"Пятый этаж": как долго продержится без реформ экономика России?

  • 1 марта 2017
Игорь Левитин, Дмитрий Медведев и Сергей Шойгу Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Судя по бюджету, Россия будет тратить на оборону меньше, чем Саудовская Аравия, говорят эксперты

Как рассказали Би-би-си сотрудники Московской государственной консерватории, им и их коллегам не платят зарплату уже два месяца.

Похожая ситуация сложилась и в других культурных учреждениях. Министерство культуры, в свою очередь, объяснило задержки техническими проблемами.

Ситуация отнюдь не уникальная: задержки зарплаты, если верить региональным СМИ, сегодня происходят по всей России, причем в числе пострадавших представители самых разных профессий.

Еще в июле прошлого года министерство финансов России предупредило, что без экономических реформ к концу этого года у государства может не остаться денег на выплату зарплат. Реформ, однако, не видно...

Чем долги по зарплате могут грозить российскому государству?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует с профессором Института экономики РАН Иваном Стариковым и директором программы "Экономическая политика" Московского Центра Карнеги Андреем Мовчаном.

Михаил Смотряев: Предупреждение, прозвучавшее в конце июля прошлого года о том, что экономические проблемы, невозможность платить зарплаты и отсутствие реформ увязаны были напрямую.

Тогда выступила заместитель министра финансов России Татьяна Нестеренко. Интересно прозвучало заявление на инвестиционном форуме в Сочи премьер-министра Дмитрия Медведева, который выдвинул неожиданную идею: новый план правительства должен содержать дополнительные меры по трансформации структуры экономики, росту несырьевого экспорта, реализации новых инвестиционных проектов, а также опережающему развитию малых и средних предприятий.

С одной стороны все это выглядит гладко, если назрела необходимость в реформах, и если их не провести, будет совсем плохо, с другой стороны, есть даже какое-то представление о реформах. Но за истекшие уже 8 месяцев с того момента, ничего фундаментально в российской экономике, в ее видении в кабинете, не изменилось. И в этой связи говорить о том, что кризис пройден, и все бюджетники получат зарплату и на этом успокоятся, нельзя?

Иван Стариков: Если мы пережили астрономическую зиму, то политическую и экономическую - есть еще много вопросов. Главная проблема, с которой пытается бороться российское правительство - чрезмерное укрепление рубля. От этого зависят, во-первых, доходы бюджета.

Во-вторых, как человек, который имеет отношение к экономике сельского хозяйства, я вижу, что нам до посевной нужно вытолкнуть из страны срочно 20 млн тонн зерна. Экспорт практически остановился, соответственно, такая дилемма, очень сложная. В сфере трейд-операций за валюту покупались с низкой ставкой облигации с высокой процентной ставкой.

Как только держатели этих облигаций почувствовали, что серьезно решили ослабить рубль, они начнут их сбрасывать, удержать низкую инфляцию может не удаться, и все может пойти по самому печальному пути. Именно по этой причине Банк России держит высокую ключевую ставку при официальной инфляции 5,4 за прошлый год.

В этом смысле мне кажется, что правительство России и Центральный Банк надеются, что все рассосется.

М.С.: Об этом и хотелось побеседовать. Возвращаясь к заявлению Медведева, во-первых, сказал он тогда, надо разработать механизм, который упростит хеджирование валютных рисков для российских экспортеров, у нас этого механизма просто нет.

При том, что по оценкам экономистов, российский несырьевой экспорт, если исключить вооружения, составляет условно 20 млрд в год. Конечно, отсутствие механизма хеджирования, при том, что я не уверен, что все люди в правительстве хорошо понимают, что это такое, это очень важно и нужно, но вряд ли можно считать первостепенной задачей.

Когда мы затрагиваем экономические аспекты существования российской экономики в последние несколько лет, мы довольно много говорим о том, что нельзя сказать, что реформы не ведутся, но такое ощущение, что не только одна рука не знает, что делает другая, но и в пределах пальцев одной руки разночтения?

