На велосипеде по Ближнему Востоку: "Друзья не верили, что я вернусь"

  • 2 апреля 2017
Ребекка Лоу в Иране

Когда англичанка Ребекка Лоу отправилась в одиночку в Иран на велосипеде, ее друзья решили, что она не в своем уме. Но хотя ей пришлось столкнуться с приставаниями назойливых мужчин, страшной жарой и жестокой полицией, большая часть людей, с которыми она познакомилась во время путешествия, совершенно не вписывались в стереотипные представления.

В тот день, когда я отправилась из Лондона в путь длиной в 10 тысяч километров, который должен был привести меня в Тегеран, я была совершенно к этому не подготовлена.

Мое физическое состояние оставляло желать лучшего. У меня не было опыта использования велосипедных сумок. Я плохо ориентировалась на местности, а в последний раз ехала в гору шесть лет назад.

Но, несмотря на все свои сомнения, я была преисполнена намерения осуществить поставленную задачу. Мои цели были простыми - я хотела заполучить элегантные икры и узнать получше ту часть света, которую Запад всегда плохо себе представлял.

Больше всего мне хотелось показать, что значительная часть Ближнего Востока далека от того образа, который себе рисуют многие люди на Западе, думая, что это мир, где властвуют насилие и фанатичная вера. А также доказать, что женщина способна проехать по этому региону на обычном велосипеде.

Не все из моих друзей верили, что я способна на такое. "Мы думаем, что, ты скорее всего, погибнешь, - сказал мне приятель накануне отъезда. - Мы даем тебе 40 шансов на выживание".

Другие были настроены еще менее оптимистично.

Один человек в пабе заявил, что я - наивная дурочка, которая в лучшем случае закончит свои дни в канаве с отрубленной головой. Мой близкий друг отправил мне стихотворение Редьярда Киплинга "Если" и призвал меня оставаться спокойной, "когда теряют головы вокруг".

Но я сохраняла относительную уверенность в себе. Я знала, что Ближний Восток - место неспокойное, но люди оттуда, с которыми я сталкивалась, были добрыми и дружелюбными.

Уровень преступности в регионе остается низким, а районы, в которых закрепились террористы, изолированы и их легко объехать. Я считала, что даже на велосипеде я подвергаюсь не слишком большому риску.

Я выбрала в качестве средства передвижения велосипед - прежде всего из-за его простоты и неторопливости. Велосипед дает возможность чувствовать связь с окружающим миром: ты не просто наблюдаешь, а сливаешься с окружающей средой. При этом люди вокруг считают тебя безобидным милым чудаком, которого можно пригласить в гости.

Я пустилась в странствие в июле 2015 года. Следующие четыре месяца я провела, упорно продвигаясь по южной оконечности Европы в восточном направлении.

Лето сменилось осенью и моя выносливость постепенно росла, как и мускулы на моих бедрах. К тому времени, как я оказалась в Боснии, они стали устрашающими. К болгарской границе они обрели собственное гравитационное поле.

Но покидать пределы Европы мне было страшно. Теперь оставила позади всё мне привычное: впереди были страны, о которых я знала только понаслышке. Турция, Ливан, Иордания, Египет, Судан, Оман, ОАЭ и Иран. В моей голове постоянно крутились все предостережения касательно мужчин, террористов и сложностей на дороге. Я с осторожностью приступила к азиатскому отрезку своего путешествия.

Но очень быстро я успокоилась. Водитель грузовика остановил машину только для того, чтобы угостить меня мандарином. Владелец кафе дал мне теплые наушники. Множество людей предлагали мне воду, еду, жилье или просто подвезти, а также пытались накормить меня всеми мыслимыми вариациями блюд из шашлыка.

И так было на протяжении всего пути по Ближнему Востоку. Передо мной постоянно открывались двери и люди приветствовали странную чудачку, которой явно нужна была помощь, возможно, психиатрическая.

Image caption Ребекка познакомилась в Каире с египетской женщиной по имени Айша Адхам

Это были самые разные люди - бедные и богатые, имамы и атеисты, бедуины и бизнесмены, женщины в хиджабах и мужчины в традиционной арабской одежде. Все они были разными, но были и черты, которые их объединяли - доброта, любознательность и терпимость.

В Судане меня приглашали ночевать в скромных жилищах из необожженных кирпичей и постоянно угощали жарким с бобами. Одно нубийское семейство вернуло меня к жизни после того как у меня в Сахаре кончилась вода и я рухнула на их порог почти без сознания от обезвоженности. Это был самый трудный момент всего путешествия и единственный, когда я испытала настоящую панику.

