"Пятый этаж": на информационном фронте без перемен?

  • 20 марта 2015
  • kомментарии
Глава европейского дипломатического ведомства Федерика Могерини Правообладатель иллюстрации European Photopress Agency
Image caption Федерике Могерини поручено разработать стратегию ЕС по противодействию дезинформационной кампании Москвы

Европейский Союз намерен усилить меры по противодействию российской пропаганде. На саммите Евросоюза, проходящем 19-20 марта, лидеры стран ЕС поручили главе европейского дипломатического ведомства Федерике Могерини подготовить к июню план по "противодействию продолжающейся дезинформационной кампании России".

Создание единого русскоязычного медиахолдинга обсуждается на уровне министров иностранных дел ЕС. Можно ли и нужно ли противостоять российской версии происходящего в мире?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует на эту тему с российским политологом Иваном Преображенским.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

М.С.: Сегодня на саммите европейские лидеры решили создать некую контрструктуру, объединение по противодействию российской пропаганде. Премьер-министр Кэмерон заявил, что возрождает программу, которую принимала еще Маргарет Тэтчер в 1987 году, по поддержке восточноевропейских стран по борьбе с угрозой российского доминирования, но, правда, выделил на это фонд в 5 млн фунтов (около 7,48 млн долларов - прим. ред.). Еще 15 планируется добавить в ближайшее время, но речь идет не только об Украине, но и Молдавии, Грузии, Боснии, Герцеговине, Сербии. Чтобы бороться с российской пропагандистской машиной типа программы Russia Today, с таким смехотворным финансированием, то имеет смысл сразу раздать им бедным?

И.П.: Приблизительно так и произойдет. Это явно суммы, которые могут пойти на небольшие гранты разнообразным НКО. Они, скорее всего, будут грамотно израсходованы, но, сказать, что это будет серьезное противодействие кремлевской пропаганде, - однозначно нет. Главная проблема даже не в том, сколько денег ЕС готов израсходовать на противодействие пропаганде из Москвы и прокремлевским силам на территории ЕС. На днях у нас будет "саммит" праворадикальных европейских партий в Петербурге. Готовится своего рода новый Интернационал. Главная проблема ЕС и Запада в принципе – непонимание механизма функционирования этой пропагандистской машины и того, как она воздействует и на умы россиян, и на умы русскоговорящих на территории ЕС, количество которых никто до сих пор точно не знает, и даже на умы собственно европейцев, по-русски не говорящих, но получающих информацию от Russia Today или многоязычного "Спутника" - портала, который уже охватил основные языки, а к лету, скорее всего, охватит все страны Европы.

М.С.: Как пропаганда воздействует, в общем, изучено еще со времен Геббельса?

И.П.: Проблема достаточно сложная, каждый период отличается. Можно использовать аналогии, но полностью происходящего они не объяснят. С одной стороны, внутри ЕС и, особенно, русскоязычных его жителей, существует запрос на альтернативную информацию. Консенсус единой Европы, скучного бюрократического государства, на чем строится жизнь в Европе, - многим надоело. Это показывает наличие право- и леворадикальных партий в ЕС, снижение явки на выборах, особенно на общеевропейских выборах. Это проявляется в падении доверия к традиционным СМИ. Вместо этого доверия появляется пустота, которую люди не заполняют ничем. И тут возникает нечто, что ее заполняет, агрессивно и технически эффективно. В свое время Russia Today сильно ругали за то, что она выбирала маргинальные темы для обсуждения с западной аудиторией. Однако этот ход оказался эффективным, и маргинальная аудитория не так маргинальна и не так мала, как это казалось еще недавно. Из тех русскоязычных, кто вообще на территории Европы активно потребляют информационную продукцию, около двух третей скорее потребляют российскую.

М.С.: То есть надо что-то менять в западной системе вещания, и приготовлены предложения из Дании, Эстонии, Литвы и Великобритании. Но пытаться сделать что-то радикальное с европейским рынком СМИ довольно сложно, и ключевой вопрос – почему Би-би-си, Euronews, Си-Эн-Эн, крупные вещатели, внезапно столкнулись с утратой интереса?

