Угрозы российской экономике - "сделано в России"?

Строящийся терминал для сжиженного газа на Ямале Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Согласно стратегии экономической безопасности России, утвержденной Путиным, стране угрожают "дискриминационные меры против ключевых секторов экономики"

В понедельник, 15 мая, президент России Владимир Путин утвердил стратегию экономической безопасности страны на период до 2030 года.

Главными угрозами экономике России названы дискриминационные меры против ключевых секторов экономики, ограничение доступа к иностранным финансам и современным технологиям, повышение конфликтного потенциала в зонах экономических интересов страны.

Угрозу представляют также усиление колебаний конъюнктуры мировых товарных и финансовых рынков, меняющийся спрос на энергоресурсы, исчерпание экспортно-сырьевой модели экономического развития и истощение ресурсной базы топливно-сырьевых отраслей.

То есть российское руководство признало, что экономические санкции все же представляют некоторую угрозу, с западным миром Россия не дружит, а дешевая нефть не приносит привычных еще несколько лет назад доходов, да и добывать ее становится все труднее.

Нет ли ощущения, что большая часть угроз, бороться с которыми призвана новая стратегия, так или иначе создана своими, российскими руками?

Обозреватель Би-би-си Михаил Смотряев спросил об этом директора Центра исследования экономической политики экономического факультета МГУ Олега Буклемишева.

Олег Буклемишев: Ну, для того, чтобы сверить это с реальностью, нужно посмотреть на предыдущую версию этого документа. Там наверняка тоже были подобного рода обиды. Все время идет разговор о дискриминации на рынках других стран, отчасти оправданный, отчасти - нет. Но это были всякие антидемпинговые вещи - металлурги постоянно жаловались, - то есть речь шал об использовании механизмов ВТО и аналогичных.

Сегодня, несмотря на это внешнее сходство, контекст совершенно другой. Если раньше это были межотраслевые или абстрактные проблемы, то сегодня эти мысли имеют совершенно конкретное выражение, и действительно, непонятно, как найти выход из сложившейся ситуации. И вы совершенно правы, решения, которые к ней привели, в основном принимались самим российским государством.

Би-би-си: Стратегия разработана на срок до 2030 года - вот вам и ответ, когда мы из этого состояния выйдем…

О.Б.: Да нет, конечно, эти вещи друг с другом не связанные. Но давайте посмотрим на другие мировые примеры практики санкций. Все уже забыли, когда был Тяньаньмэнь, например, а какие-то санкции, связанные с торговлей оружием, действуют до сих пор, хотя о предмете их давно забыли. Или тот же самый закон Джексона-Вэника пресловутый: он вроде бы принимался в одних обстоятельствах, повод для его принятия давным-давно исчез, но сегодня он возродился в совершенно новом виде. Такого рода меры исключительно живучи из-за того, что они попадают в сферу контроля законодательной власти, а не правительства, и их отмена сопряжена с серьезными сложностями. В этой связи длинные горизонты не должны удивлять.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Россия и Китай постоянно заявляют об углублении партнерства. О равноправии этого партнерства согласия среди экспертов нет...

Би-би-си: Я не имел в виду буквальную трактовку 2030 года, а вот то, что вы вспомнили Китай, хотя и в другом контексте, мне представляется важным. Владимир Путин, выступая пару дней назад на открытии форума "Один пояс, один путь", с горячей похвалой отозвался о китайской стабильности и роли в мире. Дружба России с Китаем в последние годы носит очень активный характер, однако протесты металлургов, которые вы только что вспомнили - не китайских ли рук дело?

О.Б.: Я бы сказал, это эффект вынужденного замещения. Меня беспокоит этот "настрой на обиду". Он и раньше присутствовал, мол, нас все обижают, мы хорошие, а нас все считают плохими, но сегодня он выражен в максимальной за последние годы степени. Возникают компенсаторные реакции, а международные экономические отношения должны строиться на других принципах.

