Последнее слово в суде по Немцову: "Чеченцы не стреляют в спину"

Расследование убийства Бориса Немцова Правообладатель иллюстрации Mikhail Pochuyev/TASS
Image caption Фигуранты дела об убийстве Бориса Немцова после задержания в марте 2015 года

Обвиняемые по делу об убийстве Бориса Немцова в среду выступили с последним словом в Московском окружном военном суде. Теперь на вопросы о причастности к преступлению пяти человек, сидящих на скамье подсудимых, должны ответить присяжные.

Братья Анзор и Шадид Губашевы, Темирлан Эскерханов, Заур Дадаев и Хамзат Бахаев отрицают свою вину.

По версии следствия, все пятеро подсудимых - исполнители, а организатор убийства - Руслан Мухудинов, шофера замкомандира батальона чеченского МВД "Север" Руслана Геремеева. Обвинения Мухудинову предъявлены заочно - с ноября 2015 года он находится в международном розыске.

Представители семьи убитого политика с выводами следователей не согласны - они убеждены, что нападение организовал сам Геремеев.

Русская служба Би-би-си публикует отрывки из обращений подсудимых к присяжным.

Хамзат Бахаев:

Правообладатель иллюстрации Mikhail Pochuyev/TASS
Image caption Хамзат Бахаев

Не буду вас утомлять долгими разговорами. Хотелось бы отметить несколько моментов. Да, это ужасное убийство, ему нет оправдания. Но не менее ужасно, что с такой легкостью могут обвинить невиновного человека.

Об убийстве Бориса Ефимовича Немцова я узнал 28 февраля у себя дома. Ни до этого, ни после этого я не знал, кто убил Немцова. Мне кажется, я и сейчас этого не знаю.

Когда я выбирал суд присяжных, я знал, что вы обычные граждане нашей страны, и вы восстановите справедливость, которая была нарушена в отношении меня.

Шадид Губашев:

Правообладатель иллюстрации Stanislav Krasilnikov/TASS
Image caption Шадид Губашев

Я не имею к этому преступлению никакого отношения. Прошу прощения у потерпевших — я думал, что они сегодня будут, но их нет — за мои первоначальные слова [Шадид Губашев, видимо, имеет в виду свои признательные показания].

Я не знал этого человека [Бориса Немцова], только по телевизору видел и слышал. Прошу передать дочери и матери, что прошу прощения за мои слова, и моего брата [за признательные показания].

[...]

С Эскерхановым я здесь в первый раз познакомился в суде. С Мухудиновым я не виделся и не созванивался.

С Шавановым я не был знаком. Когда я его встречал [встречал - в аэропорту "Внуково" 26 февраля 2015 года], я знал, что до этого я этого человека не видел. У нас принято: попросили человека встретить — поехал, встретил, привез. Всё, больше я этого человека не видел.

В своей деревне Козино мы жили более десяти лет. Занимался грузоперевозками. Почему мою машину не проверили? Было бы видно, что вот я работаю на КАМАЗе.

Это политическое убийство, [...]

В протоколе написано, что меня задержали 7 числа, идущего по обочине. На самом деле меня похитили 6 числа. Протокол об изъятии автомобиля БМВ составлен 27 мая! А где же он был изъят? Что она делала три месяца? Где она была?

[...]

Вам показывали хоть раз, чтоб моя машина двигалась за Немцовым? Не показывали, потому что я ни разу не ехал за Немцовым. Потому что этого не было.

Такая великая страна, которая должна защищать свой народ, убивает великого человека и вешает убийство на своих же людей. Всей страной охраняем Кремль — представить это можете? Они говорят, что я на своей машине перевозил преступников. Если я перевозил Бахаева, Эскерханова, Дадаева, Мухудинова — но не нашли ничего! Потому что они не сидели в этой машине. А если они не сидели, то как я мог их перевозить?

Я извиняюсь, если я вас утомил своим поведением. Если в вашем взгляде я некрасиво себя показал, я приношу свои извинения.

Я не прошу, чтобы вы меня посчитали невиновным — это на вашей совести. Я знаю, что я невиновен.

Анзор Губашев:

Правообладатель иллюстрации Mikhail Pochuyev/TASS
Image caption Анзор Губашев

Я прошу передать матери убитого наши соболезнования. Матери, которая воспитала такого мужественного человека. Я этого не знал, но уже здесь прочитал книгу "Исповедь бунтаря" и узнал, какой это мужественный человек.

Прошу передать спасибо матушке и прошу прощения за то, что давал такие показания. Я на тот момент вообще не знал, что это за человек.

Я в первую очередь по Шариату готов нести ответственность. Мне 35 лет, я полностью готов нести ответственность.

За последние 20 лет вы везде видели по телевизору говорили "вот чеченские террористы", никто не говорит "российские террористы". Был такой отпечаток: вот чеченцы нехорошие. Я на своем примере это тоже уже встречал. Зачем это делается — это их дело, а вы будете решать, виновны мы или не виновны.