Единого, системного подхода к реформам нет, более того, на верхних этажах Кремля присутствует понимание, что экономические и политические реформы друг с другом никак не связаны, достаточно восстановить экономику, и политику можно не трогать, судебную систему можно не трогать, ничего остального можно не делать, и все само собой заработает.

Андрей Мовчан: У нас очень любят термины, которые не имеют четкого определения. Не очень понятно, что у нас называется реформами. Стране катастрофически не хватает повышения уровня доверия между экономическими агентами. Это определяется системой правоприменения и системой права самой по себе.

Это то, что надо реформировать. Мы видим десятки примеров, что, когда эти системы реформируются, то даже без особого внимания правительства к экономике она растет. Вместо этого в нашей стране делается ровно обратное.

Строятся потемкинские деревни различных систем изменения взаимоотношения собственников и государства. Делаются попытки перестраивать налоговую систему, консолидировать у государства активы, даже попытки предложить государству просто тупо печатать деньги и раздавать заинтересованным агентам, чтобы как бы оживить экономику.

С завидным постоянством, ровно то, чего делать не надо, бесполезно или вредно. Поэтому я бы о реформах не говорил. Никаких реформ, конечно, нет. Последняя реформа, которая в России делалась, плохо или хорошо, - в середине 90-х годов. С тех пор ситуация заморожена, а ситуация с правоприменением становится только хуже. Никакого нормального надзора за этим нет, как и любая система, без хорошего надзора она разваливается.

Что касается состояния экономики на фоне отсутствия реформ, мы как были нефтяной компанией с большой социальной нагрузкой, так и остаемся. Ресурсов у нас сейчас более-менее достаточно. И с дорогим, и с дешевым рублем.

Ситуация с рублем значительно стабильнее, чем даже хотелось бы правительству, и тот кери-трейд, про который сейчас много говорят, и которого почему-то боятся, составляет не больше 25 млрд долларов в общем объеме...

Это при начале падения рубля, по непонятным причинам, потому что сейчас причин для этого нет, это примерно 2,5 - 3 млрд долларов проблем на рынке. А это сумма меньше, чем Минфин сейчас покупает валюту, и они, конечно, не окажут никакого влияния дополнительного, катализирующего, на движение курса на инфляцию, даже говорить не о чем.

Инфляция низкая, потому что у нас очень низкие объемы производства, ВВП сильно падает, если вы посмотрите, даже попытка заявить, что он сейчас стабилизировался, происходит на фоне роста стоимости нефти, а каждый доллар нефти - это четверть процента ВВП у нас.

И увеличение на 10-15% гособоронзаказа, это тоже прибавляет ВВП, но не в экономику, потому, что производится по гособоронзаказу, может только взорваться или заржаветь, оно не производит экономику дальше.

На фоне этого падения производства и потребления, и дистрибуции, и скорости оборота денег, мы имеем низкую инфляцию, потому что инфляция - это, прежде всего, признак роста спроса, а спрос падает.

Почему у нас высокий процент в экономике, несмотря на низкую инфляцию, и высокая ставка рефинансирования? Потому что разницу составляет оценка рисков экономики.

Как известно, ставка процента складывается из операционного процента и процента за риск. Риски очень высокие, мы все это знаем, достаточно посмотреть новости, чтобы узнать, что у нас бывает с предпринимателями, причем самого разного калибра и в самых разных областях.

И пока эти риски будут высокими, к нам не будут приходить инвестиции, и даже на кери-трейд, как видите, не очень много, и не будет увеличиваться производство, и не будут увеличиваться продажи, в том числе и на внешнем рынке.

Так и будем продавать, что есть, там действительно у нас порядка 20 млрд долларов не оборонной и не сырьевой экспорт.

Это для страны, у которой ВВП больше триллиона, - конечно, совершенно позорная цифра. Мы впали в ситуацию более-менее смертельной стабильности. Даже задержки зарплат связаны не с тем, что у нас все очень плохо, у нас не так плохо, экономика стабилизировалась.

