Поражения власти на референдумах: что стоит за протестом против политического истеблишмента

Референдум по квотам на мигрантов в Венгрии Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Некоторые жители Венгрии приходили на участки в традиционных костюмах, чтобы привлечь внимание к национальной идентичности

Неожиданными называют результаты сразу двух референдумов, прошедших в воскресенье.

На плебисците в Колумбии его участники не поддержали историческое соглашение между властями и повстанческой группировкой ФАРК об окончании длившейся более полувека войны. Чуть более 50% голосовавших сказали "нет".

Референдум в Венгрии о квотах на прием беженцев странами ЕС признан не имеющим силы. Подавляющее большинство голосовавших поддержали правительство и высказались против квот. Однако явка не достигла необходимого минимума - 50%.

Недавние голосования - в Британии за выход из ЕС, и в Нидерландах - против Соглашения об ассоциации Украины и Европейского союза, успехи правых и политиков-популистов в Европе и США заставляют говорить о протесте против политического истеблишмента по всему миру.

Что стоит за этим протестом, и почему он имеет глобальные масштабы - об этом в программе "Пятый этаж" говорили ведущий Олег Антоненко, профессор европейского конституционного права в университете Гронингена в Нидерландах Димитрий Коченов и историк, профессор Лондонской школы экономики и политических наук Владислав Зубок.

Олег Антоненко: Премьер-министр Венгрии неоднократно заявлял, что выступает как выразитель обеспокоенности простых европейцев действиями "неизбираемых либеральных элит". Можно ли согласиться с его заявлением, что происходящее в Европе - протест против их политики, например, в отношении приема мигрантов?

Владислав Зубок: Венгрия - центральноевропейская страна, мы помним ее историю, не следует забывать и историю самого Виктора Орбана, который начал свою политическую карьеру пламенной речью против засилья коммунизма в Венгрии 1989 года, а потом сам начал формировать авторитарный режим, построенный на национальной идее. Это - старые клиенты, а новые появились в связи с вопросами миграции.

Риторика Орбана популистская, но имеет под собой некоторую основу. Успех правых популистов - в их лозунге "Вернуть контроль над своей судьбой". То есть, возникшая система этот контроль у простого человека отбирает. В Британии эта точка зрения победила.

Это результат, который был нам обещан 20-25 лет назад теоретиками либерального международного развития: движение к наднациональным структурам, которые лучше, толерантнее, более гибки и породят новую идентичность - общеевропейскую. И эта идентичность вошла в конфликт с людьми, которые не хотят ее принимать.

О.А.: Мы говорим о референдумах как способе решения серьезных проблем. Насколько этот инструмент соответствует своему предназначению? Недовольство, эмоции определяют исход таких опросов. Значит ли это, что референдум - не для всех?

Димитрий Коченов: Естественно. Они позволяют элитам играть, не принимая во внимание долгосрочные интересы страны. Таких примеров множество, и те, о которых мы говорим, исключением не являются.

О.А.: В Швейцарии референдумы проходят регулярно, по нескольку в год. Может быть, людей надо чаще спрашивать, чтобы они по сути стали отвечать?

Д.К.: Люди высказываются на основании собственного видения, что лучше для страны, но эта персональная точка зрения часто не соответствует тому, что на самом деле нужно.

Референдум по сути никогда не может решить стоящий перед населением вопрос, и позволяет правящим элитам дистанцироваться от факта, что они страной управлять не могут.

В.З.: Мы можем углубляться в историю референдумов сколько угодно. Мы имеем дело с политическим классом и массами. Считается, что это "непосредственное законотворчество масс", но это не работает. Работающие решения - чисто элитарные проекты.

А почему мы вообще сейчас начали говорить о референдумах? Создается впечатление, что они начинают играть против истеблишмента, на руку группам, которые себя ему противопоставляют.

О.А.: Я был поражен, как проходили дебаты перед референдумом о "брексите" с участием Дэвида Камерона. Он был не очень убедителен, практически не говорил о договоренностях с ЕС, которых добился, слабо вел эту кампанию. Лидера лейбористов Корбина только ленивый не критиковал за то, что он саботировал свою проевропейскую кампанию.

Неделю назад стало известно об интервью Алана Данкана Би-би-си, который сейчас стал замминистра иностранных дел Великобритании, который сказал, что на самом деле Борис Джонсон не хотел, чтобы сторонники "брексита" победили. Он хотел закрепиться на политическом поле и стать лидером партии. Так что здесь вина не людей, а этих политиков.

В.З.: Современные политики все более увлекаются политиканством, хотя это было всегда. Но было ощущение политической солидарности, ответственности. Поражает рост безответственности. Камерон устроил все это безобразие и ушел - вы тут разбирайтесь.

И второе: референдум - это джокер политического процесса с непредсказуемыми результатами. Как сейчас в Колумбии, где не было плана на случай поражения на референдуме. Опросы народного мнения не отражают. Политические партии в легкой панике, потому что поняли, что утрачивают привычный механизм общения со своими избирателями.

О.А.: В Европейском парламенте большинство представляют проевропейские силы, несмотря на отдельные поражения. Можно ли говорить о политическом сдвиге в Европе?

Д.К.: Нельзя. В Голландии ультраправые потеряли все места, в отличие от британской UKIP. Что касается результатов референдумов, то есть политические и юридические технологии, которые позволяют организовать волеизъявление народа по-другому.

В Новой Каледонии есть закон, в котором жестко прописано, что считать победившей стороной на референдуме по вопросу отделения от Франции. Референдум должен проходить 3 раза, размер большинства четко прописан. Это все хорошо описано в учебниках истории права.

Многие конституции тоже менять, как правило, очень сложно. Для того, чтобы избежать сиюминутной политиканской безответственности чтобы хорошо работать, институты должны быть стабильными, а референдумы последних лет эту стабильность нарушают.

То, как Камерон прописал в законодательстве, как проводить этот референдум, - это безответственность. Это один из слабейших законов о референдуме в истории. И еще: после дискредитации социализма и коммунизма и победы определенного вида капитализма, граждане понимают, что то, как страна будет управляться, не зависит от того, кто победит на выборах.

Смена политиков у власти не ведет к смене политического курса, мы это видели, например, в Греции и Латвии. Это очень плохо, это разрушает основу демократии. Поэтому избирают ультраправых и националистов, которые обещают, что этот порочный круг будет разбит.

О.А.: Если к власти через несколько лет придут Путин, Трамп, Корбин, Ле Пен…

Д.К.: Только избирая таких персонажей, мы сможем изменить то, как управляются наши государства. В этом и трагедия. Нет сильных социалистов, которые могли бы пересмотреть, как капитализм сосуществует с государством в общих чертах. Особенно это касается экономически слабых стран, например, Греции, которая должна отчитываться перед международными финансовыми организациями независимо от того, кто там у власти.

В.З.: Это одна из главных проблем. "Человека с улицы" почти никто не представляет уже. До кризиса 2008 года средний класс рос, был доволен своим положением. Но после, когда США взяли деньги налогоплательщиков и заплатили банкам, которые и создали эту финансовую неразбериху, все поняли, на кого эта система работает.

И что бы там Обама ни говорил, деньги гребут на Уолл-стрит. Первое движение против истеблишмента, которое тогда возникло, как раз называлось Occupy Wall Street.

О.А.: Сейчас они практически сошли на нет.

В.З.: Конечно. Их показали по всем каналам, сказали, что у них нет структуры, что это ново и замечательно и супердемократически. А они толком даже требований своих сформулировать не могут. Посидели перед биржей и разошлись. Это иллюзия протеста, чтобы протест погасить. Но глубинные причины остаются.

Средний класс, который не относится к привилегированным меньшинствам, понимает, что надо голосовать или за Сандерса, или за Трампа. Сандерс получил бы больше голосов, если бы не задавили его люди Хиллари. А весь республиканский истеблишмент, скрежеща зубами, наблюдал подъем этого демагога и ничего не мог сделать.

Так что это очень серьезные социальные процессы. Полное разочарование в альтернативах, безальтернативность толкает на поддержку правых, чтобы напомнить политическим элитам, что не все благополучно.

О.А.: Почему это глобальный тренд - желание перестроить политическую систему?

Д.К.: Не стоит смешивать все - и выборы, и референдумы, и Колумбию, и ЕС. Я абсолютно согласен насчет безальтернативности, что в этом корень европейских и американских проблем.

Но Колумбия - это другое. Элиты часто не готовы управлять страной в интересах страны и принимать важные решения. Есть списки вопросов, которые нельзя выносить на референдум. Например, вопрос о налогах: конечно, все проголосуют за их понижение.

О.А.: А вот опять же в Швейцарии, кажется, народ проголосовал против того, чтобы всем назначить обязательную зарплату.

Д.К.: У людей не было заинтересованности, там все почти работают. А вот в стране, где неработающих много, исход референдума будет иной. И вообще, это был тестовый референдум, настоящий требует более серьезной подготовки.

________________________________________________________________

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Новости по теме