25 лет распада СССР: ностальгия по советскому джазу

Джаз-оркестр на праздновании 50-летия СССР. Львов. 1972 г. Правообладатель иллюстрации RIAN
Image caption Джаз-оркестр на праздновании 50-летия СССР. Львов. 1972 г.

Распад СССР в декабре 1991 года и сегодня, 25 лет спустя, вызывает крайне противоречивые мнения. Для одних это - крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века. Для других - долгожданный и вожделенный крах "тюрьмы народов".

Не прибегая к крайностям и осторожно воздерживаясь от политических оценок, я хочу вспомнить о вещах, к политике прямого отношения не имевших, но о существовании которых в советские годы я вспоминаю с непреходящей ностальгией. Одна из них - советский джаз.

Где он, советский джаз?

Парадокс состоит в том, что при всей непроницаемости отделявшего Советский Союз от Запада железного занавеса в советскую пору узнать о музыкантах и услышать музыку американского джаза было куда проще, чем получить хоть какую-нибудь информацию о джазе отечественном. Особенно если ты жил, как я, в начале 70-х вдали от столиц и, соответственно, крупных джазовых центров.

Американский джаз слушали по "Голосу Америки", точнее даже Voice of America - так как русская служба джазом своих слушателей не баловала. Зато Jazz Hour с несравненным густым баритоном Уиллиса Коновера каждый вечер в 23:15, как магнитом, притягивал к радиоприемнику.

Чуть позже появилась программа "Джаз" и на Русской службе Би-би-си. Ее ведущий Алексей Леонидов (Леонид Фейгин) был проповедником авангарда, сильно расширял общий диапазон и кругозор, ввел в поле зрения не только американцев, но и европейцев - в первую очередь британцев.

Ни тот, ни другой, впрочем, несмотря на естественный интерес своих слушателей к доморощенной музыке (аудитория Jazz Hour находилась главным образом в Восточной Европе, и куда более толерантная к джазу социалистическая Польша вручила Коноверу в 1977 году орден "За заслуги перед польской культурой"), о джазе в СССР почти не рассказывали.

Алексей Леонидов, правда, довольно скоро исправился - но не раньше, чем в 1979-м, с появлением его собственной фирмы Leo Records, на которой, заполняя лакуны суперконсервативной "Мелодии", он стал издавать записи советского джазового авангарда - трио Ганелина, Сергея Курехина, Анатолия Вапирова.

Была еще третья программа польского радио, со специальными, обширными, многочасовыми джазовыми программами. Если Коновер был приверженцем джазового мейнстрима, традиции, Фейгин - авангарда, то поляки знакомили с только появившимся и тогда невероятно актуальным джаз-роком и импрессионистским джазом мюнхенской фирмы ECM. Джаза советского для них, впрочем, не существовало вовсе.

Редкие джазовые пластинки, появлявшиеся на прилавках магазинов, были широко известной, совершенно замечательной, но, увы, исключительно укорененной в безвозвратно ушедшем прошлом джазовой классикой - Луи Армстронг, Элла Фитцджеральд, Бенни Гудман, Каунт Бейси, Оскар Питерсон.

Правообладатель иллюстрации RIAN
Image caption Для большинства советских людей представление о джазе ограничивалось Леонидом Утесовым

Представление о советском джазе чуть ли не полностью ограничивались оркестром Леонида Утесова (даже тогда было ясно, что к джазу эта музыка имеет весьма отдаленное отношение). В телевизоре в качестве джаза изредка мелькал к тому времени сильно закостеневший оркестр Олега Лундстрема. Из более или менее современного вспоминается ансамбль "Мелодия" Георгия Гараняна, пианист Леонид Чижик, ансамбль "Арсенал" - вот, кажется, и всё.

Помню, какой сенсацией для меня стали привезенные в 76-77 году кем-то пластинки с радикальным авангардом трио Ганелина и этно-джазом ансамбля Анатолия Вапирова. Пластинки были в "слепых" конвертах, единственная скудная информация была на самом яблоке винилового диска и ограничивалась именем исполнителя.

