Мешают ли спецслужбам мира права человека?

Тереза Мэй Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Полностью выводить страну из Европейской конвенции по правам человека г-жа Мэй, кажется, не собирается. Но обещает ограничить ее применение.

Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй заявила, что изменит законы о защите прав человека, если они "встанут на пути" борьбы с терроризмом.

Среди прочего речь идет о более длительных тюремных заключениях осужденных за терроризм и упрощении депортации иностранных подозреваемых в терроризме на родину.

Премьер также собирается рассмотреть возможность увеличения времени содержания подозреваемых под стражей без предъявления обвинений до 28 дней (в 2011 году этот срок был сокращен до 14 дней).

В Консервативной партии немедленно открестились от сообщений, что решимость Мэй простирается вплоть до возможного выхода Великобритании из Европейской конвенции по правам человека.

Вместо этого речь пойдет о временной приостановке действия отдельных ее положений на территории страны.

В новейшей истории это отнюдь не первая попытка ограничить права и свободы граждан в пользу спецслужб, занимающихся противодействием терроризму - достаточно вспомнить акт "О сплочении и укреплении Америки путем обеспечения надлежащими средствами, требуемыми для пресечения и воспрепятствования терроризму", более известный как Patriot Act.

О том, насколько заметно он повлиял на борьбу с террористическим подпольем - вопрос отдельный. В наше время многие граждане, похоже, уже готовы воспринимать ограничение личных свобод как необходимое зло, как гарантию того, что их не взорвут на улице случайные джихадисты.

Но вот так ли нужны спецслужбам особые полномочия? И можно ли пожертвовать отдельными правами человека, чтобы защитить остальные его права, в частности, право на жизнь?

Обозреватель Би-би-си Михаил Смотряев беседовал с заместителем главного редактора интернет-издания Агентура.ру Ириной Бороган и профессором европейского конституционного права в голландском университете Гронингена Димитрием Коченовым.

Ирина Бороган: С точки зрения спецслужб и правоохранительных органов, чем больше у них будет прав - тем лучше. К примеру, вы расследуете деятельность какой-нибудь ячейки, или того, что вам кажется ячейкой. Конечно, удобнее всех сразу схватить, или организовать за всеми слежку, не объясняя, что на самом деле эти люди - террористическая ячейка, у них есть оружие или взрывчатка. Установить за всеми слежку, а лучше - сразу всех бросить в тюрьму, а в тюрьме применить к ним жесткие методы допроса, какие-то ограничения, которые с точки зрения прав человека могут трактоваться как пытки, и все сразу узнать.

А если окажется, что они не террористы, то просто их отпустить и сослаться на соответствующие законы: ведь вы же, в конце концов, вышли на свободу? Ничего страшного, что посидели годик-другой во время предварительного следствия, но все ведь разрешилось? Мы защищаем общество от терроризма.

Для спецслужб это действительно выгодно, потому что если всех хватать без разбора, эффективность их работы, вероятно, повысится. Но, возможно, и нет. Например, российские спецслужбы никогда в правах не ограничивались, но в России терактов было больше, чем в Великобритании, и с гораздо большим количеством жертв.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Британские контртеррористические подразделения тренируются регулярно, но теракты лучше предотвращать

Би-би-си: Но если говорить о предотвращении терактов - а это, наверно, главная задача антитеррористических подразделений, - то для разведывательной деятельности, столь для этого важной, особого вмешательства в права человека не требуется?

И.Б.: Требуется. Если вы ведете оперативную работу, вам все равно потребуются экстраординарные права: если вы внедряетесь в какую-то группировку, вам потребуется за ней следить, следовательно, нужно разрешение на прослушку, на перехват информации, на наружное наблюдение, на огромный комплекс оперативно-розыскных мер.

Оперативная работа - это самое сложное из того, с чем сталкиваются правоохранительные органы. Собирать информацию, проверять ее, внедряться, находиться в центре развития событий - это очень сложно. Намного проще кого-то арестовать и уже в тюрьме, используя жесткие методы, что-то от него узнавать. Но это не дает таких результатов, как внедрение и получение информации изнутри ячейки или преступной группировки, это вам скажет любой оперативник.

Когда случаются террористические атаки, общество волнуется, и этими эмоциями очень легко управлять. На волне страха люди поначалу готовы отказаться от каких-то, как им сначала кажется, эфемерных прав, например, того, что обеспечивает нам Европейская конвенция по правам человека. Этим пользуются и руководители государств, и спецслужбы, и постепенно расширяют себе поляну.

