Сирийский конфликт: время дипломатии прошло?

  • 20 сентября 2016
Алеппо Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption За время конфликта Алеппо превратился в руины

Организация Объединенных Наций прекратила отправку всех гуманитарных конвоев в Сирию. Решение было принято после того, как под Алеппо попала под авиаудар колонна с гуманитарной помощью. В налете на конвой обвиняют Россию, хотя прямых доказательств этому нет.

Доставка помощи в осажденные районы была ключевой частью соглашения о прекращении боевых действий, действовавшего с 12 сентября.

Еще вчера сирийская армия заявила, что выходит из соглашения о перемирии, поскольку, кроме нее, его никто не соблюдает. В Вашингтоне пообещали пересмотреть перспективы сотрудничества с Россией.

В общем, можно с уверенностью говорить, что очередная попытка примирения в Сирии провалилась. Почему это произошло?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует с преподавателем Европейского университета в Санкт-Петербурге Николаем Кожановым и директором Центра анализа ближневосточных конфликтов Института США и Канады Александром Шумилиным.

Михаил Смотряев: Можно ли говорить, что дипломатия уже в этом конфликте не действует, ее возможности сегодня практически исчерпаны?

Александр Шумилин: Да, если не исчерпаны, то предельно минимизированы. Этого следовало ожидать, хотя формально стороны стремятся достичь соглашения о перемирии. Можно верить, что Россия и США, каждая по своим соображениям, хотели бы такого соглашения.

Сейчас мы видим, что последнее соглашение работать не может, потому что оно сведено к прежней схеме, при которой российская сторона настаивает, чтобы США жестко обеспечили разделение между умеренной сирийской оппозицией и остальными (экстремистами, радикалами, террористами).

В создавшейся вокруг Алеппо обстановке это заведомо обречено на провал, поскольку руководство повстанческого движения не считает организацию Джебхат Фатх-аш-Шам террористической организацией, а главной боевой силой оппозиции в том районе. Они говорят, что ее нельзя сравнивать с ИГИЛ, претендующей на всемирное распространение, которое проводит теракты в странах Европы.

Это сирийцы, и это внутрисирийская проблема. Второй аргумент, что договоренность Керри и Лаврова игнорировала чисто террористические организации типа Хезболлы, которые борются на стороне Асада и творят хорошо известные зверства. С точки зрения сирийской оппозиции это несправедливо и обрекает их на поражение.

Все предыдущие договоренности срывались по той же схеме и той же стороной, режимом Башара Асада. Особенно последние договоренности, после помощи, оказанной российской авиацией. Асад считает, что любые перемирия играют на руку его противникам. США пошли на соглашение с Россией в основном для того, чтобы избежать гуманитарной катастрофы в Алеппо, побоявшись ответственности за то, что она случится из-за их бездействия.

М.С.: Нежелание Асада видеть укрепление оппозиции во время перемирия вполне понятно. Озвученное вчера решение правительственных войск выйти из режима прекращения огня было обосновано тем, что они - единственные, кто его соблюдает.

Действительно, с 12 сентября зарегистрировано около 300 случаев нарушения перемирия. Учитывая число имеющихся группировок и динамику их роста, преобразований, переименований и так далее, можно ли вообще считать эти договоренности хоть чего-то стоящими?

Николай Кожанов: Ситуация с теперешним перемирием мало отличается от предыдущих попыток. Конечно, все вовлеченные в конфликт стороны хотели бы получить перемирие, но на своих условиях. Москва в этой договоренности пыталась показать, что США неспособны контролировать оппозицию.

Вашингтон также, видимо, на переговорах с Москвой рассчитывает на смену будущего хозяина Белого дома, который, возможно, займет в отношении Москвы более жесткую позицию, а пока пытался дать поддерживаемой им части оппозиции передышку. Важным просчетом в этой ситуации было то, что региональные державы, вовлеченные в этот конфликт, не задействованы.

Хотя группировки именно ими и поддерживаются - Хезболлу поддерживает Иран, другие поддерживаются Турцией, арабскими монархиями Персидского залива. Если какие-то соглашения планируются в будущем, они должны учитывать региональный аспект, что пока не делается.

