"Пятый этаж": когда человек сможет полететь на Марс?

На Гавайях завершился эксперимент НАСА по симуляции полета на Марс Правообладатель иллюстрации AFP

На Гавайях завершился эксперимент НАСА по симуляции полета на Марс. В течение года шесть человек жили в маленьком куполообразном строении без свежего воздуха, свежей еды и возможности уединиться.

Участники эксперимента могли выходить на улицу только ограниченное число раз, и только в специальных костюмах.

Этот эксперимент стал вторым по длительности подобным исследованием в мире. Самую долгую симуляцию экспедиции на Марс провели в России в рамках проекта "Марс-500". Тогда шесть человек провели в изоляции 520 дней - с июня 2010 по ноябрь 2011 года.

Насколько подобные эксперименты приближают первый полет человека на Марс?

Ведущий программы "Пятый этаж" Сергей Закин обсуждал этот вопрос с психологом, заслуженным испытателем космической техники Федерации космонавтики России профессором Леонидом Китаевым-Смыком и астрономом, старшим научным сотрудником Государственного астрономического института им. П.К.Штернберга Владимиром Сурдиным.

Сергей Закин: Почему в ходе таких экспериментов речь идет именно о полете на Марс?

Владимир Сурдин: Это ближайшая цель, к которой стремится современная космонавтика. В Солнечной системе больше некуда летать. Луны мы уже достигли, будем продолжать ее исследовать с помощью пилотируемых и автоматических экспедиций. А Марс - единственное место, где человек без особого напряжения мог бы жить и работать.

С.З.: В этом куполе на Гавайях уже проводились имитации полета на Марс, но они продолжались от 4 до 8 месяцев, а этот эксперимент - год. А сколько может продолжаться реальный полет на Марс?

В.С.: Современная ракетная техника обеспечит нам не очень быстрый перелет к Марсу. От 8 до 10-11 месяцев. Это все, что нам может предложить химический ракетный двигатель, на которых сегодня работают ракеты. Если в ближайшие годы будет доработан ядерный ракетный двигатель, то перелет будет серьезно сокращен.

С.З.: По словам командира этой миссии, американки Кармел Джонсон, самую главную трудность представляло отсутствие частного пространства во время этого года жизни в куполе. "Это как делить комнату с другими людьми, и все время проводить вместе с ними", - так она описала свои ощущения от года жизни в куполе.

Насколько такие эксперименты жизни в изоляции в течение какого-то периода времени - адекватная симуляция полета на Марс?

Леонид Китаев-Смык: Это несомненно ценные эксперименты для нашей земной науки. В них изучается адаптация разных культур, народов, людей.

Хотя это уже давно известно, можно взять тюремный опыт. Там ситуация намного более сложная, чем под этим куполом.

Порочность этих экспериментов в том, что там не изучается дезадаптация. А в долгом космическом полете она будет совершенно необычайна.

Было бы интересно брать в эти эксперименты дезадаптированные, маргинальные личности. Самое страшное в этих полетах - ужас необратимости. Корабль может до Марса не долететь, они могут остаться на Марсе. Они будут отделены от Земли.

И второе самое страшное - полное отсутствие реальной земной помощи. Человек - и это показано в экспериментах и описано в моих монографиях, - не личность, не особь, и не группа. Это часть целостного человека, то есть примерно 300 человек.

Это население примерно деревни, и это неслучайно. Это люди с разными качествами, которые по-разному проявляются.

В ситуации оторванности и изоляции группы может произойти утрата способности сообщать друг другу о своих эмоциях, алекситимия.

Такое состояние подчас, неверно, называют шизофренией. А в результате алекситимии может наступить фебрильное состояние, когда в организме человека наступает реакция, и мобилизуются защитные силы, которые его разрушают.

С.З.: Даже из состава команды, которая участвовала в эксперименте, понятно, как специалисты НАСА представляют себе будущий полет на Марс. Там был астробиолог из Франции, физик из Германии и четверо американцев - пилот, журналист, почвовед и архитектор, люди разных профессий из разных стран.

