Блог Страна Russia. Как мы получали РВП (ч.2)

  • 15 февраля 2016
  • kомментарии
Правообладатель иллюстрации Tatiana Dulout
Image caption "Здесь теперь как в Европе", - мечтательно сказала мне одна старушка
Этот текст - продолжение блога о том, как авторы добивались разрешения на временное проживание в России (РВП).

Татьяна Дюлу: Еще до того счастливого дня, когда мы сдали документы на РВП, я пришла в районное отделение УФМС, чтобы "запустить" оформление частного приглашения. Ждать его 30 дней, до истечения рабочей визы Пьера оставалось немногим больше.

В УФМС большая доброжелательная инспектор Светлана мне сказала: "Так, частное приглашение, делаем на 90 дней, правильно? Три месяца живет здесь, потом три месяца ждет у себя". "Как это, - говорю, - ждет у себя? У него здесь семья, между прочим, я и двое маленьких детей. И вообще мы на РВП подаем".

Светлана развела руками. "Ну это же не мы придумали! Вам две визы подряд все равно никто не даст". "А что же делать?", - спрашиваю я. "Ничего, только ждать. У нас вот есть один дедушка из Египта, так у него тоже сплошные мучения. Он, бедный, там, бабушка его русская здесь, тоже приходит ко мне, просит... Ну а я что могу? Мне вас всех жалко", - Светлана склонила голову набок.

Ладно, думаю, у дедушки из Египта и его бабушки из Москвы, наверное, нрав не скандальный, это явно не наш случай. В тот же день я позвонила в российское консульство в Париже с просьбой разъяснить, что и как.

Мне сказали: "Вы эти частные визы можете ставить сколько угодно, если денег не жалко. Прилетел муж в Париж, отдал нам документы, подождал три дня, пока ему срочную визу поставят, и пусть себе летит обратно. А вы вообще РВП делать не пробовали?"

"Пробовали, - сказала я. - Это не так просто, как вы думаете".

"Я вообще ничего не думаю", - сообщила мне сотрудница консульства и положила трубку.

Пьер Дюлу: И вот мы сдали документы на РВП. Мысль о том, что это, наконец, удалось сделать, несколько дней не давала нам покоя: мы потратили столько душевных сил, пока бились в закрытые двери, что теперь нужно было время, чтобы поверить, что один трудный этап позади.

Не напрягала даже мысль о том, что придется как минимум два раза летать во Францию. Подумаешь, рассуждал я, слетать лишний раз в Париж попросить визу! Тоже мне проблема! Понятно, что и время, и деньги, зато какая цель впереди!

Первый раз мы полетели в Париж вдвоем. Расчет был такой: прилетаем, прямо из аэропорта едем в российский визовый центр, сдаем документы, через несколько часов садимся на самолет и летим к себе в Пиренеи (для внутренних рейсов паспорт французам не нужен, достаточно национального удостоверения личности — carte nationale d'identité). Проветриваем дом, в котором не были больше года, наслаждаемся природой и отсутствием детей, которые остались в Москве. Спустя пять дней летим обратно: забираем в Париже паспорт с визой и — в Москву.

"О-ри-ги-нал!"

Татьяна Дюлу: Прилетаем. Едем с чемоданами через весь город, находим российский визовый центр. Дожидаемся своей очереди, подходим к окошку. Садимся перед невозмутимой блондинкой с холодным взглядом. Ничего хорошего этот взгляд не предвещает.

"Кому из вас нужна виза?" - спросила она на неважном французском.

Я кивком головы указала на Пьера.

"Ну вот пусть он и остается, а вы пойдите вон там посидите. Вы вообще кто?"

"Я вообще жена, - говорю я по-русски. - Так что посижу здесь. Мало ли что", - я улыбнулась, вышло неубедительно.

Девушка погрузилась в работу с нашими документами. У нас, понятное дело, ситуация вызвала ассоциации не из приятных. Ладно, думаю, просто нервы шалят, документы в порядке, подкопаться не к чему.

Вдруг она собрала все бумаги и вернула их нам.