Би-би-си: Хорошо, давайте посмотрим на предложения, содержащиеся в документе. Как обычно, в трехмесячный срок разработать и утвердить, но суть, основные направления государственной политики - "развитие системы государственного управления и стратегического планирования, создание условий для разработки и внедрения современных технологий", - это мы уже проходили. Косметическими мерами ситуацию не исправишь, а предложения "Стратегии", как мне представляется - это как раз косметика. Ну давайте вместо одного Сколково сделаем два, или четыре, или реорганизуем механизмы межбанковских расчетов… Если это и окажет влияние на российскую экономику, то очень ненадолго, а о долгосрочных перспективах, кажется, опять никто не задумался?

О.Б.: Это как раз понятно. Этот подход в последние годы возобладал, повторяются одни и те же мантры, связанные с инновациями, инвестициями, при том, что конкретные механизмы достижения этих целей не прописываются. Более того, непонятно, почему то, что раньше не срабатывало, вдруг сегодня сработает и начнет давать масштабирующий эффект. Можно по-разному относиться к Сколково, но оно работает, когда оно одно - восемь таких институтов страна не потянет, или это будут другие объекты с другими качественными характеристиками.

Мне представляется важным другое: эти вещи надо рассматривать не в контексте безопасности как таковой, а в контексте нормального экономического развития, не в контексте угроз, а в контексте того, что нам так или иначе надо развиваться, и перед нашим развитием стоят определенные препятствия, часть из которых сформировано нами самими. И как нам выбираться из этой ситуации, что реально можно сделать, какие инструменты у нас есть в руках - трезвый анализ и системная оценка этого нам необходимы.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Термин "энергетическая сверхдержава" постепенно выходит из обихода - вместе с дешевеющей нефтью

Би-би-си: Мне кажется, ответ читается между строк "Стратегии" - здесь говорится, что надо сбалансировать развитие российских регионов и использовать конкурентные преимущества экспортно-ориентированных секторов экономики. Если по-простому - залить нефтью и газом.

О.Б.: Я думаю, что даже об этом уже речи нет. Мы все-таки не в 2005 году живем, сегодня такого оптимизма по поводу нефтегазовых "подвигов" и "великой углеводородной империи" уже нет. И проблема неравенства развития регионов и необходимость серьезных перераспределительных процессов и поддержки наиболее слабых регионов - эта проблема весьма важна, но опять же, решать ее надо не в режиме "безопасности", а в режиме нормального экономического развития. Это, действительно, ключевая угроза с точки зрения, если угодно, территориальной целостности и единства страны.

Би-би-си: Но предлагаемые меры, по мнению ряда скептически настроенных экономистов, не носят системного характера. Это, скорее, напоминает латание дыр.

О.Б.: Так этот документ - и не место для того, чтобы эти меры формулировать. Все-таки люди, занимающиеся безопасностью, проходят по другой кафедре, нежели чем люди, занимающиеся экономикой. Системная политика должна формироваться в правительстве, а не там, где занимаются безопасностью.

Би-би-си: Возникает ощущение, что в правительстве сейчас ничего уже не может формироваться - до выборов меньше года.

О.Б.: Я не буду это никак комментировать. Все же правительство - это высший орган исполнительной власти Российской Федерации, и то, что до выборов остался какой-то промежуток времени, совершенно не означает, что правительство должно прекратить работу и в том числе формирование далеко идущих планов. Есть закон о стратегическом планировании, который мы косвенно упоминали, этот закон так или иначе должен выполняться. Если он не выполняется, то это прямая вина органов исполнительной власти.

Согласно закону, все эти документы должны периодически обновляться. И, наверно, возникла необходимость посмотреть на спектр угроз с учетом изменившейся за последние годы ситуации. Действительно, угроз стало больше, они стали ярче, а развитие экономики оставляет желать лучшего. В этой связи, как мне кажется, и появилась эта "Стратегия", которая, может быть, подтолкнет начальственную мысль к разработке реальной стратегии по выходу из кризиса и дальнейшей ее реализации.

Би-би-си: А если прилетит "черный лебедь" в виде 200-долларового барреля?

О.Б.: Вот на это можно точно не смотреть, потому что все варианты, которые к этому приводят, ударят по нам с какой-нибудь другой стороны. Если мы будем рассматривать возможность возвращения высоких цен на нефть, то получим катастрофические сценарии, которые добра нам не принесут. То, что российская экономика продолжает стагнировать, это медицинский факт, с этим фактом рано или поздно придется что-то делать, и мне бы хотелось, чтобы этим занялись пораньше.

Новости по теме