Я не давал никакие показания по существу дела. Я давал показания, чтобы спасти своих братьев. На самом деле я этого преступления не совершал и не имею к нему никакого отношения.

Обвинение говорит, что якобы мой номер телефона перекладывался в боевую трубку ["боевыми трубками" во время слушайний участники процесса называли анонимные мобильные телефоны, которыми, по версии следствия, пользовались подсудимые для слежки за Борисом Немцовым]. Спасибо огромное моей защите, защита вам рассказала, как это все происходило. Такого факта не могло быть и не было, и нету.

Я не отрицал и не отрицаю, что был на Веерной 3 и 46 [адреса квартир Руслана Геремеева, которые, по мнению следствия, использовались преступной группой для подготовки убийства Немцова]. Я приезжал к моему брату.

Сплоченности я не отрицаю, потому что это мои родные братья [Шадил Губашев и Заур Дадаев].

Я давал показания, которые мне говорили.

Прошу обратить внимание — все экспертизы делали в ФСБ [...]

Объявите вы меня виновным или не виновным — меня уже не волнует. Главное, чтобы вы увидели истину — почему этот человек был убит. Мое мнение: он был убит за то, что высказывал свое мнение.

То что с нами случатся — Аллах знает. Я полагаюсь на Господа. 18 и 30 марта [во время проведенных в эти даты допросов Анзор Губашев сознавался в причастности к убийству]— это не мои показания. Я вынужден был давать эти показания. Моя цель была — хотя бы трое выйдут. Убили Шаванова [погиб при задержании в Грозном] — и они этого не скрывали. Хотя они тут говорят, что подорвался. Убили его. Не мог он подорваться.

Я никакого отношения к этому преступлению не имею. Хочу вам сказать большое спасибо, больше мне сказать нечего.

Темирлан Эскерханов:

Правообладатель иллюстрации Mikhail Pochuyev/TASS
Image caption Темирлан Эскерханов

Спасибо вам за терпение. Девять месяцев немаленький срок.

То что меня обвиняеют очень страшное преступление. Но клянусь Аллахом — я не совершал это преступление.

Виновен — не виновен. Это ихняя работа, им надо для палочки кого-то осудить.

С этим человеком [показывает на Анзора Губашева] меня познакомили следственные органы, с этим и этим [показывает на Бахаева и Шадида Губашева] еще позже. Заура Дадаева раньше знал, но никогда этого и не скрывал.

Что они из меня Джеймса Бонда делают? Куда мне это? Я еле русскому языку научился!

Я не стал людей оговаривать. Мне самому надо перед Богом завтра отвечать.

Как я в Москву приехал, уволился с работы, есть очень много свидетелей, они приезжали сюда, но им не дали выступить. А потом говорят — а кто вам мешал?

[...]

Я не совершал этого преступления. Я просто не понимаю, почему они меня разлучили с моей семьей. Хвала Аллаху, что у меня есть брат, который не бросит мою семью. Они даже не представляют, сколько вреда нанесли моей пожилой матери этими безосновательными обвинениями.

Я виноват в чем? Что я чеченец. Но я не могу заново родиться. Я никогда не страдал бандитизмом. Я верю в Судный день.

Я чист как слеза ангела.

Мне больше нечего вам сказать. Я вам очень благодарен. Не берите грех на душу.

Заур Дадаев:

Правообладатель иллюстрации Mikhail Pochuyev/TASS
Image caption Заур Дадаев

По делу мне вообще-то нечего объяснять, адвокаты все объяснили. Не был я на этом преступлении, не был на месте преступления, не совершал его.

Я не должен прятаться за кого-то. Мне было очень стыдно за признательные показания. Мне стыдно за мое малодушие.

Может, я брата пожалел. Но это малодушие. Я был предан, я до конца служил, я не был преступником. Я советую всем офицерам, находящимся в этом зале — не можете служить, не тяните — увольняйтесь.

Я видел штабных офицеров, которые попадают на какие-то мероприятия и прячутся за рядовыми.

Я от всего этого убежал. Я поступил на юридический, приехал в Москву — это преступление что ли?

Вадим Прохоров начал, но не закончил одну историю. Когда имам Шамиль пошел сдаваться, боец крикнул — не сдавайся. Повернись хотя бы на миг! Шамиль не повернулся. А знаете почему? Шамиль знал, что чеченцы не стреляют в спину.

Мы не тот народ, чтобы за спиной кого-то убивать.

Сколько я человек похоронил за конституцию Российской Федерации!

Потерпевшая сторона, адвокаты, я к вам с уважением отношусь. Убили вашего друга. Все говорят, что доказательств нет. У вас была возможность ознакомится с материалами дела. Ознакомились? Вас интересует один Кадыров [ранее представители семьи Немцовых требовали допросить главу Чечни Рамзана Кадырова и депутата Госдумы Адама Делимханова]! Но мы не Кадыров, мы не Делимханов! Мы отдельные люди! Мы не бараны, чтоб один баран стадо портил.

Я вас прошу, чтобы вы к нам как к простым людям относились. Благодарю вас за ваше терпение. Желаю вам здоровья, счастья и любви.