В российском эксперименте Марс-500, который завершился в 2011 году, участвовали и европейское, и китайское космическое агентство, и там тоже был интернациональный состав.

Л.К.: Эти подходы глубоко недостаточны, даже порочны. Это годится для Земли, а там будут необычные, жуткие ситуации между этими людьми. А эти изоляции уже тысячи лет изучают в тюрьмах.

В.С.: То, что состав международный, важно по двум причинам: финансы и кто первым ступит на планету.

Даже международную космическую станцию, которая намного дешевле экспедиции на Марс, мы поддерживаем совместными усилиями России, США и других стран. Тем более к Марсу.

Есть международный договор, который запрещает присваивать внеземные территории отдельным странам. И все-таки тот, чья нога окажется на чужой планете первой, будет чувствовать какое-то превосходство перед остальными странами.

А в рамках эксперимента не думаю, чтобы это имело большое значение. Это люди интернационального склада, ученые, инженеры, которые общаются на английском языке.

Там будут проблемы радиации, невесомости, которые являются важнейшими препятствиями полетам на Марс.

Что касается состава экспедиции, никто не может представить себе экипаж меньше, чем из 6 человек. Набор профессий настолько широк, что меньшим числом не обойтись.

Важная проблема - как сочетать мужчин и женщин. Сейчас было по трое мужчин и женщин. В разговорах с психологами еще советского времени выяснилось, что такой состав неустойчив. Фактически, это три пары. Но, если одна разругалась, то они попытаются разбить другие пары. Начинается неприятная эмоциональная напряженность.

Советские психологи рекомендовали 5 мужчин и одну женщину в состав экспедиции. Женщина стимулировала бы своим присутствием мужчин, но не позволяла бы претендовать на себя никому из них.

Л.К.: В отношении гендерного состава, одна женщина - это один из вариантов. Это отражено в сказках типа Белоснежка и семь гномов, это же показано в недавнем фильме Бондарчука "Сталинград", когда женщина - не только стимул, но и такой "охотничий гарем". Не надо пугаться этого термина.

Хотел бы добавить об искусственной силе тяжести. Мы в течение 7-8 лет изучали состояние людей во вращающемся космическом корабле, несколько компенсируется отсутствие силы тяжести.

Это сложная проблема, ее предложил решать таким образом еще Циолковский. Она может помочь решить биологические проблемы.

С.З.: Насколько важно, что эти эксперименты не проводятся в условиях невесомости? Насколько ценны эти эксперименты, если в них не включены невесомость и невозможность вернуться на Землю?

Л.К.: Все равно их надо проводить, там многое можно увидеть. Он проводится на современных людях, данные отличаются от тех, которые получены о тюремных заключенных прошлого.

Возможно, со временем добавят и невесомость, будут проводить их в космическом пространстве.

Королев предлагал первую экспедицию провести в виде облета Марса и возвращения обратно. Могло случиться, что при возвращении корабль не встретился бы с Землей, и тогда он мог попасть на нее только через 3 года.

Мы учитывали и такой вариант. Человек - самое адаптируемое существо на свете.

А знаменитый русский космолог Федоров говорил, что все человечество двинется осваивать новые пространства благодаря науке и технике.

С.З.: Вероятно, адаптация, реабилитация, и потом адаптация к обычной жизни должны быть важным элементом таких экспериментов?

Выйдя из купола, участники искупались в океане и сели есть пиццу, арбузы, бананы - все, чего они были лишены в течение этого года. И французский участник сказал, что полет на Марс может состояться в течение ближайшего времени, потому что технологические проблемы легко преодолимы.

Что нас больше отдаляет от полета - технические или психологические проблемы?

В.С.: Удивительно, что у участника эксперимента такой примитивный взгляд на проблему полета к Марсу. Самая серьезная и пока нерешенная проблема - радиация.

