250 лет "Наказу" Екатерины: философ на троне или Тартюф в короне?

  • 13 декабря 2016
Екатерина II: портрет работы датского художника Виглуса Эриксена из Национального музея в Эдинбурге Правообладатель иллюстрации PA

Ровно 250 лет назад, 14 декабря 1766 года, российская императрица Екатерина II повелела созвать выборную всесословную "Комиссию для составления нового Уложения".

Предыдущее Соборное уложение (свод законов), принятое в 1649 году, к тому моменту сильно устарело. Петр I управлял при помощи не связанных друг с другом указов и заменил уголовный кодекс воинским артикулом.

Для будущих членов комиссии императрица, обладавшая бойким пером и признававшаяся, что "дня не может прожить, чтобы не измарать листа бумаги", собственноручно сочинила знаменитый "Наказ".

Примерно на 90% документ являлся компиляцией из работ французских и английских философов и юристов: "равенство граждан состоит в том, чтобы все подвержены были одним и тем же законам"; "вольность есть право все то делать, что законы дозволяют"; "приговоры судей должны быть народу ведомы так, как и доказательства преступлений"; "человека не можно почитать виноватым прежде приговора судейского"; "сделайте, чтоб люди боялись законов, и никого, кроме них, не боялись".

В итоге систематизированный Свод законов Российской Империи появился лишь 76 лет спустя - в 1833 году, при Николае I, а общий для всех сословий суд, присяжные и состязательный процесс и того позже - в 1864-м, в ходе александровских реформ.

Зато полностью воплотился в жизнь другой и, видимо, главный пункт "Наказа": "Пространство государства предполагает самодержавную власть в той особе, которая им правит. Всякое другое управление не только было бы для России вредно, но и вконец разорительно".

Протопарламент

Многие авторы называют Комиссию первой попыткой создать в России хотя бы зародыш народного представительства.

Об отношении Екатерины к парламентаризму свидетельствует отказ учредить даже постоянно действующий Императорский совет из назначенных ею же высших сановников и откровенное объяснение: "Законом установленный Совет со временем поднимется до значения соправителя, слишком приблизит подданного к государю и может породить желание поделить с ним власть".

Между тем, в России с 1549 по 1684 год 58 раз созывались Земские соборы, а первую Уложенную комиссию образовал в 1754 году сподвижник императрицы Елизаветы Петр Шувалов.

Шуваловская комиссия безрезультатно заседала семь лет, запомнившись только фразой ее главы: "У нас среди крестьян умных людей нет".

Но так или иначе, Екатерина была не первой.

Разгадка состоит в том, что историки классической школы относились к Земским соборам несерьезно, полагая, что до Петра I ничего прогрессивного и здравого на Руси быть не могло, а Елизавета и Шувалов не додумались устроить своему начинанию такой пиар, как Екатерина.

Выборы, выборы

В первой половине 1767 года избрали 564 депутата от всех сословий, кроме крепостных крестьян.

28 человек представляли правительство (по одному от сената, синода, всех коллегий и главных канцелярий), 161 - дворян (из них 109 военных), 208 - горожан (173 купца), 54 - казаков, 79 - вольных крестьян и 34 - иноверцев.

Империя тогда делилась на 20 губерний, губернии - на провинции, а те - на уезды. Одного депутата выбирал каждый город - от владельцев недвижимости, каждый уезд - от помещиков, а каждая провинция - от прочих категорий населения.

Выборы уездные и городские были прямые, в провинциях - трехстепенные.

Горожане, составлявшие меньше 5% населения, получили 39% мест, поскольку и Москва, и, например, город Буй с населением чуть более ста человек избрали по одному депутату.

Наказы избирателей

Депутатам было предложено собрать и доставить в Москву пожелания избирателей.

Они официально назывались "наказами" - наравне с обращением Екатерины, в чем выразилась своеобразная игра в демократию. Термин в ходу и сегодня.

Лишь дворяне Муромского уезда и ненцы, звавшиеся тогда самоедами, передали, что им ничего не нужно.

Остальные депутаты привезли 1441 наказ. Рекорд поставил представитель крестьян Архангельской губернии Чупров: 195 наказов.

Как утверждал дореволюционный историк профессор Василий Латкин, составление наказов происходило свободно повсюду, кроме Украины, где президент Малороссийской коллегии граф Румянцев попытался воспрепятствовать включению в них пункта о восстановлении гетманства.

Поговорили - и будет

31 июля 1767 года с большой помпой в Грановитой палате Кремля состоялось первое заседание Комиссии. Выбрали председательствующего - сенатора Александра Бибикова, сформировали 19 подкомиссий.

Семь дней подряд зачитывали большой "Наказ". На восьмом заседании поднесли императрице титул "великой, мудрой Матери Отечества". Затем приступили к чтению вслух и обсуждению полутора тысяч местных наказов, причем голосований в итоге не проводилось и постановлений не принималось.

С 10 июня 1768 года комиссия стала собираться два раза в неделю вместо пяти, а 18 декабря Бибиков объявил о приостановлении работы до окончания объявленной накануне войны с Турцией, поскольку депутатам-офицерам надо прибыть на службу.

Некоторые идеи, которые обсуждались в комиссии, были использованы в ходе губернской реформы 1775 года - без ссылки на источник.

