Великое посольство: как Петр I рубил окно в Европу

  • 19 марта 2017
Царь Петр в Дептфорде (Дэниел Маклиз, британский художник XVIII века) Правообладатель иллюстрации Public domain
Image caption Царь Петр в Дептфорде (Дэниел Маклиз, британский художник XVIII века)

320 лет назад, 19-го (по старому стилю 9-го) марта 1697 года, Петр I выехал в Европу с "Великим посольством". То был первый в истории зарубежный визит главы российского государства.

Александр I находился за границей месяцами, Никита Хрущев неделями, но Петр установил рекорд: отсутствовал в Москве 1 год 5 месяцев и 16 дней. Загостился бы и подольше, да возникли особые обстоятельства.

Восемь лет на раскачку

Во время противостояния между Петром и Софьей в 1689-м году партия Нарышкиных считалась консервативной.

Следуя настоятельным рекомендациям матери и ее советников, Петр вел себя исключительно скромно и по старинному чину.

Никому в голову не приходило, что этот пребывавший дотоле в тени молодой царь станет чего-то реформировать.

Придя к власти, 17-летний Петр, по словам Алексея Толстого, "жадно кинулся к удовольствиям" и лишь через восемь лет, похоронив властную родительницу, всерьез задумался, что делать со страной.

Общее направление было ясно: европеизация. Но хотелось своими глазами поглядеть, насколько реальная Европа совпадает с представлениями о ней, навеянными поездками на Кукуй и в Архангельск, и что конкретно можно было бы перенять.

Из путешествия он вернулся, с точки зрения подданных, другим человеком: с первых же дней принялся насильно брить боярские бороды, вводить новую одежду, обычаи и летосчисление, расхаживать по улицам с дымящейся трубкой в зубах. Не случайно возникла легенда, что "царя в Неметчине подменили".

Двусмысленная ситуация

Официально великими послами были назначены фаворит Петра Франц Лефорт, боярин Федор Головин и опытный дипломат Прокофий Возницын.

Их сопровождала свита из 20 дворян и 35 так называемых волонтеров, одним из которых был царь, путешествовавший с паспортом на имя бомбардира (младшего артиллерийского офицера) Петра Михайлова.

Во время аудиенции у австрийского императора Леопольда тот, как положено, спросил послов о здравии их государя. Государь в это время стоял навытяжку за спиной Лефорта в преображенском мундире.

При этом об инкогнито не было и речи: хозяева повсюду прекрасно знали, с кем имеют дело.

Для подробного ознакомления с разными сторонами европейской жизни Петру требовались свобода рук и независимость от протокола.

Современный исследователь Андрей Буровский выдвигает лишь на первый взгляд парадоксальное предположение: Петру по его душевному складу вообще не нравилось быть монаршей особой. Власть-то он любил, а этикетом и церемониями тяготился, лучше всего чувствовал себя в роли ротного командира или лоцмана, и в Европе заимствовал культуру не дворцов, а таверн.

Многие очевидцы утверждают, что Петр, выпив, не раз говаривал: "Сбегу я от вас! Лучше в Голландии часовым мастером быть, чем у вас царем!"

14 ремесел

Систематического образования Петр не получил, читать и подолгу с кем-то беседовать не любил. Зато был ненасытен до зрительных впечатлений и с удовольствием работал руками.

Слова "знаю 14 ремесел" и "сам буду плотничать, бояр моих заставлю гвозди вбивать" он произнес в беседе с двумя высокообразованными и высокопоставленными дамами как раз во время Великого посольства.

По-настоящему никто не считал, но похоже на правду. Занимался он этим не только затем, чтобы подать пример боярам, хотя, вероятно, и такое соображение приходило ему в голову, а потому что самому нравилось.

В Пиллау (ныне город Балтийск Калининградской области) Петр практиковался в пушечной стрельбе под руководством подполковника фон Штернфельда, который выдал ему аттестат: "Господин Петр Михайлов везде за исправного, осторожного, благоискусного, мужественного и бесстрашного огнестрельного мастера и художника признаваем и почитаем быть может".

Добравшись 18 августа 1697 года до Голландии, сразу отправился в Заандам, где под именем Петра Михайлова поступил плотником на судоверфь Линста Рогге.