Это связано с тем, что огромная бюрократическая машина плохо работает, переваривает даже тот бюджет, который есть. Связи между регионами и центром тоже плохо организованы, регионы истощены, в центр выкачивается слишком много денег из регионов, поэтому может быть ситуация, когда в центре денег хватает, а в регионе не хватает, даже на зарплату.

Но серьезных протестов пока нет, социальная активность населения еще не началась, за нынешнюю власть еще готово голосовать подавляющее большинство, поэтому сейчас никто не думает о том, что что-то надо делать.

М.С.: Если взглянуть на подшивки региональных изданий за последние две недели, - и Мурманск, и Ямал перед вахтовиками, но там частично долги погашены. И в Приморье не получают с начала года зарплату, и в Ставрополье наконец-то долги по зарплате в 500 тыс. рублей. Правда, всего. Какая-то компания погасила.

И в Краснодаре спортсменам наконец-то сегодня заплатили долги чуть ли не за прошлый год. И список можно продолжать: там десятки, если не сотни, наименований.

Можно предположить, что во всех этих случаях замешана бюрократия. Я не сомневаюсь, что так оно и есть, но является ли это единственной причиной, почему бюджетникам не платят зарплаты, я не знаю. Подозреваю, что служащие Росгвардии свои не очень большие копейки наверняка получают исправно.

И.С.: Да, но с учетом того, что я услышал от Дмитрия Медведева по поводу, например, уровня безработицы в стране, то нас ждет очередное дело статистиков, как минимум.

Я посмотрел данные Росстата, с начала года на 185 тыс. человек уровень безработицы вырос.

Я бы здесь поспорил с уважаемым коллегой относительно того, что все достаточно стабильно пока.

Я вот в родном Новосибирске нахожусь, много здесь встреч провел. Здесь принято решение о повышении тарифов ЖКХ на 15%. Губернатор на себя ответственность взял.

Я посмотрел, что по существу происходит со структурой расходов домашних хозяйств. Больше половины на продуктовую корзину. Если добавить те тарифы, которые сейчас платятся за услуги ЖКХ, с учетом пятнадцати процентов роста, то, мягко говоря, денег не остается ни на что.

Я работал замминиста экономики в середине девяностых, 95-2001 год, и помню проблему с неплатежами. Я имею в виду, между собой предприятий. У меня нет убеждения, что у нас ситуация достаточно ровная.

Все может обрушиться в один момент. Посмотрите данные, как падает розничная торговля. Это косвенно связано, что почти 450 тыс. квадратных метров закрыто площадей продовольственного ритейла.

А если посмотреть данные, то они сегодня дают примерно 18-20% российского ВВП, а по количеству занятых это самая важная отрасль. И, если там сегодня начинается обвал, то мы с вами отчетливо представляем, что один из бюджетообразующих региональных налогов - налоги на доходы физических лиц.

Сегодня, когда у нас вроде бы уровень безработицы маленький, но тут абсолютно аморальная ситуация. Я был сегодня в родном районе, где родился, в сельском. И что я увидел и услышал? Большинство людей: максимальное пособие по безработице - 4800, минимально - 850 рублей.

В чем аморальность? В нормальных странах дети помогают своим престарелым родителям. У нас сегодня пенсионеры, особенно в сельских местностях, содержат своих детей, получая пенсию.

Если правительство обещало, что на 5,4% проиндексирует в соответствии с уровнем инфляции пенсии, которые не индексировались в прошлом году, то кто будет финансировать, с учетом укрепления рубля, уменьшением доходов федерального бюджета, кто будет покрывать дефицит пенсионного фонда?

Отдельным группам бюджетников в ряде регионов могут спровоцировать задержку пенсий, а это приведет к кумулятивному эффекту, потому что огромное количество людей, которые живут на пенсии своих родителей, окажутся без средств к существованию.

Поэтому программа Food Stamps, продуктовых марок, которую необходимо срочно запускать в России, отделить бедных от богатых, их порядка 20 млн, как минимум, наталкивается на политические ограничения, близкую президентскую кампанию.