И.П.: Во-первых, стиль подачи информации. Он очень стандартизован, и людей это утомляет. Russia Today вроде бы имитирует стандарт Си-Эн-Эн, но она позволяет себе от него очень сильно отклоняться. И текстовые ресурсы в интернете, и небольшие добровольные сайты, которые добровольно поддерживают российскую пропаганду. Кремлевская пропаганда работает в первую очередь с маргиналами и через маргиналов. Но это одна из наиболее активных частей общества, что мало кто понимает. Эта машина разрастается как снежный ком и работает весьма эффективно.

М.С.: Оставляя в стороне формы подачи информации, поговорим о содержании. Сейчас на уровне европейских регуляторов обсуждается, пытаться ли выдавать свою, предельно взвешенную, картину мира, и рассчитывать, что массовый потребитель сам разберется, или брать наиболее одиозные куски, вроде распятых мальчиков, и разбирать их по косточкам, и доказывать слушателю, что это неправда. Есть сторонники у обоих подходов. Первый подход используется Би-би-си, и пока складывается ощущение, что это не самый удачный подход. Второй подход новых слушателей наверняка не привлечет, да и старые разойдутся, потому что это очень скучно.

И.П.: Совмещать надо все подходы. Первое, что необходимо – создавать новые структуры, которые будут анализировать процессы, происходящие в России, в том числе, и то, как работает кремлевская пропаганда. С этого начали немцы, пока на уровне разговоров. Второе, это о чем Вы говорили – новые формы на уровне обсуждений и тому подобного, которые будут давать альтернативную информацию русскоязычному населению. Например, абсолютно бессмысленно объяснять украинским коллегам, что украинские попытки бороться с российской пропагандой с помощью пропаганды же обречены на провал. В этой ситуации выиграет более тонкий, более подготовленный пропагандист всегда. С пропагандой можно бороться только с помощью правды. Откровенной, не всегда приятной, достаточно резкой. Возможно, надо пропускать его через себя, уходя от стандартов отстраненности журналиста. Не от толерантности, толерантный подход должен быть в любом случае. Но от удушающей любую эмоцию толерантности.

М.С.: Но есть же строгое правило, типа – кому террорист, а кому борец за свободу. И западные СМИ, не все, но наиболее солидные, это правило соблюдают. В нынешнем климате отказаться от него невозможно. Что в корне подрывает все остальные структуры, которые вы только что описали.

И.П.: Я говорю не столько об информации, которая будет касаться событий на Украине и в России. Кремлевская пропаганда широка, она затрагивает все сферы жизни общества ЕС и трактует их со своей точки зрения. Я не говорю, что на Би-би-си должна быть программа, как у господина Киселева, где будет говориться, что Великобритания и Франция тоже могут развеять Россию в ядерный пепел.

М.С.: Особенно, если американцы помогут.

И.П.: Я надеюсь, что это не произойдет. Но разговор, что могут представлять собой люди, которые высказывают такие суждения, разговор на простом, доходчивом уровне о том, как создаются такие структуры, запускаются такие войны. Я бы надеялся, что западная журналистика выдаст больше журналистских расследований о том, кто и как зарабатывает на этой войне. Надо, чтобы люди видели не противостояние двух идеологических систем, а нутро этой ситуации. Нет ни одной войны, на которой кто-то не зарабатывал бы деньги. Но где тут большое количество материалов?

М.С.: Тут мы попадаем в колоссальную ловушку. Если раньше допустимым считалось на приличном сайте или в газете напечатать статью во всю страницу, то сейчас нет правил, это запрещающих, но мало кто на это соглашается, потому что средний читатель на усредненном сайте в среднем проводит секунды. Это к вопросу о глубине анализа. Массе неинтересен глубокий анализ. Последние исследования интернета это подтверждают.

И.П.: Вы правы, но отчасти. Сейчас господствует клиповое сознание, давать видеоконтент лучше, чем текст. Статья, содержащая более 3000 знаков не будет прочитана до конца. Но это при условии, если она будет взвешенная, аккуратная и не слишком эмоциональная. Ре-эмоционализация – очень важный процесс. Об этом говорили журналисты, которые сейчас работают в российских СМИ. Мы возвращаемся в 19 век, количество читающих уменьшается, но решения принимают те, кто читает.

М.С.: Кто принимает решения, читают не только то, что пишут популярные новостные сайты, но и докладные записки, подготовленные специализированными департаментами.