Царь-плотник

Деревянный домик на улице Кримп, где квартировал Петр, превращен в музей. Царь попросил постелить ему в стенном шкафу. По необъяснимой прихоти, ему нравилось спать в маленьких помещениях с низкими потолками.

В Заандаме Петр провел всего неделю. Городок был небольшой, некоторые мастера трудились раньше на воронежской верфи, и русского царя сразу узнали. Взрослые и дети принялись бегать за ним по улицам, тыкая пальцами.

Самому назойливому голландцу Петр отвесил затрещину. Толпа расхохоталась: "Браво, ты пожалован в рыцари!"

На купленной парусной лодке Петр дошел до Амстердама, и при помощи бургомистра Николааса Витсена, бывавшего в России и имевшего с ней деловые связи, поступил рабочим на верфь голландской Ост-Индской компании.

Администрация верфи специально заложила новый фрегат "Петр и Павел", чтобы высокий гость и его волонтеры могли под руководством местных мастеров построить его от киля до клотика. Через три месяца корабль был спущен на воду.

Но на этом любезность голландцев закончилась. Они охотно учили русских плотницкому делу, а, по выражению Петра, "корабельную пропорцию" раскрывать не хотели.

6 января 1698 года Петр отправился в Англию, где на королевской верфи в Дептфорде знаменитый кораблестроитель Энтони Дин поделился с ним желанными ноу-хау.

Британия и Нидерланды имели в то время общего правителя - Вильгельма Оранского.

В туманном Альбионе Петр провел три месяца. Именно эта часть поездки оставила больше всего воспоминаний и подробностей.

Прикладные интересы

Петр тяготел, прежде всего, к протестантской северной Европе. Во Франции, Испании и Италии не было таких технических специалистов, а искусство и гуманитарные знания его не занимали.

Он изумил Вильгельма Оранского, оставив совершенно без внимания прекрасную картинную галерею Кенсингтонского дворца, зато сугубо заинтересовавшись барометром в кабинете короля.

В Лондоне, Портсмуте и Вуличе Петр осматривал арсеналы, доки, мастерские, кабинеты редкостей. Несколько раз ездил на военные корабли и детально вникал в их устройство. Дважды, к ужасу спутников, заходил в англиканские церкви, и даже причастился.

Епископ Солсберийский Джилберт Бернет пожелал встретиться с "царем варваров", чтобы попытаться убедить его в преимуществах англиканского вероучения. "Он или погибнет, или станет великим человеком", - написал епископ знакомому.

С пребыванием Петра в Англии связано начало массового курения в России. Лорд Кармартен пригласил его на обед и получил разрешение ввезти три тысячи бочек трубочного табака, авансом перечислив в царскую казну 20 тысяч фунтов.

Петр часто катался по Темзе на подаренной королем яхте. Посетил Гринвичскую обсерваторию, Монетный двор, Лондонское королевское общество по распространению знаний о природе, Оксфордский университет.

Побывал также на заседании парламента. И не одобрил: "Зело парламентом король их стеснен".

Подобно многим правителям России до и после него, он всю жизнь пытался решить задачу о квадратуре круга: как взять у Запада материальные достижения, не беря права человека и верховенство закона. В результате, по мнению многих историков, приблизил Россию к Европе по форме и отдалил по содержанию. Свободы при нем стало меньше, чем при первых Романовых.

Высокая политика

Помимо удовлетворения любознательности молодого царя, Великое посольство имело конкретную дипломатическую задачу: привлечь Англию, Голландию и Венецианскую республику в союз против Турции и убедить императора Леопольда не заключать с турками сепаратного мира без России.

Тогда назревала схватка за вакантный испанский престол между наследниками из династий французских Бурбонов и австрийских Габсбургов. Главные морские и колониальные конкуренты Людовика XIV - Британия и Нидерланды - готовились поддержать Австрию и посредничали в мирных переговорах между Стамбулом и Веной, чтобы последняя освободила руки для другой войны.

Разговоры о всеевропейском альянсе против "врагов Креста Господня" не заинтересовали ни Вильгельма Оранского, ни Леопольда.

В результате вскоре после завершения Великого посольства с турками пришлось мириться, не добившись того, чего хотели, а именно Керчи. Но внимание Петра уже переключилось на северное направление.

Не сформировав антитурецкого альянса, Великое посольство заложило основу альянса антишведского.

