уехали из Лондона и даем детям лучшее образование.

Моему маленькому Ване было тогда три года, и он только начал говорить на двух языках, русском и английском (двуязычные дети часто начинают говорить позже).

Каждый день, подходя к зданию начальной школы, мы слышали крики: "Стоять! Выходить! Отвечать! Молчать!" Замдиректора начальной школы мадам Куталь дисциплинировала малышей. Через пару дней в "Омброзе" Ваня замолчал. Испугался мадам Куталь? Оказалось, пока он молчал, он строил лингвистические связки в своей прелестной голове для французского языка, и через полгода бегло заговорил на всех трех.

В школе от него ожидалось, чтобы в три c небольшим года – пока его сверстники в Англии сидят на полу и хлопают в ладоши – он выучил таблицу умножения и 16 спряжений французских глаголов. "Il est lent aux niveaux d’acquisition" - медленно усваивает, говорил мне директор школы месье Варэн. Я видела, что учить таблицу умножения Ваня был не готов. Мой живенький трехлетний стрелец приходил домой с потухшими глазами и убегал от меня по коридору, когда я предлагала повторить глаголы.

Пятно на пальто

Правообладатель иллюстрации Irina Shumovitch
Image caption "Омброза" находилась в роскошном замке

Тем временем Маруся вернулась из школы домой в новом пальто с жирным пятном на кармане. На следующий день пятно немного выросло, через день еще больше – казалось оно живет своей жизнью. В пятницу я засунула руку в карман и вытащила оттуда что-то неприятно-влажное. Это было… пережеванное мясо, за неделю в кармане набрался целый фунт плоти лионской коровы. Оказалось, мою дочку, вегетарианку, месье Варэн заставлял есть мясо! Чтобы его не проглатывать, она складывала мясо в карман пальто.

Это было неприемлемым насилием над личностью, и я поехала в школу разбираться. "Месье Варэн, пожалуйста, больше не заставляйте мою дочь есть мясо, мы в семье вегетарианцы". Варэну мои вопросы не понравились, он сказал, что никого не заставляет, что все дети должны хотя бы попробовать школьную еду, не извинился и недовольно ушел. Когда Маруся вернулась домой, она буквально набросилась на меня с кулаками: "Зачем ты ему сказала?" Оказалось, месье Варэн вызвал ее перед выстроившимся в линейку классом и потребовал, чтобы она больше не прятала в карман жеваное мясо. Все дети посмеялись над ней. В Англии невозможно даже представить, чтобы директор школы предал конфиденциальность разговора между взрослыми и взял реванш над родительским недовольством, публично высмеяв ребенка. За подобное сведение счетов его просто сняли бы с поста.

Между тем смертельно скучавшего в классе Ваню признали профнепригодным и послали к так называемому "ортофонисту". Во Франции туда направляют детей, которые не справляются с ригидной системой школьной зубрежки. Там, с веселой доброжелательной женщиной-ортофонистом, Ваня играл в мастермайнд, скрэбл, учил считалки – то есть учился в игре, как все его сверстники в Англии. Ему повезло - не справившись со скукой французского образования, он получил привилегию увлекательного креативного обучения, к тому же оплаченного французским правительством.

С этой замечательной ортофонисткой Ваня постепенно стал читать, писать стихи, считать, рисовать, играть на скрипке и даже в "Омброзу" ходил уже без тоски в глазах. Но к этому времени я уже поняла, что мое представление о французском образовании было неосведомленным и немного идеалистичным. Оно может и неплохое, но подходит не всем. Если у вас, как у меня, живые, творческие, любознательные дети - французское образование, скорее всего, задушит их творческое начало.

"Мне не продиктовали"

Правообладатель иллюстрации Irina Shumovitch
Image caption На выставке работ в начальной школе Вани, после возвращения из Франции

Однажды на родительском собрании месье Варэн сказал мне, что Маруся хорошо успевает по тем предметам, которые ей нравятся. "Теперь ей нужно научиться успевать одинаково по всем предметам", - добавил он, сопроводив слово "всем" жестом, горизонтально рассекающим воздух правой рукой. Как будто бы ударом руки он хотел уравнять всех построившихся в линейку детей, кто повыше – отрубить головы для единообразия, кто пониже – вытянуть! В этот момент я осознала что именно это – единообразие – и есть основной принцип французского образования; а индивидуальность, таланты и склонности наших детей отсекаются раз и навсегда, решительным взмахом руки директора.

На этом жесте эксперимент с французским образованием наших детей был закончен.

Вернувшись в Лондон, мы определили Марусю в частную среднюю школу, Ваню - в начальную государственную. Когда привели его туда, на школьном дворе было тихо, и стоял макет автобусной остановки, на которой было написано: если тебе не с кем играть – приходи на остановку, тебя подберут друзья. Ваня быстро нашел себе друзей, сидел с ними в классе на полу и учился всему, что нужно было учить в его возрасте – в процессе игры. Дома с удовольствием делал уроки. Писал сочинения, читал, рисовал, учителя его любили и считали способным, старательным и приятным мальчиком.

Маруся в первый день вернулась домой расстроенной и сказала: "Мы проходили сложный текст, и меня спросили : "Что ты думаешь?" Я не знаю, что думать, мне не продиктовали".

Во Франции ее учили заучивать наизусть чужие мысли, надиктованные в цветокоординированную тетрадь. Но постепенно Маруся стала развиваться. К тому моменту, когда во втором триместре она изучала "Венецианского купца" Шекспира, она была готова самостоятельно мыслить.

Две точки зрения

Правообладатель иллюстрации Irina Shumovitch
Image caption Еврейскую газету Маруся назвала "Звезда Давида", а христианскую - "Венецианский Иисус"

В классе дошли до сцены во дворце дожа Венеции, когда еврей-ростовщик Шейлок потребовал фунт плоти купца Антонио в качестве залога возвращения долга. Антонио одолжил деньги не для себя, а для друга, и был во всем симпатичным человеком, но только антисемитом, и многие годы унижал Шейлока. Когда он вовремя не вернул деньги, Шейлок, чтобы отомстить, потребовал свой залог, фунт мяса. Но в действие вмешались силы, которые спасли Антонио. Домашнее задание было следующим. Представив себя репортером, внимательно изучить сцену во дворце дожа и написать репортаж о ней в две газеты, христианскую и еврейскую.

Еврейскую газету Маруся назвала "Звезда Давида", а статью озаглавила "Христианская мафия унизила одного из наших братьев!" Христианская газета называлась "Венецианский Иисус", а статья - "Козни скупого еврея-ростовщика отомщены". Домашнее задание стало таким сильным стимулятором ее творческого начала, что Маруся не остановилась на статьях; она пропитала кусок ватмана спитым чаем, подпалила углы спичкой, и когда он стал похож на старинный свиток, сделала из него две газеты. Так литература и художественное творчество соединились в одном школьном проекте.

Чему учит такое образование? "Лицемерию" сказал как-то один из моих клиентов. Но на самом деле либеральное английское образование, в отличие от французского заучивания, учит детей самостоятельно мыслить и понимать, что на одно и то же событие существует много разных точек зрения. Для своих детей я хочу именно этого – чтобы они умели мыслить самостоятельно, уважали другие точки зрения и ничего не принимали на веру без фактов и доказательств.

Новости по теме