"Книги Лондона". Стивен Фрай на нижегородский лад

  • 24 февраля 2016
  • kомментарии
Книжная полка с книгами Стивена Фрая Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Русский Стивен Фрай оказался едва 30-летним красавчиком, то есть, тем, кем он был в самом конце 1980-х

Пару недель назад я был в Нижнем Новгороде и, как ведущий блога с названием "Книги Лондона", не мог отказать себе в удовольствии сделать опрометчивые выводы по поводу ассортимента британских книг, представленных в магазине на центральной улице города. Нижеследующие заметки посвящены главному лондонскому автору нижегородской книготорговли.

Зовут его Стивен Фрай. На нижней полке раздела, где торгуют переводной беллетристикой, я обнаружил целых десять книг этого автора, фикшн вперемежку с нон-фикшн.

Так как я нечасто разглядываю обложки российских изданий британских авторов, здесь меня ждал сюрприз - русский Стивен Фрай оказался едва 30-летним красавчиком, то есть, тем, кем он был в самом конце 1980-х.

Время остановилось: в Нижнем Новгороде знаменитому актеру, шоумену, эрудиту и острослову не 59, как сейчас; он еще не пережил нескольких страшных волн депрессии, чуть не стоивших ему жизни; он не истощал своего дарования в десятках ненужных проектов; его будто еще не настигла ненависть гомофобов самых разных стран, от России до Уганды.

Все вышеперечисленное - а также скверные привычки, характерные для образа жизни знаменитостей, - оставили свой след на лице Фрая; сегодня он выглядит именно так, как и должен выглядеть человек его возраста, проживший его жизнь. В этом смысле лицо сегодняшнего Стивена Фрая есть такое же произведение его искусства, как его роли, программы и книги.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Любопытно, насколько различаются российские представления о Фрае с его британским образом

Ничего подобного российский читатель не видит; перед ним - типичный "англичанин" в твидовом пиджаке, вечный Дживс, хлопочущий над файвоклоком, идеальный объект обожания представителей среднего класса, мечтающих о том, чтобы их дети вели жизнь вустеров в окружении таких вот дживсов.

Стивен Фрай стал для постсоветской интеллигентской читающей публики тем же, чем являются для нее Шерлок Холмс или Beatles. Воплощением чужой культуры или той ее части, которую легче всего сделать своей.

Если Холмс "отвечает" за викторианскую эпоху, заслоняя собой ее ужасы, нищету и ханжество, то Фрай являет собой вневременного английского джентльмена - веселого, умного, ловкого и несомненно традиционного. Он широко образован, но не зануден; он шутит, но прилично; он, безусловно, богат, но обладает достаточным тактом это не демонстрировать. А если и демонстрирует, то со вкусом и самоиронией. Иными словами, Фрай представляет собой все то, что импонирует постсоветской читающей публике, и чем она хотела бы являться.

Идеальный английский мир

Image caption В конце 80-х Стивен Фрай и друг по Кембриджскому университету Хью Лори выступали как дуэт юмористов

Конечно, телесериал "Дживс и Вустер" сыграл в этом гигантскую роль. Это действительно выдающееся произведение поп-культуры, по крайней мере, первые два сезона. Там создан идеальный английский мир 1920-1930-х, которого, естественно, никогда не было.

Детали этого мира отлично подошли друг другу, причем, случайно. Прежде всего, литературная основа - романы Пелама Гренвилла Вудхауса. Насчет Вудхауса существует еще более сильное заблуждение того же свойства, как и по поводу Фрая: считается, что это был безукоризненный аристократ (Итон-Оксбридж-собственное поместье), который со знанием дела и с типичным юмором описывал жизнь своей социальной среды. Думать так - значит путать Вудхауса с Ивлином Во.

На самом деле, этот не учившийся в университете юноша пошел работать в банк, а потом стал профессиональным литератором и журналистом, который не чурался никакой поденщины.

Вудхаус начал писать сагу о милом глупом Вустере и его умном слуге довольно поздно, в середине 20-х годов; тогда же он поселился во Франции. Собственно, до самой смерти этот типично английский писатель в Англии больше не жил.

Правообладатель иллюстрации Sasha Getty
Image caption Пелам Гренвилл Вудхаус не был аристократом, как, наверное, думают многие поклонники его книг о Дживсе и Вустере

Вудхаус был настолько равнодушен к политике, что после 1939 года принялся шутить о лагерной жизни на немецком радио. Эта ситуация чуть было не лишила его возможности шутить в дальнейшем, после войны, но за писателя вступились столь разные коллеги, как Джордж Оруэлл и Ивлин Во.

В 1947 году Вудхаус перебрался в Америку, где и прожил последние почти 30 лет жизни. У Оруэлла есть отличное эссе военного времени в защиту Вудхауса; там он тонко анализирует романы о Дживсе и Вустере и приходит к выводу, что автор, считая, что изображает современные ему 1920-30 годы, на самом деле, живописал некоторые - известные ему по прессе и литературе - особенности аристократической жизни предшествующего периода, эдвардианского.