Правообладатель иллюстрации RIAN
Image caption В начале 70-х саксофонист Алексей Козлов и его ансамбль "Арсенал" были проводниками передовых тогда идей джаз-рока в советском джазе

Первое упоминание этих артистов в прессе попалось мне на глаза в чешском журнале Melodie, на который, как и еще на пару-тройку журналов соцстран, я был подписан, чтобы получать вожделенную информацию об интересующей меня музыке.

Оттуда же, из чешской Melodie, я узнал о существовании в Ленинграде загадочного и столь манящего джаз-клуба "Квадрат".

Разумеется, о получении западных журналов можно было только мечтать.

Советская пресса, радио и телевидение говорили о джазе даже меньше, чем о, казалось, куда более опасном и идеологически подрывном роке. Джаз, в отличие от рока, к тому времени никто уже не запрещал. Его просто игнорировали. Железный занавес внутри страны работал не менее эффективно, чем на ее границах.

Открытия одно за другим

В столицах, однако, ситуация была совершенно иной. Об этом я, разумеется, догадывался, и сразу же понял, переехав в августе 1978-го в Ленинград.

Уже в октябре я ходил на все без исключения концерты первого грандиозного Ленинградского джазового фестиваля (свое название "Осенние ритмы" он получил только через год), который организовал и концерты которого вел несравненный Владимир Фейертаг.

Открытия одно за другим: помимо уже известных мне трио Ганелина и ансамбля Вапирова, великолепная джаз-группа "Архангельск", москвичи Герман Лукъянов и Игорь Бриль, бакинец Вагиф Мустафа-заде и многие-многие другие.

Тут же на фестивале я увидел и столик джаз-клуба "Квадрат" с продажей абонементов на лекции-концерты клуба. Абонемент я мгновенно купил и уже через неделю стал полноправным членом "Квадрата".

Я узнал о существовании и тут же добыл себе изданную оказывается еще в 1972 году книгу одного из патриархов отечественной джазовой журналистики Алексея Баташева "Советский джаз".

Тут же подоспела и пластинка первого Всесоюзного джазового фестиваля в Тбилиси с группами из Грузии, Азербайджана, Литвы, Эстонии, России.

Оказалось, советский джаз существует!

Я окунулся в самую гущу его. Ленинград был тогда по праву центром джазового движения страны. Именно здесь еще в 1958 году появился первый в стране джаз-клуб Д-58, затем преобразившийся в "Квадрат", гордым членом которого я себя уже ощущал.

Оказывается, клуб издавал машинописный, существовавший на грани запретного самиздата регулярный джазовый журнал "Квадрат", освещавший бытование и проблематику актуального джаза - и на его родине в Америке, и в Европе, и, конечно же, в СССР.

Джаз-самиздат существовал также и в Москве ("Панорама"), и Свердловске ("Эхо"), и в Новосибирске. Энтузиаст из Воронежа Юрий Верменич самозабвенно переводил джазовые книги, которые затем в машинописных копиях распространялись по всей стране.

Скрытая под поверхностью официоза и почти недоступная для непосвященных планета советского джаза постепенно раскрывалась во всем своем географическом, стилистическом и этническом многообразии.

Внутрисоюзный джазовый интернационал

Мне повезло. Заглохшая было в 70-е после разгрома "оттепели" (пиком оттепельного джаза в СССР был вошедший в легенды Таллинский фестиваль 1967 года, на который приехал звездный и невероятной актуальный тогда квартет Чарльза Ллойда с Китом Джарретом и Джеком ДеДжонеттом) джазовая жизнь стала на рубеже 70-х и 80-х активно пробуждаться.

Фестивали росли по стране, как грибы: уже не только Москва и Ленинград, но и Рига, Донецк, Ярославль, Новосибирск, Ростов-на-Дону, Красноярск, даже совсем небольшие и, казалось, безнадежно провинциальные Апатиты или Абакан превращались в джазовые центры.