И.П.: Процесс должен быть параллельным. Специализированные департаменты тоже недоработали эту ситуацию. То, как повела себя Россия в политическом смысле, было абсолютно упущено европейскими аналитиками. К этому не оказался готов никто, что бы сейчас ни говорили. К этому не были готовы и в Москве, но отреагировали быстрее. Вы понимаете, как сильно последние годы урезалось финансирование русскоязычных медиапроектов, финансирование структур, которые занимались "восточной политикой", то есть странами к востоку от ЕС, то есть бывшим СССР. Если восточным партнерством кто-то более-менее последнее время занимался, то Россией не занимались нигде и никто. Если бы не события прошлого года, в этом году закрывались бы многие русскоязычные проекты, которые существовали многие годы для вещания на русскоязычную аудиторию. У правящего класса ЕС абсолютно не было ощущения, что ему что-то угрожает из России.

М.С.: Это промашка не СМИ, а как раз специализированных департаментов, которые в 1991 году решили, что кровожадный враг повержен и никогда не встанет, а вместо него образуется демократическая капиталистическая Россия. Первые симптомы не вчера появились. Уже 15 лет назад можно было увеличивать финансирование институтов, занимающихся изучением России. Уже со времен Крыма прошел год, и ничего не сделано. Это даже не вопрос информированности, а вопрос их политической воли.

И.П.: Возвращаясь к СМИ, они внесли в это свою лепту. Я сам несколько лет назад говорил, что статьи в западных медиа о России, мягко говоря, не отличаются глубиной. Они часто были написаны местными авторами, не представляющими специфики, о которой они пишут, не сочтя нужным обратиться к своим же коллегам, работающим в России. Публикации о России были набором стереотипов, превратившихся в фигуры речи. И такие материалы вообще никто не читал – достаточно было увидеть заголовок.

М.С.: И мы опять вернулись к проблемам эмоций, совершенно выхолощенных из местной журналистики. А если мы сейчас начнем, как в кремлевской пропаганде, называть всех фашистами? Статья не очень глубокая по содержанию, поскольку специалистов по России не осталось, плюс немножко добавить эмоций – это не рецепт.

И.П.: Тоже не рецепт. Это может быть только комплексно. Должны появиться специалисты. ЕС должен озаботиться не столько СМИ, сколько созданием центров, занимающихся исследованием России. До сих пор в большинстве крупнейших вузов кафедры не разделены – речь идет о постсоветском пространстве. Но разница между Туркменистаном и Россией и Украиной сейчас больше, чем между ЕС и Японией. И объединять их в одно целое потому, что они 25 лет назад входили в состав одного государства, смешно. Второе – создание русскоязычных СМИ. Я согласен с теми, кто говорит, что создание огромного медиахолдинга под руководством брюссельской бюрократии вряд ли принесет пользу. Идеальным было бы повторить формат Би-би-си и создать качественный наблюдательный совет из тех, кто представляет, что происходит сейчас в Российской Федерации, кто относится с симпатией к России и русским, насколько это сейчас возможно, но крайне негативно относится к существующему политическому режиму. Это однозначно будут неравнодушные люди и, возможно, они смогут создать крупное медиаобъединение. Каждая страна, если она считает это необходимым, должна запускать собственные русскоязычные проекты, потому что она должна интересоваться собственным русскоязычным меньшинством. Никто из известных мне германских экспертов не знает даже, их там три или четыре миллиона. В масштабах Европы один миллион – это очень много. Это население маленькой европейской страны. То же можно сказать о проектах, которые уже запускаются. Хорошо, что выделяются средства, но до медиа, скорее всего, ничего не дойдет. Тем более, что они не на Россию и в первую очередь ориентированы. Эстония, создав русскоязычный телеканал, сделала замечательную вещь, но вопрос, почему с таким количеством русскоязычного населения его до сих пор не было. Большинство русскоязычных СМИ в последние 15 лет наоборот, закрылись или захирели при полной поддержке властей. И эту пустоту прекрасно заполняли российские СМИ.

М.С.: Помимо политической воли, вопрос и здесь упирается в бюрократию и деньги. За рамками дискуссии остался вопрос о том, можно ли поменять убеждения граждан, уже испорченные пропагандой, сменив ее на другую.

И.П.: Нет, но правдой можно.

М.С.: Будем надеяться, что кто-то из принимающих решения, слушает нашу экспертную беседу.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме