От Москвы до Йоханнесбурга с двумя котами и пугливым лабрадором

  • 5 марта 2017
Эндрю Хардин с Лили

Прошло уже больше четверти века с тех пор, как я отправился в Москву попытать счастья в качестве журналиста. С собой у меня был рюкзак, русский разговорник, и я ждал приключений. Но чего я не ожидал встретить там, так это домашних животных.

Не прошло и года, как я услышал, что кто-то настойчиво скребется под дверью моей квартиры. Я открыл и нашел за дверью тощую бродячую рыжую кошку.

Грейс явилась ниоткуда, из темноты вонючей лестничной клетки и заявила (в той подчеркнуто равнодушной манере, в которой русские иногда разговаривают с незнакомцами) что мой дом ей вполне подойдет.

Ах, да. И еще она была беременна.

С той поры Грейс покидала мой дом лишь однажды - поскользнувшись на покрытом льдом подоконнике и пролетев три этажа вниз.

Ветеринар снисходительно объяснил мне по телефону, что для кошек смертельно только падение с пятого по 10 этаж: "Выше или ниже - абсолютно безопасно".

Ну, а кроме того, была зима. Так что под окнами были сугробы. Очень большие сугробы.

Почти 10 лет спустя Грейс, все такая же безмятежно-равнодушная, вместе с одним из своих сыновей совершала перелет вместе с нами из Москвы в Найроби.

Что такое Кения? Хорошая погода, дружелюбные незнакомцы и птицы, достаточно большие для того, чтобы унести зазевавшегося кота. И, конечно, дома с садом.

Неожиданно я понял, что могу завести собаку. Возможно, это даже необходимо.

Как и у наших соседей в Найроби, у нас был сторож, который бродил по саду с огромной палкой, пока мы не спали, а после он устраивался на двух стульях, чтобы прохрапеть весь остаток ночи. Возможно, собака могла бы нам помочь.

Мы привезли Лили из Карена, вальяжно-ленивого пригорода Найроби. Она родилась совсем недавно у пары лабрадоров Таму и Генерала Гордона.

Другие щенки из того же помета разошлись по семьям дипломатов и вскоре растолстели на корочках от сэндвичей, которые они добывали во время пикников в саду.

Лили очень быстро поняла, что охрана не входит в список ее умений.

Она получала удовольствие от поедания незнакомых предметов и игр с нашими детьми. При этом она до смерти боялась Грейс, что вполне можно было понять. Почти так же сильно она боялась темноты. И чужаков. А также диких животных.

Не то чтобы это было важным для нас. Большинство африканских собак - это просто собаки, вне зависимости от породы и темперамента. Это что-то, чего надо опасаться. Что-то, чем полиция и охрана пугает людей.

Так что, не исключаю, что наша восторженная Лили-блондинка невольно могла заставить пару-другую взломщиков передумать лезть в наш дом.

Как бы то ни было, через пару лет мы переехали в Сингапур. Маленький, безопасный и жаркий.

В безупречно чистом питомнике, где Лили провела три месяца карантина, был даже кондиционер.

У нас опять был сад. На этот раз его частыми гостями были змеи и большие ящерицы, широко раскрывавшие свои пасти.

Лили предпочитала не выходить наружу. Грейс тоже. К этому времени я хорошо познакомился со сложным, бессмысленным и дорогим миром международных перевозок домашних животных.

Передвижение внутри бывшего Советского Союза было довольно простым. Ветеринары легко и без проблем выдавали какие угодно справки задним числом и подделывали нужные сертификаты. Взяточничество было естественной частью этого процесса.

В Сингапуре, затем Таиланде, во время короткого пребывания во Франции, и сейчас в Южной Африке, я понял, что система перевозки домашних животных абсолютно непредсказуема.

Девять лет назад я сидел в кабинете ветеринара в Бангкоке с Грейс на коленях. Ей уже было 18 лет, ей оставалось жить несколько дней, и ее мучили боли. Я просил ветеринара усыпить ее. Ветеринар кивнул, сочувственно улыбнулся, а затем объяснил, что подобное обращение с животными идет вразрез с тайской культурой.

Image caption Грейс и ее сын в Москве

Я забрал Грейс домой. Она умерла. А неделю спустя ее проводили в иной мир надлежащим образом в буддийском храме, с угощением для бездомных животных. Мне отрадна мысль, что ее бы всё это нисколько не впечатлило.

Конечно, бумаги важны для международных перевозок животных. Но я познал фундаментальный, непреложный закон транспортировки домашних питомцев.

Чем строже и сложнее требования к перевозке - к паспортам, микрочипам, специальным клеткам и сборам - тем шире улыбки таможенных чиновников в аэропорту назначения, когда они откладывают ваше досье, даже не взглянув на все эти, с таким трудом добытые справки и сертификаты, чтобы погладить вновь прибывшего питомца.

На прошлой неделе я повел Лили к ветеринару здесь, в Йоханнесбурге. Ей 16, и - да, Лили, это так - она уже не очень тверда на ногах.

Лили повезло - она стала глуховата, так что летние грозы здесь больше не пугают ее до полусмерти.

В отличие от своих тайских коллег, местные ветеринары всегда готовы предложить усыпление. Иногда думаешь, что у них даже есть нормативы по усыплению. Однако на этот раз Лили всего лишь надо было подстричь когти.

Она сидит сейчас рядом со мной, пока я пишу эту статью. И приподнимает от любопытства свои большие уши. Моя кенийская старушка-космополит.

Новости по теме