Иранское гостеприимство я ощущала как мягкое покрывало, вездесущее и надежное. Мне давали столько еды - дыни, хлеб, мешки с огурцами, что многое приходилось выбрасывать.

Персидская культура поражала своими противоречиями. В первый мой день в Иране меня отругал полицейский за то, что я сняла головной платок, спрятавшись от невыносимой жары в тени под деревом. А спустя несколько минут родственница этого полицейского угощала меня блюдом хореш-геймеш - жарким из баранины с горохом - у себя дома.

Конечно, путешествие не было абсолютно безоблачным.

Ко мне часто и назойливо приставали мужчины. В Иордании, Египте и Иране меня ощупывали, разглядывали и делали непристойные предложения с удручающей регулярностью.

В Египте один такой похотливый водитель такси "тук-тук" получил по заслугам, когда после мощного щипка за попу его остановили полицейские, ехавшие за мной на машине, и здорово побили. Мой ужас перед их жестокостью отступил под напором неприкрытой радости в связи с торжеством справедливости.

В Иордании водитель грузовика, который подобрал меня с проколотой шиной, всё время пытался меня схватить за грудь и поцеловать. Однако вся его храбрость внезапно улетучилась при виде моего перочинного ножа.

Подобные происшествия выводили меня из себя и часто пугали. Похоть вряд ли является исключительной чертой Ближнего Востока, но были места, где мужчины, выросшие в условиях патриархата, вели себя особенно несдержанно.

Но я довольно быстро осознала, что эти мужчины не были чудовищами. Часто они были плохо образованными и ограниченными. Некоторые страдали от сексуальной фрустрации в рамках патриархальной культуры, в которой физическая близость воспринимается как нечто позорное.

Эти мужчины были скорее просто трусами, а не злобными агрессивными хищниками, и обычно их было легко пристыдить и унять.

Но были и препятствия, с которыми я ничего не могла поделать. Начиная с Турции, дорожное движение было абсолютно хаотичным и становилось всё хуже и хуже. В Судане я столкнулась с чудовищной жарой - до 40 градусов Цельсия, и дальше было еще жарче.

Серьезной проблемой стало отсутствие туалетов. В отдаленном золотодобывающем районе на севере Судана, где почти нет женщин, никаких туалетов не было вообще.

"Посмотри вокруг, - сказал мне как-то мужчина в придорожном шалаше, показывая на пустынный пейзаж за спиной. - Вся Сахара - твой туалет".

Но самой тревожной проблемой была политика. Во всех странах Ближнего Востока, через которые я проехала, я физически ощущала атмосферу насилия. Иностранных журналистов там явно не приветствуют.

Мне советовали не объявлять властям о моей профессии, и я следовала этому совету, но всё равно не чувствовала себя в безопасности.

Image caption Египетские полицейские следовали за Ребеккой 800 км

В Египте, где установлен жесткий военный режим, туристов бдительно охраняют. Удушающая забота со стороны полиции вылилась в то, что их машина следовала за мной на протяжении 800 км вдоль Нила и полицейские агрессивно допрашивали всех, с кем я знакомилась.

В Иране было свободнее. Но и там иностранцам не разрешается останавливаться у местных жителей без разрешения властей, а нескольких людей, которые меня принимали, полиция потом с пристрастием допрашивала. Многие из тех, кто знал, что я журналистка, не желали вступать ни в какие контакты со мной из страха перед возможными последствиями.

Всюду, где я побывала, свобода и инакомыслие находились под постоянным гнетом репрессивного государства.

В Турции юрист и защитник курдов Тахир Элчи был убит неизвестным человеком через несколько дней после нашего знакомства. В Судане двое студентов погибли при разгоне демонстрации в Хартуме, где я в то время была.

В Иордании и Ливане я видела переполненные лагеря сирийских беженцев. Я не могла отделаться от впечатления, что весь это регион находится в состоянии кризиса, разрываемый на части тиранией и террором. И всё же, надежда там жива - и надежда эта связана с людьми.

"Мир не должен судить о нас по нашей политике, - говорил мне член сирийского Центра гражданского общества и демократии, у которого я гостила на Рождество. - Мы ненавидим нашу политику. Нас нужно судить по нам самим".

И эти слова, по-моему, лучше всего отражают истинное положение вещей.

Ближний Восток - опасное место, но эти опасности в основном связаны с политикой. За пределами мира, полного конфликтов, террора и войны, люди продолжают жить нормальной жизнью, делясь друг с другом теплом и состраданием.

Итак, безопасно ли женщине на велосипеде проехать по Ближнему Востоку в одиночестве? Да, если предпринять меры предосторожности.

Соглашусь ли я на то, чтобы моя дочь отправилась в такую поездку? Никогда в жизни - вы что, с ума сошли?