Зачем российским университетам "духовная безопасность"?

  • 17 марта 2017
Церковь, Россия Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Церковь играет все большую роль в жизни российского государства и его граждан

На территории Свердловской области запущен пилотный проект по преподаванию в вузах предмета под названием "Основы духовной безопасности".

Курс, разработанный преподавателями Миссионерского института Екатеринбургской епархии, направлен на "противодействие деструктивному влиянию тоталитарных сект и экстремистских течений".

По словам одного из разработчиков, курс направлен в том числе и на то, чтобы "наших людей не спровоцировали, не вовлекли, а потом не бросили как использованную вещь, никому не нужную".

Именно это, по его мнению, произошло с молодежью, участвовавшей в протестах на Майдане в Киеве.

Разумеется, "Пятый этаж" не мог не заинтересоваться, как уберечь собственную духовность от влияния тоталитарных сект и особенно - экстремистских течений...

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев и обозреватель Би-би-си Александр Кан беседуют с историком Ириной Карацубой.

Михаил Смотряев: Сначала давайте посмотрим, на что, собственно, этот замечательный пилотный проект направлен. Правда, там речь идет о шести-восьми лекционных часах: религиозный политический экстремизм, духовно-нравственный идеал традиционных религий России, секты и сектантство. С одной стороны, выглядит это как-то несколько странно, как мне представляется, потому что как можно такую важную тему, как духовная безопасность, а пусть даже и ее основы, не вдаваясь в детали, уложить в какие-то жалкие восемь часов лекционного времени? Как вы думаете?

Ирина Карацуба: Если это ко мне вопрос, то, конечно, это все то, что называется "галопом по Европам". Восемь часов лекционного времени - это четыре лекции, это просто смешно.

М.С.: Алик?

Александр Кан: Что я должен сделать в качестве обозревателя по вопросам экстремизма?

М.С.: На самом деле я хотел каким-то образом вас вовлечь в разговор, вернуть в старые добрые времена еще большого "Пятого этажа", где мы меньше думали о духовной безопасности, и термин этот, кстати, еще был не придуман.

Ирина Владимировна, не так давно я обратил внимание: где-то в российских средствах массовой информации промелькнули сообщения о том, что уже первую диссертацию по теологии кто-то успешно защитил. Это теперь является дисциплиной в российских вузах. Защитив кандидатскую диссертацию, человек получил степень кандидата, по-моему, философских наук, хотя тема была вполне себе богословская. Это к вопросу о том, насколько далеко это все проникает в нашу жизнь, в наше образование.

Собственно предмет разговора, наверное, об этом. Тут, насколько я понимаю, можно - я уж не знаю - поспорить, но посетовать о том, что формально совершенно светское государство Россия, где религия отделена от государства, во всяком случае на уровне заявлений, судя по всему, таковым больше уже не является. Как вам кажется?

И.К.: Да, я согласна, у нас получается такое гибридно светское государство. Конечно, все те преференции, которые даются церкви, все те чудовищные юридические прецеденты, которые создавались с 2006 года, - я имею в виду суд над выставкой "Осторожно, религия" и осуждение ее кураторов. В итоге одна из них - Анна Альчук - при очень странных обстоятельствах погибла в Берлине. Берлинская полиция не пришла к окончательному выводу - это самоубийство, убийство или что? Но дело в том, что даже если это, предположим, было самоубийство, то это, конечно, что называется, доведение до самоубийства. Она постоянно получала, уже будучи за границей, угрозы от православных. Эта история с Анной Альчук - это страшненькая такая вещь.

Дальше - больше: дальше была вторая выставка в том же "Сахаровском центре", связанная с религией, - "Запретное искусство", дальше были Pussy Riot, сейчас у нас ловец покемонов Руслан Соколовский и вот этот какой-то страшненький курс. Я посмотрела в интернете объяснения тех, кто разрабатывал концепцию этого курса, в частности некоего Константина Корепанова, который там в Миссионерском институте в Екатеринбурге. Опять же это чудесно: город Екатеринбург, но Свердловской области. Это чудесно совершенно - к вопросу о богословии, теологии и всему прочему. Этот господин Корепанов замечательную вещь сказал, он сказал, что "для чего нам нужна безопасность? Помните, было такое произведение "Над пропастью во ржи"? Там как раз его главный герой говорит, что он бы хотел быть таким: вот по полю бегают дети, а он стоит у пропасти и пытается ловить этих детей, чтобы они не упали в пропасть. Чудесное отношение к людям, как к несмышленым детям, которые сами никогда не поймут, где опасность.

Поэтому господин Корепанов, Миссионерский институт (он, кстати говоря, выпускник православного Свято-Тихоновского университета в Москве) - вот именно они будут нас с вами ловить. Метафора нехорошая - "ловить". Это правильно, так же как в свое время, помните, была статья Виктора Черкесова, в которой обосновывалась идеология "чекизма". Там была такая фраза, что в 90-е годы Россия выжила только потому, что уцепилась за чекистский крюк.

М.С.: Там было "Россию подвесили на чекистский крюк".

И.К.: Да, подвесили, а сейчас нас ловят "над пропастью во ржи". Диссертацию по теологии пока не защитили, но вот-вот. Я как раз буквально позавчера смотрела, там сейчас две диссертации рассматриваются, и уже, наверное, будут какие-то степени докторов теологии, хотя, конечно, в наших условиях теология - это просто какое-то шапито, с нашей разорванной традицией. Россия, честно говоря, никогда не была сколько-нибудь продвинутой богословской страной в силу особенностей нашего отечественного православия. Оно не дало какую-то школу самостоятельных богословов - сильных, европейских, крупных.

Собственно говоря, господин Корепанов - я прочитала его интервью - не скрывает, что самое главное тут - не допустить "цветных" революций. Он собирается кого ловить-то "над пропастью во ржи"? Всех, кто хочет каких-то политических перемен, то есть это старое доброе - как Пятницкий это называл, какая у вас охота поклониться кулаку? - поклониться кулаку, теперь под видом духовной безопасности.

А.К.: Ирина Владимировна, не торопимся ли мы как-то слишком уж обобщать? Я смотрю на повод для нашего сегодняшнего разговора: курс, разработанный преподавателями Миссионерского института Екатеринбургской епархии, курс пилотный. Пока только разработан, но вроде бы запущен. Означает ли это - я понимаю, что интенции и намерения этих господ из Миссионерского института Екатеринбургской епархии именно таковы, какими вы их очень точно описали, - но можно ли говорить о том, что это уже выходит на некую тенденцию и на намерения на государственном уровне, на общегосударственном уровне? Мало ли кому там, в Миссионерском институте Екатеринбургской епархии, что взбредет на ум? Не торопимся ли мы уж слишком все это обобщать и говорить о влияниях и тенденциях на уровне всей России?

И.К.: Если бы этих тенденций, очень мощных, не было уже по крайней мере в течение десяти последних лет, то этот случай мог выглядеть каким-то забавным казусом: какой только чепухи в жизни не случается? Но это никакой не казус и не чепуха, это очень мощная тенденция, которая сформировалась... Знаете, я листала блоги студенческие, екатеринбургские, мне просто интересны были отзывы на прочитанные три или четыре лекции. В одном блоге очень хорошо было написано: "духовное предохранение".

А.К.: Контрацепция, духовная контрацепция.

И.К.: Духовная контрацепция - она уже давно у нас идет. Опять же те казусы, которые я перечислила, - что нельзя устраивать выставки с актуальным искусством, посвященным религиозным темам. Сразу вспоминается Илья Ефимович Репин, картину которого "Протодьякон" Третьяков купил только на условиях, что ему нельзя будет ее выставлять, потому что поклеп на церковь в чистом виде.

Давно уже, с начала 2000-х годов идет кампания, связанная с введением предмета "Основы православной культуры". Сейчас он уже называется что-то "Основы православной культуры и светской этики", там шесть модулей и уже несколько вариантов этого, надо сказать, во всех вариантах достаточно безумного, опасного и совершенно неконституционного учебника. Детям это начинают вбивать в голову с четвертого-пятого класса средней школы. Так что сейчас просто "вишенка на тортик": они это уже из средней школы перетаскивают в высшую школу.