"Посольство принимает только оригинал страховки, если эта страховка сделана во Франции. У вас копия. Была бы сделана в России — приняли бы копию. А эта французская, так что извините".

Пьер Дюлу: Единственный выход из ситуации был очевиден: нужно было срочно найти любую страховую компанию и оформить страховой полис. Страховая оказалась неподалеку — минут десять пешком.

Агент Сесиль приняла нас как дорогих гостей и сразу принялась за работу. По ходу дела рассказала, что с тех пор, как российское консульство перестало принимать копии страховых полисов, посетители визового центра здесь — частые гости.

"Я во Франции не был больше года. Моя страховая прислала мне полис по электронной почте, я его распечатал. Вы посмотрите, какое качество печати, как она там поняла, что это не оригинал?" - я показал Сесиль полис, распечатанный на цветном принтере и ничем, как мне казалось, не отличавшийся от оригинала.

"А вот я вам сейчас покажу, - пропела Сесиль, заканчивая заполнять полис на компьютере. - Распечатываем, ставим вторую печать — вот здесь, и вторую подпись — вот здесь! И вот это — о-ри-ги-нал!" - она взмахнула листом и окинула нас победным взглядом.

"Ясно", - я протянул ей свою кредитную карту.

Полис для моей частной поездки в Россию на три месяца стоил 287 евро!

Через пять дней мы благополучно забрали в Париже мой паспорт с визой и вернулись в Москву. Девочки за пять дней так соскучились, что не отходили от нас ни на шаг. Мы решили, что в следующий раз полетим во Францию вместе с ними. Сразу купили билеты — ни сдать, ни поменять, зато недорого. Все равно ставить новую визу, так лучше уж сделать из этого предприятия короткий семейный отпуск.

Вторая виза

Правообладатель иллюстрации Tatiana Dulout
Image caption "Звонить, стучать бесполезно. Всё, вообще всё переехало"

Время летело быстро, виза близилась к завершению, через несколько недель мы с девочками должны были отправляться в Париж. И тут грянуло 13 ноября.

Какие чувства немедленно возникают у любого здравомыслящего человека, где бы он ни находился и какой бы ни был национальности? Ужас, боль, страх, отчаяние, гнев... Если же подобная трагедия случилась в твоей собственной стране, чувства эти буквально выворачивают тебя наизнанку. Все это не укладывалось в голове: там, где ты родился и вырос, где ты служил в армии, учился в университете, заводил друзей, где родились твои дети, в твоей прекрасной стране, которая во всем мире ассоциируется у людей с вечным праздником жизни, разразилась такая драма...

Татьяна Дюлу: Мы сразу решили, что девочкам не стоит лететь во Францию. Потом мы решили, что нам лететь, а им оставаться — тоже вариант не из лучших. Потом мы решили, что Пьер полетит один туда-обратно. Потом мы решили, что никто не полетит в Париж, а Пьер полетит в Ригу и поставит там себе российскую визу по моему частному приглашению (я даже позвонила в российский визовый центр в Риге, узнала детали. Страховка, кстати, может быть любая и в любом виде — хоть копия, хоть оригинал). А потом я замахнулась страшно сказать на что! Я решила, что надо все же попытаться ускорить историю с РВП — затея, конечно, обречена, но чем черт не шутит...

Маршрут был отработан, действия по встрече с начальством тоже, морозным утром я отправилась по знакомому адресу. Издалека увидела, что толпы нет. Подхожу ближе: окно первого этажа целиком заклеено рассказом о том, что "звонить, стучать бесполезно, всё, вообще всё переехало по адресу: Новослободская улица, дом 45 Б".

Три талона

Полчаса на метро и я — на месте. Перед входом в центр почти никого. Захожу внутрь, озираюсь. Все культурно, внизу гардероб, этажом выше — столовая, везде указатели, заблудиться практически невозможно. Выдача готовых документов — третий этаж. Лифт битком, всем пассажирам туда же, куда и мне.