И мои коллеги-экономисты спрашивают меня: а как ты себе представляешь - что, сейчас правительство России объявит о том, что вводит, по сути дела, продуктовые карточки? Но, если их не ввести, ситуация будет только усугубляться.

М.С.: Я хотел бы продолжить эти сомнения, потому что говорить о стабильности в условиях, когда реальные доходы падают, в зависимости от методики подсчета и удачного или неудачного месяца, речь идет о процентах или десятках, но, все равно, падают.

Что россияне экономят на еде все больше, и все большее количество, эти данные признают уже и государственные социологи, не говоря уже о Левада-центре.

В этих условиях, когда мы зависим от того, сколько долларов или рублей стоит баррель нефти, можно ожидать чего угодно. Понятно, что перед выборами в следующем году власть, может быть, и готова на какую-то стабилизацию ситуации из последних резервов, но и их может не хватить.

А представляете, нефть возьмет и неспровоцированно опять подешевеет до 30 долларов. И что тогда? Не является ли стабильность видимостью?

А.М.: Мы это специально считали - и год, и два назад, и сейчас. Ответ: и да, и нет. По краткосрочной перспективе - нет. У нас больше 400 млрд долларов золотовалютных резервов в стране, которые достаточно легко использовать, чтобы без разгона инфляции создавать рублевую денежную массу.

То есть в случае чего, на какое-то время, а это время измеряется годами, можно добыть деньги государству.

И даже не прибегая к использованию золотовалютных резервов, можно просто, за счет увеличения внутреннего долга, добыть достаточно много денег. Потому что можно и у населения, и у компаний (а сейчас и те, и другие никуда не хотят инвестировать, потому что просто реально некуда в стране инвестировать), взять свободные остатки денег.

Вы уже, наверное, слышали о создании народных ОФЗ, да и ненародных ОФЗ сейчас достаточно, их можно выпускать еще и еще. У нас порядка 300 миллиардов долларов -остатки частных лиц в системе. Это очень много, потому что годовой дефицит бюджета расчетный сегодня от 0 до 50 млрд долларов. И 50 млрд - в плохом варианте, когда нефть 35.

Это подразумевает, что мы не делаем никаких инвестиций в развитие. Что нужно повышать пенсионный возраст. Что государство так и будет задерживать выплаты, и платить по минимуму, и увеличивать тарифы как минимум вровень с инфляцией. Но эта жизнь, которую еще можно вести, мы считали: при нефти 35 - четыре-шесть лет, при нефти в 55 - восемь-десять лет.

Наше правительство известно экономностью и аккуратностью с точки зрения расхода денег, еще кудринское наследие. Я думаю, что они справятся, если не будет какой-то неприятной неожиданности. Будут ли они что-то делать?

Думаю, что нет, потому что вся их риторика и конструкция ситуации показывают, что они а) не умеют ничего делать и б) они не в состоянии ничего сделать с системой, которую они построили.

Если президент дает поручение приватизировать долю в Роснефти, а к нему приходит его доверенное лицо и руководитель этой компании и в лицо ему говорит, что вам, Владимир Владимирович, необходимо официально признать, что приватизация состоялась.

И президент это делает. Фактически закрывая глаза на то, что поручение выполнено формально. У нашей власти сейчас нет реальной власти над большой системой, над той, которая ориентирована на лояльность в обмен на неправовые возможности.

Поэтому никаких реформ, скорее всего, не будет. Эти 4-6 или 8-10 лет будем доживать до реального кризиса, а там, как обычно, посмотрим.

М.С.: Здесь возникает ключевой вопрос: а как долго эту ситуацию можно консервировать в тех пределах, которые вы назвали? Легко поверить, что на четыре, а лучше на шесть лет запаса хватит, но тут при условии, что не прилетит черный лебедь. Беда с этими лебедями в том, что последнее время они летают стаями, как броуновское движение, во всех направлениях.