Запад был по-прежнему безнадежно отрезан. И даже не только Запад, но и (в политическом смысле) Восток. В 1982 году неугомонному Владимиру Фейертагу удалось по линии общества дружбы СССР-ГДР заполучить на очередной фестиваль "Осенние ритмы" группу восточногерманских джазовых авангардистов. В ГДР при всей идеологической и политической жесткости даже на самые радикальные музыкальные эксперименты смотрели сквозь пальцы.

И, хотя "Осенние ритмы" были совершенно официальным, проводившимся под эгидой Ленконцерта мероприятием, бдительные советские власти включить гэдээровцев в программу не разрешили.

Максимум, чего удалось добиться Фейертагу, - это разрешения на участие гостей в послефестивальном джем-сейшне. Но тут вмешалась внезапная кончина Брежнева, и фестиваль, едва начавшись, был из-за траура отменен. Джем проводили совершенно подпольно, в обособленном деревенском доме за городом - но это отдельная увлекательная история.

Правообладатель иллюстрации RIAN
Image caption "Ленинградский диксиленд" был одним из немногих советских джазовых ансамблей, допущенных к зарубежным гастролям

С выездами за рубеж было еще сложнее.

Считанные ансамбли - "Ленинградский диксиленд", московские "Арсенал" и "Аллегро", вильнюсское трио Ганелина - были допущены до зарубежных гастролей. Попытки западных фестивальных продюсеров заполучить кого-нибудь еще натыкались на непробиваемую стену Госконцерта: "Пианиста Сергея Курехина в наших списках нет. Отправляем вам вместо него Леонида Чижика" - подобные ответы были не редкость.

Джаз при этом - искусство невероятно открытое. Бесконечные коллаборации, впитывание самых разнообразных и поначалу кажущихся чужеродными этнических, стилистических влияний - часть его сущности и его природы. Он никогда не был искусством застывшим, статичным.

Нет худа без добра. Лишенные выхода наружу, за пределы СССР, советские музыканты создали свой собственный, внутрисоюзный "джазовый интернационал".

Правообладатель иллюстрации RIAN
Image caption Туркменский "Гунеш" - яркая краска в пестрой этнической палитре советского джаза

Суровые северные поморы из группы "Архангельск", сибиряки Сергей Беличенко и Владимир Толкачев, эстонцы Тыну Найсу и Лембит Саарсалу, латыши Раймондс Раубишко и Ивар Галениекс, одессит Юрий Кузнецов, молдавский еврей Михаил Альперин, узбекский еврей Семен Мордухаев, азербайджанец Вагиф Мустафа-заде, армяне Константин Орбелян и Татевик Оганесян, грузин Тамаз Курашвили, цыганка Валентина Пономарева, туркменский "Гунеш", тувинка Саинхо - все это и еще многое другое - краски яркого, пестрого, необычайно многообразного и захватывающе интересного музыкального полотна под названием "советский джаз".

Правообладатель иллюстрации RIAN
Image caption Перебравшийся в начале 70-х в Вильнюс свердловчанин Владимир Чекасин (справа) стал основоположником национальной школы литовского джаза. Слева - его ученик Витаутас Лабутис

А Литва! Оказавшиеся волей судьбы в Вильнюсе еврей Вячеслав Ганелин и два русских Владимира - Тарасов и Чекасин создали самобытную школу литовского джаза с Петрасом Вишняускасом, Витасом Лабутисом, Гедиминасом Лауринявичусом, Арвидасом Йоффе и многими-многими другими.

Все они кочевали от фестиваля к фестивалю - от литовского Бирштонаса на западе до Хабаровска на востоке, от Тбилиси и Баку на юге до Апатит на севере.

Зажатые неприветливой советской реальностью в тесные тиски советского пространства, музыканты явили на его просторах плодотворные творческие союзы, сплетения и переплетения, взаимообогащения и взаимовлияния.

