Дело Карауловой: было ли признание?

Алексанра Иванова (Варвара Караулова) в зале суда Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Алексанра Иванова (Варвара Караулова) продолжает настаивать, что ехала в Сирию по любви, а не по призванию

В рамках судебного процесса над бывшей студенткой МГУ Варварой Карауловой (сменила имя на Александру Иванову) обвинение огласило показания, данные девушкой на этапе следствия.

Согласно протоколам, Караулова на этапе следствия не отрицала намерение примкнуть к "Исламскому государству". Сама подсудимая, однако, заявила, что ее слова были искажены, а на допросах она "многое додумывала, пытаясь угодить следователю".

Студентка философского факультета МГУ имени Ломоносова пропала в мае 2015 года. Она тайно улетела в Турцию и была там задержана при попытке пересечения границы с Сирией. Из Турции Караулова была депортирована на родину, где в октябре прошлого года была арестована. Спецслужбы сочли, что беглянка продолжает общаться с вербовщиком из запрещенной в России группировки "Исламское государство" и якобы вынашивает планы повторного побега в Сирию.

На прошлой неделе Караулова в суде изложила свою версию событий, согласно которой ее неудавшийся побег в Сирию стал результатом влюбленности в приверженца "Исламского государства" Айрата Саматова.

Однако девушка категорически отрицала утверждения прокуроров о том, что она готовилась участвовать в деятельности террористической организации.

"Пища для моджахедов"

Во вторник прокурор Михаил Резниченко огласил 9 протоколов допросов. Они проходили с 27 октября 2015 года, когда Караулову задержали, по 26 августа 2016 года, когда состоялся ее последний допрос в рамках следствия. На нем - перед самым завершением следствия - девушка полностью отказалась от признания вины.

В нескольких протоколах, оглашенных на заседании, утверждалось, что, будучи подозреваемой, Караулова, напротив, не отрицала своей причастности к вменяемому преступлению. То есть, по сути, пыталась вступить в ИГ.

На допросах она, в частности, говорила: "В основном все разговоры с ним [Саматовым - Би-би-си] сводились к тому, что мне надо выехать в Сирию и примкнуть к "Исламскому государству".

Согласно другому протоколу, Караулова "была готова по указанию руководителя этой организации выполнять такие обязанности, как приготовление пищи для моджахедов, вернувшихся с боевых действий, ведение подсобного хозяйства".

Из этого протокола также следует, что Караулова тогда призналась: она "считала боевые действия, развязанные этой террористической организацией, оправданными, а идеологию - правильной".

Отношения со следователем

Однако во вторник на суде девушка заявила, что не давала таких показаний. "Это было записано следователем [ФСБ Сергеем] Агузаровым так, как ему удобно было это написать".

По словам девушки, формулировки о том, как она относилась к деятельности террористической группировки и какие обязанности была готова там выполнять, Агузаров фактически выдумал сам, исказив ее слова.

Подсудимая настаивала, что сама вообще не могла сформулировать, что такое радикальный ислам, а под "Исламским государством" понимала именно территорию, где сможет жить по законам шариата, а не террористическую организацию.

Иванова утверждала, что Агузаров несколько раз без присутствия адвокатов убеждал ее: нужно признать вину, дать признательные показания, пойти на сделку со следствием и, таким образом, потенциально смягчить себе наказание.

"[Агузаров] сказал, что он по радио слышал: есть люди, которые считают необходимым меня расстрелять. Он считает, что это глупость, но стоит иметь в виду, что у общества такое мнение обо мне. Услышав все это, я упрочила свое мнение о том, что мне надо признать вину и о том, что они [следователь Агузаров и адвокат по назначению Носков] чуть ли ни единственные люди, которые хотят принять участие в моей судьбе", - объясняла Караулова в суде.

Такое отношение к следователю сохранялось у девушки до тех пор, пока в дело не вошли адвокаты Сергей Бадамшин и Гаджи Алиев. После знакомства с ними у Карауловой возникли "колебания". На протяжении нескольких месяцев Караулова, как она утверждает, не могла решить, к кому прислушиваться.

Клеймо террористки

Судья Александр Абабков пытался добиться от подсудимой ответов на вопросы, что конкретно исказил следователь в ее показаниях и почему она не указала ему на это сразу после допросов.

"Я была в шоковом состоянии…", - пыталась оправдываться Караулова, но судью это не устраивало. "Мы уже знаем про ваше шоковое состояние", - перебивал он.

Абабков продолжал спрашивать: почему, если Агузаров писал про нее в протоколах неправду, Караулова, несмотря на возникшие сомнения, до последнего почти не пыталась отстаивать позицию о своей невиновности?

Караулова пояснила, что на допросах она стремилась "многое додумывать, желая угодить следователю". При этом девушка настаивала, что на самом деле она не разделяла радикальных воззрений и не обладала теми стремлениями, которые приписывал ей Агузаров.

Поэтому на последнем допросе в конце августа она решилась под влиянием своих адвокатов полностью отказаться от признательных показаний. Караулова пояснила, что тогда пришла к убеждению: она не хочет носить "клеймо террористки'', признавая вину.

Возможно, ключевой вопрос в финале судебного заседания задал адвокат Карауловой Илья Новиков. "Сейчас [на суде]... вы пытаетесь кому-то угодить?", - спросил он. Подсудимая ответила: "Чтобы никто не думал, что я что-то умалчиваю или чего-то не знаю, местами я пытаюсь казаться умнее, чем я есть, и додумываю".

"А вам советовал кто-нибудь так не делать?" - уточнил Новиков. "Мои адвокаты", - улыбнулась Караулова.

"А почему вы так делаете?" - с плохо скрываемым раздражением бросил Новиков. "Я не контролирую это, это непроизвольно получается", - беспомощно развела руками девушка.

Новости по теме