Вот у нас в Белом доме черный лебедь сейчас сидит в Вашингтоне. И непонятно, не попросит ли в этом году, или следующем, министерство обороны побольше денег - увеличить военных заказ. В свете вчерашнего заявления Трампа о том, что он хочет увеличить военный бюджет США на 50 с лишним миллиардов долларов, это больше, чем вся российская оборонка, и такого можно ожидать.

Не являются ли оценки даже в 4-6 лет, не говоря уже о 8 или 10, излишне оптимистичными. Не стоит забывать, что еще четыре, шесть, а в худшем случае, десять лет такого ничегонеделания - это изготовление кризиса такой глубины, выбраться из которого будет практически невозможно?

А.М.: Давайте смотреть в ту сторону, откуда лебеди действительно летят. Трамп, скорее, серый гусь, а не черный лебедь. Ведет он себя на редкость хорошо, можно было ожидать, что будет хуже, судя по его речи в конгрессе, он вообще не собирается предпринимать ничего серьезного, чтобы изменялось статус-кво.

Министерство обороны у нас очень договороспособно. Судя по бюджету, мы будем тратить на оборону меньше, чем Саудовская Аравия, что не может не радовать меня как пацифиста.

А смотреть надо на Китай, поскольку там накапливается кризис перепроизводства инфраструктуры, они плохо справляются с ростом стоимости производства.

Если в Китае через три-четыре года вдруг начнется резкое замедление, и им придется серьезно изменять и объемы производства, и объемы строительства инфраструктуры, прежде всего, потому что это - нефть и металлы, и свою торговую политику, то может нефть стать и по 25 на какое-то время. А через 4 года мы будем это переносить тяжело, даже временно.

Такие вещи могут случиться, но Россия всегда была подвержена любым таким явлениям. Мы маленькая страна, у нас меньше 2% мирового ВВП, очень волатильная валюта, монопродукт, недиверсифицированный экспорт. Ничего нового в этом тоже нет.

И вы абсолютно правы, за 10 лет, если нам удастся прожить и в таком состоянии, мы давно пройдем точку невозврата. И придется кому-то, непонятно кому и какими средствами совершать уже не эволюцию, а экономическую революцию. Потому что ресурсов для международной конкуренции уже не будет совсем.

Но примеры таких действий есть. Например, Южная Корея, когда после тяжелых ситуаций 50 лет назад ВВП Южной Кореи был меньше, чем ВВП Северной Кореи.

За счет открывания рынков, приглашения инвесторов, принятия международной системы права, вливания себя, даже насильственного, в мировые рынки, Южной Корее удалось построить экономику, которая сейчас больше, чем российская, и значительно более эффективная.

Так что необязательно все должно окончиться гражданской войной, может просто надо будет, наконец, сделать то, что надо было сделать 20 лет назад.

М.С.: Ваш оптимизм мне импонирует, я и сам бы предпочел такой вариант развития событий, но у меня есть сомнения. Будет через десять лет гражданская война, русский бунт, бессмысленный и беспощадный, или южнокорейский сценарий?

И.С.: Здесь у меня с коллегой ключевое расхождение. У Александра Дольского есть в песне "Старинные часы" такие строчки: "Я бросил время на часы, но гирь достойных нет". У России точно нет десяти лет.

Поэтому, если в Китае перепроизводство инфраструктуры, то в России, которая уникально расположилась между Восточной Азией и Европой, между рынками с общем населением в 4 млрд потребителей - смотрите "Пространственную экономику", Нобелевская премия 2008 года - как раз недопроизводство инфраструктуры.

Поэтому, чтобы не было бессмысленного бунта, стране нужен крупный инфраструктурный проект, который вселит надежду в граждан, которые находятся в комплексе национального поражения и депрессии.

Россию надо проветрить от запаха безысходности и тихого угасания. Только это позволит избежать катастрофического исторического сценария. Особенно спустя 100 лет после известной революции.

М.С.: Мне нравятся ваши поэтические сравнения. Что касается методов проветривания России, тут возможны разные варианты. Сейчас я, скорее, в лагере пессимистов: подозреваю, что сделать это таким образом, чтобы никто не пострадал, скорее всего, не получится.


Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Новости по теме