Как раз одна из записей в блогах, которые я сегодня просмотрела, называлась так: "Ждите в вашем "универе" - в смысле "в университете" - ждите теперь везде этот предмет.

Опять же, что они понимают под опасностями, в чем заключается духовная безопасность? Там для начала, конечно, борьба с сектантством, с тоталитарными сетками. При этом у нас нет сколько-нибудь научного определения того, что такое секта, а тем более что такое тоталитарная секта. Если вы посмотрите труды нашего выдающегося по степени мракобесия, маразма Александра Дворкина, который об этом несколько книг написал, то все критерии, которые выделил Дворкин, полностью относятся к РПЦ МП - в плане тоталитарной секты. Секты, тоталитарные секты и естественно политический активизм и политические движения. Тут же приводится Майдан, "майданы" их больше всего волнуют.

М.С.: Майдан - это очень волнительно, я с вами согласен, видимо, с оранжевым цветом сложные ассоциации. Но тот самый Константин Корепанов, которого вы вспомнили, по-моему, вполне недвусмысленно объяснил - на самом деле не то что бы недвусмысленно, все-таки определенное поле для толкования оставил, - но давал интервью телеканалу и сказал: "Указываем некий набор превентивных мер, чтобы не залезать туда, куда залезать не надо, просто именно не залезать". Как хочешь, так и понимай.

Что касается проникновения этой специфической схемы воспитания в высшие учебные заведения, тут, надо сказать, Свердловская область отнюдь не чемпион. Когда мы впервые несколько лет назад прочитали про кафедру теологии в МИФИ, мы подумали - вот кто-то пошутил первого апреля - хотя это было совсем не первого апреля. Потом выяснилось, что это не шутка. Тогда мысль была, что если бы, скажем, кафедра теологии возникла в лондонском Империал-колледже или Массачусетском технологическом институте - это было бы, наверное, смело. Когда она возникает в МИФИ - тут мнения разделились. Это я к тому, что вряд ли это можно считать каким-то действительно новшеством или прорывом. Это местная инициатива, которая отличается от московской или от федеральной, если вспомнить, что такое МИФИ, только разве что скромностью размаха. Не размахнуться так в Екатеринбурге, как можно размахнуться в столице, хотя и третий город России. Что скажете?

И.К.: Екатеринбург, конечно, производит сильное впечатление. Я была там этой осенью в "Ельцин-центре": как его отстроили, перестроили, даже екатеринбургский аэропорт "Кольцово" производит очень сильное впечатление, скажу вам честно, полетав по городам и весям. Да, я думаю это не случайно.

Очень смешная история, когда в екатеринбургский храм-новодел построенный на месте, где был Ипатьевский дом и где была расстреляна царская семья, проникли два студента, которые каким-то образом зашли в ризницу, надели на себя облачение, взяли наперстный крест и пошли по храму делать селфи во всем этом облачении. Потом это, естественно, все выложили в интернет. Собственно говоря, это, очевидно, вопиющее покушение на нашу духовную безопасность, стало побудительным стимулом к тому, чтобы … Как-то, наверное, епархии нужно было оправдаться за все это, и они придумали этот курс лекций. Это, конечно, в русле этого идеологического наступления и в русле этих духовных скреп: наша духовная безопасность как одна из духовных скреп в общем-то шатающегося режима, так скажем.

М.С.: Ирина Владимировна, первая мысль, которая приходит в голову: "основы духовной безопасности" - чисто внешне вряд ли можно определить по этим трем словам, какой именно религии как формы защиты духовной безопасности отдается предпочтение, но по контексту понятно какой. Не будем забывать, сколько на территории России живет представителей других конфессий, которые могут резонно обидеться и сформулировать свою обиду самыми разными способами, включая в том числе и "майданные".

И.К.: Теоретически - да, а практически ситуация у нас такая, что мы наблюдаем трогательное единство основных, так называемых традиционных, конфессий (это тоже совершенно научно ничем не обоснованное понятие), а именно православия, ислама, иудаизма и буддизма. При этом католицизм, протестантизм, а также еще остальное, включая новые религиозные движения, - это все в мусорный ящик, нетрадиционное для России. Представители этих конфессий выше упомянутых очень трогательно слились в союзе с верховной властью.