Насаждавшееся сверху в противовес "тлетворному влиянию Запада" "народное творчество" самым чудодейственным образом совпало с шедшими в то время в мировом джазе поисками своего самобытного национального языка.

Волей-неволей Вагиф Мустафа-заде со своими джаз-мугамами, Герман Лукъянов с джазовыми частушками и сюитой "Иванушка-дурачок", ташкентский музыкант Олег Гоцкозик с "Восточной сиютой", переехавший из Кишинева в Москву ансамбль "Кварта" Михаила Альперина и Симона Ширмона со своими карпатско-клезмерскими мотивами, Вячеслав Гайворонский с "Русскими песнями" оказались в самом авангарде только возникавшего этно-джаза. Но все вместе они и многие другие составляли великолепную в своем ярком многообразии палитру советского джаза.

И опять мне повезло. Отколовшись от казавшегося нам консервативным "Квадрата", мы с Сергеем Курехиным создали Клуб современной музыки, проводили фестиваль, куда приглашали музыкантов, и они, соответственно, звали нас к себе.

Так что этот "джазовый интернационал" мне посчастливилось увидеть и испытать, что называется, из первых рук.

Конец на взлете

К концу 80-х советский джаз как единый эстетически-культурный и музыкальный феномен наконец-то сформировался и начал получать международное признание. В 1989 году Leo Records издала грандиозный и прекрасно оформленный восьмидисковый альбом Document. New Music from Russia, где слово Russia было привычным эвфемизмом для СССР.

Двое американских энтузиастов создали студию East Wind Records, переиздававшую джазовые записи советских музыкантов.

Перестройка постепенно сняла барьеры для выезда, и советские музыканты стали появляться на фестивалях и отправляться в гастрольные турне по Европе и Америке.

Правообладатель иллюстрации RIAN
Image caption Азиза Мустафа-заде - дочь великого азербайджанского пианиста Вагифа Мустафа-заде - звезда фестиваля советского джаза в Цюрихе в 1989 году

Кульминацией этого гастрольного бума стал крупнейший фестиваль Soviet Avant Jazz летом 1989 года в Цюрихе.

Ирония судьбы, однако, состояла в том, что именно на этом взлете советский джаз и настигла его внезапная и закономерная кончина.

Открытие границ неизбежно привело к массовой утечке талантов.

Правообладатель иллюстрации RIAN
Image caption Один из лучших советских джазовых контрабасистов Виктор Двоскин при первой возможности осел в Соединенных Штатах

Если в 70-е и 80-е годы за океан успешно перелетали лишь редкие советские джазовые птицы типа трубача Валерия Пономарева и саксофониста Игоря Бутмана, то в 90-е отток стал массовым: Николай Левиновский, Виктор Двоскин, Александр Сипягин, Дмитрий Баевский, Борис Козлов, Азиза Мустафа-заде - я называю лишь вершину айсберга, самых талантливых, удачных и преуспевших.

Анатолий Вапиров, Михаил Альперин, Леонид Чижик и многие другие предпочли Штатам Старый Свет: их тяготение к европейской композиционной музыке пришлось здесь куда более ко двору.

Многие - Вячеслав Ганелин, Леонид Пташка, Михаил Агрэ - осели в Израиле, в разной степени успешно вписавшись в еврейскую культурную и музыкальную традицию.

Но даже и это было не самым главным. Обретшие независимость бывшие республики устремились в центробежный полет. Всем - кому-то более, кому-то менее обоснованно - стало казаться, что новые, открывшие на Западе связи окажутся куда более плодотворны творчески и полезны карьерно, чем старые советские.

Джазовая жизнь в новых независимых странах отнюдь не утихла, во многих, наоборот, расцвела. Избавившись от удушающих объятий Госконцерта, фестивали и промоутеры в России, Литве, Украине, Грузии, Эстонии, Азербайджане сами, исходя из своих сил и связей, приглашают американских и европейских звезд.

Вот только друг друга больше не приглашают.

Новости по теме