По пути домой Петр провел три дня в обществе саксонского курфюрста Августа Сильного, недавно избранного при поддержке Москвы на польский престол (свое прозвище этот мот и бонвиван получил за то, что, лишь по достоверным данным, являлся отцом семидесяти детей).

Между двумя примерными ровесниками возникла, как говорят в наши дни, "личная химия". Тайный договор о совместной войне со Швецией был подписан 1 ноября 1699 года.

В этой же поездке у Петра впервые "вырос зуб" на шведов.

Принадлежавшая им Рига стала первым после пересечения границы и единственным в Европе городом, где губернатор предпочел сделать вид, будто не знает, кто такой Петр Михайлов, не оказал гостю никакого почета и не разрешил осмотреть укрепления.

Через 12 лет, осадив Ригу и лично произведя три первых пушечных выстрела, Петр написал Меншикову: "Тако Господь Бог сподобил нам видеть начало отмщения сему проклятому месту".

Зародился и еще один будущий союз. В мае 1697 года Петра со всем радушием принял в Кенигсберге бранденбургский курфюрст Фридрих, готовившийся, вопреки Австрии и Ватикану, провозгласить себя королем Прусским и перенести столицу в Берлин.

Петр, не желавший ссориться с австрийцами, военной помощи не обещал, но заключил с курфюрстом торговое соглашение. После этого российско-прусские отношения более полутораста лет носили самый сердечный характер, не считая Семилетней войны 1756-1763 годов.

В разных странах посольство завербовало для работы в России около 700 специалистов.

Чудно время провели

Путешествие Петра сопровождалось выходками, с которыми берлинская "Калинка" Бориса Ельцина, как говорится, рядом не стояла.

В восточно-прусском Коппенбурге "Петра Михайлова" пригласили на неформальный ужин курфюрстина бранденбургская Софья-Шарлотта и гостившая у нее мать, курфюрстина ганноверская София.

Поговорив про 14 ремесел, Петр в подпитии принялся рассказывать утонченным дамам, как пытал людей: "У вас королями быть разлюбезное дело, а наш народ до того упрям - у иного мясо до костей под кнутом слезет, а он все кряхтит, да запирается".

В Голландии при посещении знаменитого анатомического кабинета профессора Рюйша, заметив на лицах спутников брезгливые гримасы, гневно закричал на них и велел грызть зубами препарируемый труп.

Позднее осерчал на двух дворян из свиты (за что, история умалчивает) и потребовал у голландцев палача и плаху. Хозяева с трудом его отговорили, пообещав взамен отправить опальных в вечную ссылку на Яву. Несчастных действительно посадили на корабль, их дальнейшая судьба неизвестна.

В Дептфорде Петр с приближенными привели предоставленный им частный дом в такое состояние, что хозяин позднее получил с правительства в виде компенсации 350 фунтов - по тем временам, большие деньги.

Особенно впечатлила соседей "русская забава": кто-нибудь забирался в тачку, а остальные, гикая и гогоча, разгоняли ее по газону, чтобы импровизированный снаряд с треском врезался в живую изгородь.

Английских питейных заведений, одно из которых по сей день зовется "Таверной русского царя", Петру показалось мало, и он смастерил самогонный аппарат.

Реакция европейцев была разной. Некоторым импонировали первобытная энергия, непосредственность и любознательность, а жестокость и невоспитанность они списывали на "русское варварство".

"Мне понравилась его естественность. Это человек очень хороший и одновременно очень дурной. В нравственном отношении он полный представитель своей страны", - записала в дневнике Софья-Шарлотта.

"Жаждущие экзотики курфюрстины сочли Петра "очаровательно диким". К сожалению, они стали судить по Петру обо всей России, заложив тем самым отвратительную традицию видеть в нас своего рода "белых папуасов", - комментирует профессор Буровский.

Домой!

Последним пунктом программы значилась Венецианская республика.

После дипломатических неудач в Утрехте и Вене Петр собирался туда без энтузиазма. А тут пришли вести о стрелецком бунте.

Хотя князь-кесарь Федор Ромодановский доложил, что волнения уже подавлены, Петр, оставив для продолжения вялотекущих переговоров Возницына и сделав лишь одну короткую остановку для встречи с Августом Сильным, в сопровождении Лефорта, Головина и Меншикова поскакал в Москву - вершить розыск и расправу.

Новости по теме