Вы меня извините, я уже, наверное, в 789 раз цитирую Радищева, но лучше Радищева не скажешь: "Власть царска веру охраняет, власть царску вера утверждает, союзно общество гнетут". Их присутствие при всех наших церемониях, в том числе принятие Крыма так называемое в состав России, где тоже они все сидели, - они готовы оправдать любое преступление нашего режима. Не первое столетие они этим занимаются, скажем прямо.

На нашем довольно либеральном телеканале "Дождь" есть потрясающая передача, которая называется "Трудно быть богом", где представители трех конфессий - православия, иудаизма и ислама (надо сказать, что от православия там у нас Всеволод Чаплин известный) - обсуждают самые острые вопросы религиозной жизни с исключительно мракобесных позиций - все трое. Скажем, передачу про женщин можно послушать в церкви и вне церкви - это, конечно, большой привет всему, что было в ХХ веке: всему феминизму, вообще законодательству, всему чему угодно. Это такое очень трогательное единение на почве полного идеологического насилия и мракобесия.

Просто трогательно наблюдать эту передачу на ведущем либеральном канале. Ведет эту передачу, кстати говоря, Константин Эггерт - просто "незабудка над ручьем" он в этой передаче, просто "незабудка над ручьем", с чем его можно от души поздравить, потому что, конечно, роль у него совершенно офигенная.

М.С.: При случае мы, разумеется, передадим поздравления Константину Петровичу, но на самом деле одним телевидением здесь эта проблема не решается. Кстати, надо сказать, что я вдруг подумал, если взглянуть, скажем, на британский опыт, то тут, по-моему, в 2014 году разразился крупный скандал в Бирмингеме по поводу исламизации, как это называлось, тамошних школ. Расследование продолжалось какое-то количество времени, полетели головы, правда не буквальном смысле слова, конечно, но кого-то поувольняли. Наличие проблемы было признано, хотя в эпоху всепобеждающей толерантности, которая здесь нам, неграмотным, заменяет вашу духовность, об этом говорилось, наверное, меньше, чем случай того заслуживал.

Но проблема, Ирина Владимировна, согласитесь, не уникальна для России - этот некий "через заднюю дверь" вход религиозных учений во вполне себе до этого секулярную школьную программу. Тут мысль возникает: может быть, в этом нет ничего дурного, если это делать по уму?

И.К.: В свое время, когда я еще ходила в церковь и слушала проповеди замечательного отца Георгия Чистякова, как раз тогда началось наступление предмета "Основы православной культуры" на школу. Чистяков в одной проповеди сказал (я думаю, что это очень правильно было сказано): "Религия - это дело семьи и воскресной школы, а светская школа должна существовать вне религии", - сказал православный священник, один из лучших, близкий друг и последователь отца Александра Меня, большой друг владыки Антония Сурожского и вообще православный священник, о котором римский папа Иоанн Павел II как-то раз сказал: "Ежи - он его Ежи называл - Георгий, - я молюсь за тебя каждый день". Такая точка зрения очень, на мой взгляд, справедливая по поводу религиозного воспитания.

Что касается наступления или вторжения религии "через заднюю дверь": я все время вспоминала фотографии, скажем, Ирана или Афганистана, например, 75-го года, где все в мини-юбках и без всяких платков, и какого-нибудь 80 какого-то года, где все уже по другому выглядит. Это людям объяснили, какие у них ценности, возникли такие режимы, которым выгодно создать эти ценности. Это, в общем, изобретение традиции.

М.С.: Да, с одной стороны, не поспоришь с тем, что фотографии из Ирана, условно говоря, 70-го года и 80-го, наверное, существенно отличаются, но, с другой стороны, если посмотреть на то, что в Иране происходит сейчас, - определенный, хотя еще очень легкий, эфемерный отход от строгости, которую в свое время в 79-ом году привез с собой аятолла Хомейни, - он постепенно намечается. Дайте им еще лет 200, и все будет как раньше.


Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Новости по теме