Мучительный вопрос для любителей современной оперы

  • 27 мая 2010
Ричард Стюарт в роли мистера Уолтера
Image caption Что это? Концерт? Спектакль? Кино? (фотографии Марка Аллана)

По краям сцена загромождена всевозможной старой рухлядью: кресла, столы, диваны, зеркала, граммофон - все свалено в кучу, в предметах нет ни порядка, ни смысла. Вместо задника - три огромных экрана, а в центре - обширный подиум с пюпитрами и дирижерским пультом. Даже внешний вид лондонского зала Барбикан заставляет задуматься над характером предстоящего действа: что это? Концерт? Спектакль? Кино?

И то, и другое, и третье. Современное искусство давно тяготеет к синтезу форм, стиранию привычных границ между ними. Как правило, подобного рода эксперименты проходят на скромных клубных площадках, где скудость средств - как технических, так и финансовых - приводит в лучшем случае к полулюбительским результатам.

Барбикан, однако, - одна из самых престижных сцен не только британской столицы, но и мира. Географически культурный центр расположен в лондонском Сити, и потому может рассчитывать на существенные дотации от не испытывающей недостатка в налоговых поступлениях от банков местной администрации. По счастью, Барбикан умело распоряжается имеющимися в его распоряжении ресурсами и привлекает к себе самые интересные международные проекты.

Одно воспоминание

Одним из таких проектов стала опера современного голландского композитора Михеля ван дер Аа "Жизнь после смерти" (Afterlife). Михель ван дер Аа – представитель относительно молодого поколения голландских композиторов, ему всего 40. Наряду с классическим музыкальным образованием (он учился у ставшего уже классиком Луиса Андриесона), ван дер Аа закончил режиссерский курс в Нью-йоркской киноакадемии. Кино - страсть для него не меньшая, чем музыка, и неудивительно потому, что он пытается найти синтез этих двух форм искусства.

Image caption Проблема перестает быть выдумкой автора и становится психологическим исследованием

Опера "Жизнь после смерти" - музыкально-сценическое воплощение снятого в 2001 году одноименного фильма японского режиссера Хирокадзу Корээда. И фильм, и опера построены как размышление над одной - фантастической, нереальной, но в то же время заставляющей нас всех задуматься над смыслом жизни - дилеммой: будь у нас шанс взять с собой в загробную жизнь одно (только одно!) воспоминание о жизни реальной - что бы это было?

Герои оперы попадают в некий перевалочный пункт между жизнью и смертью, где специально подготовленные сотрудники ставят перед ними задачу: выбрать главное для себя воспоминание. Задача оказывается непростой, и пока трое вновь прибывших - две женщины и мужчина - мучаются, не решаясь сделать выбор, на экране мы видим сцены из их жизни - те самые, которые и являются предметом выбора.

Мучительный вопрос

Михель ван дер Аа – не только композитор, но и режиссер-постановщик спектакля. Именно он придумал неожиданный и сильно усиливающий сценическое решение ход. Пока герои оперы переходят из реального сценического пространства на видеоэкран и обратно, на соседних экранах возникают другие лица - лица реальных людей, которым Михель ван дер Аа в процессе подготовки оперы задавал тот же вопрос: что бы из своих воспоминаний вы взяли с собой в иную, посмертную жизнь, будь у вас такая возможность?

Поставленная таким образом главная проблема перестает быть умозрительной выдумкой автора, а переходит в сферу документально-психологического исследования.

"Публика в зрительном зале неизбежно начинает задаваться тем же мучительным вопросом, думать о своей собственной жизни и главных определяющих ее мгновениях, - поясняет композитор. - Таким образом, у нее возникает непосредственная связь с происходящим на сцене, и зритель проходит тот же мучительный процесс поиска, что и герои оперы".

"Опера для меня имеет смысл лишь в том случае, если мне удается найти сюжет и либретто, которые находят мгновенный непосредственный отклик у аудитории", - говорит Михель ван дер Аа.

Ссылки

Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.