"Говори по-белому!": Сепаратизм во франкоязычной Канаде языком театра

  • 6 июня 2017
Робер Лепаж Правообладатель иллюстрации Eric Labbe
Image caption Новый спектакль Робера Лепажа, несмотря на политическую ангажированность, сохраняет присущую режиссеру яркую театральную зрелищность

Новый спектакль канадского режиссера и актера Робера Лепажа вскрывает болезненную историю жизни франкоязычного меньшинства в Канаде.

Манифест протеста

Толчком для спектакля стало стихотворение франко-канадской поэтессы Мишель Лалонд "Говори по-белому!" - датированный бурным 1968-м и опубликованный в 1970-м манифест недовольства и протестов франкоязычных канадцев против дискриминации и угнетения.

Написанное по-французски стихотворение получило английское название Speak White - пренебрежительный по сути расистский приказ-окрик, который англоязычные канадцы заимствовали у расистов американского Юга и которым они обрывали любые попытки своих франкоязычных сограждан - "белых негров Америки" - говорить на родном языке.

Правообладатель иллюстрации Eric Labbe
Image caption Вместе с автором мы путешествуем по франкоязычному Квебек-сити

Сам Робер Лепаж всегда с гордостью носил свое французское происхождение, но ни оно само, ни связанные с ним проблемы никогда не становились темой его творчества.

До тех пор, пока в 2010 году его не пригласили выступить с чтением Speak White на юбилее стихотворения в его родном Квебек-сити.

Это заставило его обратиться к собственной памяти, к временам создания стихотворения, к тому, каким тот бурный период виделся ему самому - скромному подростку, почти ребенку из простой рабочей семьи и к тому, как поднятые тогда проблемы видятся сейчас 60-летнему признанному во всем мире актеру и режиссеру.

Обо всем этом прямо со сцены, еще при полном свете рассказывает зрителям режиссер. Поначалу, признаться, я даже не понял, что на авансцену вышел сам Лепаж. Свой монолог скромно одетый в обычный костюм и рубашку без галстука человек начал с дежурного предупреждения о необходимости выключить мобильные телефоны и с указания, какими выходами из зрительного зала нужно пользоваться в случае пожарной тревоги.

Правообладатель иллюстрации Eric Labbe
Image caption Отправная точка спектакля - кукольный дом

Постепенно гаснет свет, и на сцене возникает кукольный дом - модель того самого многоквартирного дома на Авеню Мюррей в рабочем районе Квебек-сити, где прошло детство Лепажа и номер которого - 887 - дал название спектаклю.

Уникальное видение

Лепаж известен и любим в театральном мире в первую очередь своим оригинальным театральным языком, дерзкими постановочными экспериментами и уникальным сценическим видением.

Правообладатель иллюстрации Eric Labbe
Image caption Восторженная встреча президента Франции Шарля де Голля на улицах Квебек-сити представлена средствами кукольного театра

Так и здесь: движущиеся крохотные фигурки внутри кукольного дома; невидимая камера, проецирующая любой жест и шаг на огромный экран; игрушечный автомобиль, в котором под восторженные крики "Vive la France!" по Квебеку проезжает с триумфом посетивший город в 1967 году французский президент Шарль де Голль; или необыкновенное постановочно-актерское мастерство, с которым Лепажу в спектакле одного актера удается передать диалог со своими невидимыми партнерами.

Но и неистощимая театральная изобретательность, и щемящая трогательность семейной истории поставлены на службу главной - почти плакатным образом высказанной (и выстраданной!) - идее спектакля.

Политическая ангажированность

Политическое содержание и уж тем более политическая ангажированность никогда не были для Лепажа доминирующими. Хоть сколько-нибудь реально отсылающим к актуальной политической проблематике можно считать разве что его фильм 2003 года "Обратная сторона Луны" о советско-американском космическом соперничестве.

Правообладатель иллюстрации Eric Labbe
Image caption Политическая ангажированность не мешает и личному, ностальгически-сентиментальному звучанию спектакля

Здесь же политическая тематика пронизывает весь спектакль. В мучительном для подростка противостоянии между категорически сепаратистски настроенной матерью и воевавшим во Второй мировой на стороне Британии, то есть в составе армии империи и потому не мыслящим себя ее непримиримым противником, отцом.

И в том, как в этом доме восприняли телевизионное обращение "Фронта освобождения Квебека" - сепаратистской организации, стоявшей не только на националистических, но и воинственно-агрессивных марксистко-ленинских позициях. В своей борьбе "Фронт" прибегал к методам откровенного террора и, по утверждению целого ряда историков, пользовался прямой поддержкой КГБ.

Сегодня проблема сепаратизма Квебека - после двух референдумов 1980 и 1995 года, в которых сторонники независимости потерпели поражение, - отошла на второй план. Для Лепажа, однако, она сохраняет свою остроту.

Он рассказывает в спектакле, что на номерных знаках всех зарегистрированных в Квебеке автомобилях красуется надпись: "Quebec: Je me souviens" - "Квебек, я помню". Ирония, однако, состоит в том, что большинство квебекцев совершенно не знает, что, собственно, они должны помнить.

Правообладатель иллюстрации Eric Labbe
Image caption "Я французский канадец, и мое понимание канадской культуры отличается от понимания англоязычного большинства. И все же Канада - моя страна"

Фраза эта, напоминает Лепаж, часть относящегося еще к концу XIX века девиза франкоязычных канадцев: "Я помню, что, родившись под лилией, я рос под розой". Или, иными словами: "Я родился при французах, но живу при англичанах" (после потерпевшего поражение в 1838 году так называемого Восстания Патриотов Квебек окончательно вошел в состав Канадской конфедерации, утвержденной как доминион Британской империи в 1867 году).

На вопрос о том, должен ли Квебек, по мнению Лепажа, сегодня отсоединиться от Канады, режиссер отвечает так: "Я полностью двуязычен. Большую часть своей жизни я изъясняюсь и выражаю себя по-английски. Но в то же время я французский канадец, и мое понимание канадской культуры отличается от понимания англоязычного большинства. И все же Канада - моя страна, и в этом заключен определенный парадокс. Я бы себя назвал сепаратистом без рвения. Многие меня за это критикуют. Сепаратисты считают меня слабаком".

В начале спектакля Лепаж рассказывает о том, с каким трудом ему давалось заучивание наизусть длинного, лишенного традиционной рифмы стихотворения Мишель Лалонд. В конце он читает его, читает легко и с огромной страстью.

Как и замышляла автор, написанные уже почти полвека назад слова теряют конкретное актуальное содержание французского Квебека и становятся яростным универсальным гимном против неравенства и угнетения:

Говори по-белому!

Будь легок в своем слове

Мы нация, затаившая обиду

Но не станем никого критиковать

За монополию на исправление языка.

Мягкого языка Шекспира

С легким акцентом Лонгфелло

Говори на безукоризненно чистом французском

Как во Вьетнаме и в Конго

Или на безукоризненном немецком

С зажатой между зубами желтой звездой

Говори по-русски, отдавая приказ о репрессиях

Говори по-белому!

Это универсальный язык,

Мы были рождены, чтобы его понимать

Слова из слезоточивого газа

Слова, вырубленные полицейской дубинкой.

Новости по теме