И действительно - если вернуться к сериалу с Стивеном Фраем и Хью Лори - в фильмах нет ровным счетом никаких черт межвоенного времени, кроме разве что комической фигуры сэра Родерика, местного фашиста, списанного то ли с Освальда Мосли, то ли с Генри Рольфа Гардинера (1902-1971) - аристократического сторонника органического питания, природной жизни, поклонника Гитлера и отца знаменитого дирижера Джона Элиота Гардинера.

Даже в последующих "американских" сериях больше примет эпохи, по крайней мере, действие там разворачивается на фоне знаменитого "сухого закона".

Весь мир в кармане

Второй важнейший элемент телемира Дживса и Вустера - время создания сериала. В Британии это был излет эпохи Тэтчер и преддверие времен правления "новых лейбористов" Тони Блэра. Лозунг Cool Britannia произнесен еще не был, однако потоки денег, ставшие наследием предыдущего десятилетия, уже затопили телевидение и прессу.

Все делалось быстро, легко, средств не жалели, новое поколение актеров - ловкое, прекрасно образованное, обсыпанное кокаином, умеющее и играть, и сочинять, и даже быть публичными персонами - заняло ключевые позиции.

Стивен Фрай был среди них - к тому времени в его послужном списке и уморительные сценки в программе A Bit of Fry and Laurie, и участие в самых, на самом деле, печальных сериях телесериала "Черная гадюка" с Роуэном Аткинсоном и многое другое (радио, театр и проч.).

Фраю - подобно его друзьям Хью Лори, Эмме Томпсон, Роуэну Аткинсону - казалось, что весь мир у него в кармане; таково происхождение драйва, с которым сыграна лучшая часть "Дживса и Вустера".

Что касается третьего - важнейшего - элемента конструкции этого сериала, то я его лишь назову, не поясняя: гениальные британские художники-постановщики, дизайнеры по костюмам плюс отличная местная школа театральной игры, которая позволила даже проходные роли превратить в маленькие шедевры.

Безмятежное изящество

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Стивен Фрай - гений стилизации

Как мы видим, в этом памятнике "традиционной английскости" (как видят "Дживс и Вустер" в России) очень немного "чисто английского".

Это превосходный проект, для начала 1990-х очень современный, который действительно продолжил старую добрую традицию британской культуры - "продавать" некую особую английскость иностранцам. Этим занимался в свое время еще Диккенс, потом Конан-Дойль; как мы видим, преуспел в подобном и Вудхаус. В этом (и только этом) смысле Стивен Фрай - типичный английский джентльмен.

Ну и конечно, он гений стилизации. В автобиографии (пока вышло три тома) Фрай пишет, как получив первый же приличный гонорар, он отправился на известную старомодным джентльменам улицу за дворцом Сент-Джеймс и закупил полное джентльменское обмундирование, включая разные штучки, которые Дживс демонстрирует в начале сериала (специальные вешалочки для носков, коробочки для накрахмаленных манишек и проч.).

С самого начала список любимых авторов Фрая выглядел так, будто его составлял позднесоветский подросток из интеллигентной семьи: "Пиквикский клуб" Диккенса, Конан-Дойль, Оскар Уайльд, Честертон, Вудхаус и так далее. Безмятежное изящество, почти не смущаемое ни социальной критикой, ни муками любви.

Фрай объявил себя геем, но разумно уклонился от участия в развеселой клубной и светской гей-сцене второй половины 1980-х - начала 1990-х. Вместо этого он занялся активной общественной деятельностью, что у него всегда блестяще получалось.

Шоумен с капиталом

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption На русском культе Фрая даже не сказалась тяжкая гомофобия значительной части постсоветского общества

Вообще, любопытно, насколько различаются российские представления о Фрае с его британским образом. Там, на полках нижегородского книжного магазина, он бесконечно шутит, учит всему на свете, порхает от одной темы к другой; здесь, в Британии, он известен уже даже не столько как актер (и уж точно не как писатель), а в качестве несколько надоевшего телевизионного шоумена с нешуточным общественным капиталом.

Люди, страдающие маниакально-депрессивным психозом, благодарны ему за то, что он как бы "открыл миру" это тяжелое расстройство, ЛГБТ-сообщество всегда может рассчитывать на его поддержку в борьбе за свои права; я уже не говорю о том, что многие годы Стивен Фрай был тем человеком, который в телевизоре объяснял интеллигентному британцу, зачем нужны самые последние девайсы и гаджеты. Не забудем также о Фрае - ведущем телевикторины QI.

Конечно, ничего скверного в этом нет. Культура - особенно поп-культура - держится на стереотипах, внутренних и внешних, она создает их и продает их.

В случае Фрая и России все состоялось несмотря на то, что после Пушкина русская культура никогда не была замечена в особой любви к легкости. На русском культе Фрая даже не сказалась тяжкая гомофобия значительной части постсоветского общества.

Но мне все-таки немного жаль. Стивен Фрай - такой же типичный эдвардианский джентльмен, как Лондон - типичный английский город Биг-Бена, старых пабов и вежливых констеблей в высоких касках. Нежелание знать чужое не как собственный образ, а именно как часть настоящего, современного, сложного и не очень понятного - вот что печально и даже опасно.

Правообладатель иллюстрации Gareth Cattermole Getty

Новости по теме