Вместо введения хотя бы зачатков выборных учреждений последовали указ 1767 года, запрещавший крепостным жаловаться на своих господ, и еще один - 1783 года, распространявший крепостное право на Украину, а также окончательное превращение сената из законосовещательного в судебный орган.

Последнее упоминание об Уложенной комиссии в списке находящихся в Москве учреждений относится к 1775 году. Она никогда не распускалась. Про нее просто забыли.

Перекличка через века

Не существует надежных свидетельств того, что создатели советской конституции изучали опыт Екатерины II. Но сходство Уложенной комиссии и Верховного Совета СССР бросается в глаза.

Использовались те же приемы, чтобы при видимости самой широкой демократии сделать орган неработоспособным. Большая численность, формирование не по политическим платформам и профессиональной пригодности, а по принципу квот для демографических и социальных групп, сосредоточенность на "близких простым людям" локальных вопросах.

Митрополит Новгородский Димитрий (Сеченов) сидел на заседаниях рядом с представителем некрещеных казанских чувашей Анюком Ишелиным, который почти не говорил по-русски.

А главное, работа Комиссии потонула в сотнях наказов, большая часть которых относилась к компетенции местных властей.

Императрица в переписке с французскими просветителями высказывалась в том духе, что всей душой стремилась привлечь подданных к законотворчеству - да они, к сожалению, не справились.

Невостребованные мысли

Меж тем Екатерина имела на кого опереться, чтобы реформировать страну, - если бы хотела.

Воспитатель наследника Павла, впоследствии президент Иностранной коллегии граф Никита Панин, написал первый проект российской конституции, предусматривавший выборный дворянством сенат, губернские и уездные собрания и постепенную отмену крепостного права.

Была подробно проработана система сдержек и противовесов между законодательной и исполнительной властями в лице монарха.

Документ начинался словами: "Верховная власть вверяется государю для единого блага его подданных. Сию истину тираны знают, а добрые государи чувствуют".

Либеральный сановник был удостоен высших чинов и наград, но Екатерина отдалила его от наследника, как только тому исполнилось 16 лет, и держала подальше от внутренней политики.

В письме генерал-прокурору Вяземскому она иронически заметила, что Панин, видать, слишком долго жил за границей (до того, как стать воспитателем наследника, он 12 лет занимал пост российского посла в Швеции).

За три дня до смерти Панин снова убеждал Павла Петровича по воцарении "ввести в России власть законов, а не лиц, на началах конституционных".

По данным исследователя той эпохи Михаила Сафонова, имелся и другой проект, разработанный генерал-прокурором и поэтом Гаврилой Державиным.

Два взгляда

Вольтер называл Екатерину II философом на троне, а Пушкин - Тартюфом в юбке и короне.

Провозглашение с высоты престола невиданных в России идей о верховенстве закона, неотъемлемых правах человека, обязанностях правителя перед нацией, употребление слов "свобода" и "граждане" уже были большим делом.

По крайней мере, дворяне читали "Наказ", и лучшие из них что-то из него да вынесли.

Опыт каких-никаких выборов и составления наказов тоже способствовал формированию гражданского общества.

Но результат оказался разочаровывающе мал. Еще один исторический шанс был упущен.

Расхождение слова и дела требовалось объяснить - если не своим подданным, то Европе.

В "Наказе" Екатерина обосновала необходимость самодержавия размерами страны. При этом всю жизнь более всего пеклась о "расширении пределов", да еще изволила шутить: "Слава Богу, что у нас хоть на севере Ледовитый океан, а то бы никаких войск не хватило!"

И сегодня популярен тезис, что без "вертикали власти" Россия всенепременно "распадется на удельные княжества".

Другой аргумент, по сию пору используемый российскими консерваторами, а впервые опробованный Екатериной в заочном общении с Дидро: лично она все понимает, да общество не созрело.

"Бумага терпит все - она белая, гладкая и не представляет препятствий ни вашему возвышенному уму, ни воображению. Я же, бедная императрица, работаю для людей, а они чрезвычайно чувствительны и щепетильны", - писала она.

Из текста большого "Наказа" очевидно, что Екатерина хотела не демократии, а реформы правосудия, что для начала было бы, возможно, и неплохо.

Но декларации ушли в песок, поскольку Екатерина ради стабильности терпела коррупцию, если человек не нарушал личной лояльности.

Генерал-прокурор Глебов, которого она сама называла "плутом и мошенником", был лишь освобожден от должности, а на его преемника Александра Вяземского, который не брал взяток, все смотрели как на чудо.

Екатерина первой высказала распространенное в России мнение, будто лучше оставить жулика на его месте, чем менять на другого, который "еще не наворовался".

Петербургский историк Андрей Буровский утверждает, что восторженное отношение к Екатерине создало дворянство, которое она избаловала фантастическими привилегиями, и что императрица цинично использовала либеральную риторику и европейских мыслителей, как несколькими годами раньше - авторитет в гвардии братьев Орловых.

Его коллега Евгений Анисимов полагает, что Екатерина, как и многие правители России до и после нее, искренне хотела что-то улучшить - пока не требовалось делиться властью.

Похожие темы

Новости по теме