Приезжаем. Ну что вам сказать? На часах — 11 утра. Третий этаж походил в этот момент на зал вылета провинциального аэропорта, в котором собрались уже сдавшие багаж пассажиры сразу нескольких авиарейсов, задержанных по метеоусловиям на неопределенное время.

То есть народу было столько, что было совершенно непонятно, с чего начинать и начинать ли вообще!

Я начала с того, что попыталась дышать ровно: в конце концов, паника на этот раз не оправдана, если ничего не выйдет — есть запасной вариант с Ригой.

Правообладатель иллюстрации Tatiana Dulout
Image caption Люди как-то спокойны. Сидят, разговаривают, играют с мобильными телефонами, читают газеты...

Неподалеку около какого-то терминала стояли две молоденькие парадно одетые девушки. Стоят себе, скучают, никакой к ним очереди. Подхожу. Оказалось, девушки здесь главные по утрам: с 8 до 10 часов очередь к ним аж с первого этажа! Девушки выдают талоны.

Система талонов волшебна. Чтобы забрать готовое (если оно действительно готово) РВП нужно три талона. Первый — чтобы в окне выдачи готовых документов получить направление на дактилоскопию. Второй — чтобы по этому направлению эту дактилоскопию сделать, то есть, на местном жаргоне, "откатать пальчики". Ну и третий талон — для заключительного аккорда, то есть торжественного получения РВП!

Прийти и взять три талона сразу нельзя — девушкам строго-настрого наказано не давать больше двух талонов в одни руки. Прийти и занять очередь всей семьей, как лет 40 назад за джинсами или шведской стенкой, тоже не выйдет — талоны строго по паспорту и строго тому, кто ждет документы.

Талоны начинают выдавать в 8 утра. Сам паспортно-визовой центр открывается в 6. Если быть здесь к 6 утра — очередь подойдет где-то в районе обеда. Придете с 8 до 10 — просидите весь день и подойдете к заветному окошку ближе к вечеру. После 10 утра можно не приходить — количество талонов ограничено, всем не хватает.

Самые стойкие приезжают ночью, находят в шаговой доступности безопасное парковочное место и досыпают в машине.

Но люди как-то спокойны. Сидят, разговаривают, играют с мобильными телефонами, читают газеты. Здесь есть туалеты, автоматы с газировкой, кофе и чипсами, комната матери и ребенка, повсюду - электронные табло. То есть устройство центра тоже здорово смахивает на аэропорт. И если вспомнить прежние очереди на улице и узкие коридоры отделений УФМС без туалетов и питьевой воды, то прогресс, что называется, налицо.

"Здесь теперь как в Европе", - мечтательно сказала мне старушка, рядом с которой я присела в зале ожидания.

"А вы бывали в Европе?" - спрашиваю.

"Нет, я из Казахстана. Дочь у меня давно здесь, теперь вот меня привезла, хватит, говорит, дурить, пора в Москву перебираться. Ну вот, теперь она по всей Москве обивает пороги, а я тут сижу, держу оборону..." - старушка развела руками, будто извинялась, что заварила всю эту кашу.

"Она людей слушает. Некоторым помогает".

В этот момент я увидела некое оживление. Сразу несколько человек столпились вокруг женщины невысокого роста. Она шла по проходу, народ двигался следом, каждый пытался в считанные секунды поведать ей свою историю. Она слушала, некоторым отвечала, кому-то задавала уточняющие вопросы, смотрела поверх очков на бумаги, которые ей протягивали со всех сторон..

"А это кто, не знаете?" - спросила я у старушки из Казахстана.

"Знаю, - она назвала мне имя. - Хорошая женщина, душевная. Она людей слушает. Некоторым помогает".

Примерно через час женщина снова вышла, и опять ее обступили плотным кольцом.

Когда она в очередной раз почти уже скрылась за своей дверью, я вскочила и в три прыжка оказалась рядом. Рассказала нашу историю. Француз, РВП, продление визы, теракты, двое маленьких детей, нельзя ли что-то сделать, чтобы не надо было лететь... Заодно спросила, какое успокоительное она пьет перед работой, чтобы вот так невозмутимо общаться с людьми. "ВКПБ — слыхали? Валериана, корвалол, пустырник, боярышник. Прекрасно! - смеющимися глазами она смотрела на меня поверх очков. - Принесите ходатайство от своей работы, постарайтесь не тянуть", - женщина исчезла за служебной дверью.