Права спецслужб и правоохранительных органов с 11 сентября 2001 года очень сильно расширились, во всех западных странах они получили много новых полномочий. Но они продолжают требовать все большего, и этот процесс не остановится, пока граждане с помощью демократических институтов не будут этому препятствовать.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption После терактов 11 сентября 2001 года полномочия спецслужб начали расширяться

С 11 сентября терактов меньше не стало. Есть объективные причины, почему происходят террористические атаки, и спецслужбы их не всегда способны предотвратить. Не спецслужбы являются причиной зарождения терроризма, там огромный комплекс причин. Сейчас, например, это во многом связано с активностью ИГ на Ближнем Востоке. Всегда кажется, что закручивание гаек приведет к большей эффективности в борьбе с терроризмом, но это не всегда так. Даже в Советском Союзе, тоталитарном государстве, были теракты, хотя у него была возможность следить за каждым.

Спецслужбы должны, прежде всего, вести оперативную работу, внедряться и собирать информацию. Теракты предотвращаются таким образом, а не путем расширения полномочий.

Корреляции между правами спецслужб и количеством терактов нет. Спецслужбы часто предлагают: "Дайте нам больше прав, и вас не будут взрывать". Но таким образом они продают иллюзию безопасности, а не саму безопасность. Но мы-то отказываемся от реальных прав - за нами могут следить, наши счета могут проверять, в наших медицинских картах могут рыться. А бомбы все равно взрываются.

Би-би-си: Если сегодня спецслужбы наделены столь широким полномочиями, то, возможно, надо ограничивать не права человека, а бюрократию, мешающую этим службам оперативно выполнять свои функции? Нужно ли тревожить Европейскую конвенцию по правам человека и требовать права применять ее избирательно?

Димитрий Коченов: Если Великобритании для эффективной борьбы с терроризмом не хватает полномочий спецслужб с учетом ограничений, которые на них налагает Конвенция, то что можно сказать о Турции, Украине, где та же Конвенция применяется, но ситуация со стабильностью и безопасностью совсем иная? То, что мы наблюдаем - это, к сожалению, тоталитарная тенденция, и это не лучшим образом характеризует и Консервативную партию, и британскую демократию.

Би-би-си: В принципе, в каких областях Конвенции права человека могут вступать в противоречие с интересами и задачами спецслужб?

Д.К.: Это очень узкий круг дел, которые касаются возможности депортировать людей в государства, где не будет гарантироваться их право на жизнь или не будет гарантий, что они не будут подвергаться пыткам. Мы можем относиться с подозрением к тем, кого подозреваем в терроризме, и желать выслать их, например, в Ливию или Сирию, но с 99-процентной вероятностью Европейская конвенция запретит Великобритании это делать. Но здесь встает вопрос, насколько этот запрет (а это фактически запрет нарушать право на жизнь) ограничивает возможности Великобритании эффективно бороться с терроризмом.

Если посмотреть на биографии большинства людей, участвовавших в недавних терактах, то окажется, что это не мигранты и не граждане других государств. Они бы и не подпали под запреты, о которых я говорю, потому что их некуда депортировать.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Юрисдикция Европейского суда по правам человека включает все вопросы, относящиеся к толкованию и применению конвенции по правам человека

Любые оговорки по поводу ограничения прав, которые Конвенция нам гарантирует - это всего лишь популистские шаги, которыми правительство пытается оправдать свое бездействие в области борьбы с терроризмом. Если эта борьба ведется, то не через разрушение юридической системы государства и не через подачу негативного примера другим европейским странам, а через предотвращение актов терроризма. И как раз в этом плане правительству нечем особо похвастаться.

В Конвенции есть инструменты, позволяющие ограничить ее применение. Некоторые государства ими пользуются, но, в основном, это территориальные инструменты: например, Конвенция не применяется в полную силу на заморских территориях, то есть на территории, на которые непосредственно не распространяется суверенитет государства-члена Конвенции, или в которых фактически действует другая юридическая система.

Когда Конвенцию разрабатывали, никто не думал о том, что следовало бы не давать гражданам европейских государств права, которые им положены, из-за нескольких ножевых атак в центре одной из европейских столиц. Тогда это было абсурдно.

Новости по теме