Даже на МКС, где космонавты лучше защищены от солнечной и галактической радиации, они не работают более полутора лет. И там доза облучения почти летальная.

И на Марсе радиационные условия почти такие же, поскольку атмосфера практически от космической радиации там не защищает. Перед этим все психологические проблемы отходят на второй план.

С.З.: А насколько мы близки к решению этой проблемы?

В.С.: В Красноярске установку замкнутого биологического цикла пытались снабдить и радиационным фоном. Оказалось, что для людей это небезопасно, и от этого отказались. Больше нигде это делать не пытались, хотя экспериментов было много.

Американский эксперимент Биосфера-2, где люди действительно жили в полностью замкнутых условиях, и кончилось это очень печально. Грибок растет на МКС, с ним борются постоянно, микроорганизмы размножаются и мутируют очень активно. Психология - далеко не главная проблема.

С.З.: Россия и США эти эксперименты проводят отдельно. Насколько это важно?

В.С.: Многие научные коллективы работают параллельно, это неплохо, они проверяют выводы друг друга. Но главный эксперимент, на МКС, мы с американцами проводим совместно. Там условия наиболее приближены к полету на Марс.

С.З.: Эти эксперименты, помимо космической составляющей, что говорят психологам о человеке, и как эти опыты можно примерить на Земле?

Л.К.: Это интересно в рамках проблемы глобализации. В маленьких коллективах всплывают проблемы, которые могут быть между этносами, которые не понимают друг друга, хотя говорят на одном языке.

Поверхностное понимание есть, а глубинного - нет. А в этих экспериментах могут быть интересные и полезные результаты.

С.З.:В каких областях они могут пригодиться?

Л.К.: В самых разных, потому что изоляция - это стресс, а он имеет сходную природу и фазы. Например, при создании полярных станций, подборе оптимальных экипажей для кораблей и даже для создания международных экипажей - будет меньше агрессии, зависти, непонимания.

Даже будет способствовать лучшему пониманию между нашими лидерами, потому что лидер находится в своеобразной изоляции, в своем коконе.

С.З.: После Марса-500 и этого эксперимента на Гавайях, можно ли считать, что этот эксперимент завершен?

В.С.: Мы еще не видели отчета о гавайском эксперименте, мы не знаем, с какими проблемами они столкнулись, как они их преодолевали. Когда мы его увидим, будет ясно, куда двигаться дальше. Это для психологов.

А для меня, как для технического человека - решение проблемы быстрого перелета, создания современных ядерных ракетных двигателей, и нейтрализация космической радиации.

С.З.: И когда это может произойти? Говорят, что американское Космическое агентство может организовать что-то уже в 2030 году. А после этого эксперимента заговорили о более ранних сроках.

В.С.: 2030 год - вполне реальный рубеж. Сейчас создаются новые поколения мощных ракет. Даже если это будут ослабленные невесомостью и почти убитые радиацией люди, человек не остановится перед такими экспедициями.

Так, как до сих пор погибают альпинисты, стремящиеся к вершине Эвереста. Так же мы будем и рваться к Марсу. Но планомерное исследование этой планеты - дело далекого будущего.

С.З.: То есть не 2030 год?

В.С.: Видимо, конец XXI века. Когда новые типы ракет смогут гарантировать людям здоровье и полноценную работоспособность. Но спортивные прорывы - да, в районе 30-го года. В качестве исторического аналога можно назвать завоевание Южного полюса, или проникновение в морские глубины.

С.З.: Вы считаете, что психологически к полетам на Марс мы готовы, или еще остаются вопросы?

Л.К-С.: Нет, психологических вопросов остается еще очень много. Самое труднорешаемое проявится, когда эти полеты будут технически возможны. Тогда возникнут новые проблемы, которые тоже будут решены.

_________________________________________________________________

Загрузить подкаст программы "Пятый этаж" можно здесь.

Новости по теме