М.С.: Но тогда ситуация усложнится на порядок. Учесть интересы этих сторон - задача, которая не имеет решения.

Н.К.: А никто и не говорит, что это будет просто. В последнем договоре были учтены интересы Турции, на которую США опять пытаются делать ставку в сирийском конфликте, но не других сторон. И активизировались как раз поддерживаемые ими группировки.

М.С.: После провала дипломатического плана, следующим будет опосредованно-военный, когда будут усилены те или иные группировки оппозиции. Представления о том, кого надо усиливать, у Москвы и Вашингтона разнятся. И региональные интересы таким образом также не соблюдаются. Насколько это решение лучше дипломатического?

А.Ш.: Оно представляется неизбежным. Речь идет об изменении нынешней динамики конфликта. Армия Башара Асада при поддержке Ирана и России продолжает наступление, блокаду городов. Изменить это можно только силой. Этот план был выработан региональными игроками, суннитами.

Усилить оппозицию Асаду и фронт, борющийся против ИГ, и так изменить динамику. Так что региональные интересы здесь учитываются. В конечном итоге план направлен на то, чтобы принудить стороны к миру и процессу смены власти в Сирии в соответствии с резолюциями ООН и договоренностями высокого уровня. Но с этим планом поэтапной смены режима не согласны в Дамаске, отсюда та динамика, которую мы наблюдаем. Так что без усиления силового компонента, усиления анти-асадовского и анти-игиловского фронта перейти к урегулированию невозможно.

М.С.: А вы согласны, что анти-асадовский и анти-игиловский фронт - это, пусть расплывчатое, но одно целое? ИГ - немаловажный игрок, хорошо вооруженный, и их планы радикально отличаются от всех остальных.

Н.К.: Это два элемента сложной системы, в которую превратился сирийский конфликт. До определенной степени они взаимосвязаны, но их стоит рассматривать отдельно. Успехи или поражения ИГ, насколько оно будет представлять угрозу для тех или иных сил, будет, так или иначе, влиять на борьбу вокруг Алеппо. Но эти проблемы будут решаться параллельно, и каждая - по-своему.

М.С.: Кто будет их решать? Из присутствующих сейчас в регионе на это ни у кого не хватит сил, даже при наличии желания, которое отсутствует и у США, и у России, и у Турции с монархиями Залива.

Н.К.: В этом и заключается проблема. Никто не хочет брать на себя полную ответственность за этот конфликт. Еще одно расхождение между Россией и Западом - вопрос очередности. С точки зрения России сначала надо решить сирийский вопрос, а потом, объединив силы, бороться с ИГ. Для Запада - очередность обратная. И кто будет вести реальную борьбу против ИГ, а не имитацию, которую мы видели до сих пор? Ответ на этот вопрос многое прояснил бы, но его не знают ни на Западе, ни в России.

А.Ш.: Согласен, вопрос очередности важен, но я не утверждал бы, что у Запада противоположная российской точка зрения. Как раз Россия предпочла бы заняться ИГ, перенося проблему сирийского урегулирования на последующие этапы. А действия, согласованные на высоких уровнях, в том числе ООН, предполагают объединение в рамках политической трансформации двух частей сирийской армии - при Асаде или без него - и развертывание борьбы против ИГ наземными средствами, в добавление к воздушным атакам.

М.С.: Неужели после пяти лет кровавой резни можно предположить, что так называемые "умеренные" объединятся и единым фронтом пойдут воевать против кого-то? Это как если бы в начале 90-х объединились сербы и хорваты.

А.Ш.: Не следует забывать, что эти люди когда-то служили в одном полку, и до сих пор на определенном уровне поддерживают контакты с целью, например, обеспечения безопасности семей друг друга. Но на верхушечном уровне, конечно, об объединении речи не идет. Генералитет будет сметен, отсюда - все проблемы. Здесь примирения быть не может. А на остальных уровнях - возможно.

Н.К.: Боюсь, здесь я не соглашусь. Фрагментация оппозиции такова, что внутри нее нет общего мнения. А пятилетняя кровопролитная война внесла такой раскол, что потребуются годы, чтобы объединить общество, не говоря об армии.

_________________________________________________________________

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Новости по теме