На следующий день я передала ей бумагу, с обратной стороны написала номер мобильного.

Звонок раздался спустя две недели рано утром, когда мы уже совершенно перестали верить в то, что из моей затеи что-то выйдет. От неожиданности я даже не сразу поняла, кто звонит. "Ну и где вы есть? Ходатайство рассмотрено. Пусть супруг приходит завтра с утра, берет талон, прокатывает пальцы..."

Пьер Дюлу: Это было настолько невероятно, что я подумал, а не розыгрыш ли это. Может, кто-то из знакомых решил пошутить? До окончания моей визы оставалось три дня, в последний день, субботу, я улетал в Ригу.

На следующее утро, в 6 часов 30 минут, я стоял перед паспортно-визовым центром. Очередь на вход шла вдоль здания, хвоста не было видно. Занимать ее мне показалось бессмысленным, поэтому я зашел внутрь. Очередь извилисто тянулась по первому этажу и исчезала где-то в темноте лестницы, ведущей наверх.

И тут я сделал то, чего не делал никогда в жизни. Я пристроился сбоку - четыре года в России не прошли даром.

Поскольку в этой очереди каждый знал в лицо того, кто был впереди и того, кто сзади, в какой-то момент возник вопрос, а за кем, собственно, я стою. Четкого ответа у меня не было. На меня враждебно смотрели сразу несколько человек, какой-то мужчина попытался тряхнуть меня за воротник, другие старались пройти вперед и оттеснить меня к стене.

"Что он там мычит, да он вообще не говорит по-русски, куда ты лезешь, козел?!" - слышал я, но принял волевое решение не отвечать. Меня отодвигали, я топтался на месте, потом продолжал движение вслед за другими...

Спустя часа два, потрепанный, но живой я получил свой первый талон, позволявший идти за направлением на дактилоскопию.

В зале ожидания люди преображались. У каждого был заветный талон, у некоторых даже два, и врагов вокруг больше не было - все были равны, спокойны и дружелюбны.

Через три часа я подошел к окошку, сказал, что должен получить РВП, протянул талон, свой паспорт и попросил отправить меня сдать отпечатки пальцев. "Ваше РВП не готово, приходите месяца через два", - услышал я в ответ.

Татьяна Дюлу: "Ладно, забудь, - сказала я дома Пьеру, ругая себя за то, что отпустила его одного. - Жив остался, и на том спасибо! Послезавтра полетишь в Ригу, поставишь себе трехмесячную визу, и потом мы спокойно получим это несчастное РВП".

И все же, у меня из головы не шел звонок сотрудницы центра: ведь зачем-то она мне звонила! Поэтому на следующий день, где-то после обеда, мы все же приехали на Новослободскую, так, из чистого любопытства. И сразу нос к носу с ней столкнулись.

"А РВП не готово, - сказала я ей. - Муж вчера утром здесь был, чуть не погиб, получил талон, но ушел ни с чем".

"Посидите", - она куда-то ушла.

Сидели мы часа три. Пятница, короткий день. То и дело смотрели на часы, казалось, с каждой минутой шансы тают.

До закрытия центра оставалось полчаса. До окончания визы — сутки.

А потом произошло следующее: Пьера позвали и выдали ему направление на дактилоскопию. По этому направлению девушки, несмотря на поздний час, тут же дали ему талон. На табло высветился его номер.

Все окна были уже закрыты, последние посетители покидали третий этаж, охранник проверял, нет ли забытых вещей. "Ну где тут этот француз? - раздалось из последнего открытого окна. Мы рванули на голос. - Давайте паспорт. Вот сюда ставим РВП. Расписывайтесь. У вас есть неделя, чтобы зарегистрироваться по месту жительства..."

Новости по теме