Во что хотят превратить мир киберпанки и криптоанархисты?

David Golumbia Правообладатель иллюстрации David Golumbia's archive
Image caption Дэвид Голамбия, автор книги The Politics of Bitcoin, доцент Университета Содружества Виргинии

Если вас еще ни разу не взламывали, не "сливали" вашу личную переписку и не шантажировали крадеными интимными фото, считайте, вам повезло. Наша жизнь, как личная, так и политическая, становится все более прозрачной, и деваться от этого некуда.

Недавно вирус Petya.A атаковал компьютеры по всему миру, больше всего парализовав системы украинских ведомств. В последнее время хакеры все чаще вламываются в политическое поле - чего стоит история взлома баз данных комитета Демократической партии или "слив" документов Всемирного антидопингового агентства, целью которого было не вымогательство, а обнародование общественно значимой информации.

Это тренд, поддерживаемый в том числе деятельностью сайта Wikileaks, который пропагандирует максимальную гласность. Другой современный тренд, провозглащающий всеобщую прозрачность - это технологии блокчейн, предлагающие людям проводить операции в криптовалюте. Блокчейн подразумевает доступность всех данных о транзакциях и их неизменяемость, что гарантирует безопасность сделки.

Но во что пытаются превратить наш мир стоящие за этим программисты? Как на политике и экономике отражаются технологические прорывы современности? Обо всем этом Русская служба Би-би-си поговорила с Дэвидом Голамбией, автором книги The Politics of Bitcoin и доцентом Университета содружества Виргинии.

Голамбия видит в деятельности хакеров и культуре сливов наподобие тех, что осуществляет Wikileaks, не пользу для общества - где такие игроки нередко разоблачают преступления на государственном и других уровнях, - а наоборот, разрушение. Благородные идеи, которыми объясняют свои поступки люди вроде Эдварда Сноудена, считает Голамбия, на самом деле несут в себе зерно терроризма. А влиятельные IT-корпорации не только ограждают людей от вмешательства государства в их личную жизнь, а попутно ставят под угрозу суверенитет целых стран.

Би-би-си: Ситуация ныне неоднозначная. У нас есть ейсбук", которые соединяет два миллиарда людей, с его лайвами, которые вот-вот заменят телевидение; у нас есть сервисы вроде Skype, которые позволяют простым людям включаться в прямой эфир телеканала из автозаков во время массовых протестов; блокчейн, который подрывает существующую идею мировой экономики, Wikileaks как идеал радикальной гласности; у нас есть сквозное шифрование, которое вроде бы уберегает нас от "Большого брата" и одновременно - Большие данные, которые позволяют узнать корпорациям о нас больше, чем знаем о себе мы сами. Все это очень противоречиво и сбивает с толку, если честно. Как вы считаете, к чему же все это нас ведет?

Дэвид Голамбия: Куда все это ведет? Я об этом думал. Меня крайне беспокоят две группы людей, одну из которых прозвали криптоанархистами, а другую - киберпанками. Так они называли себя в конце 1980-х - начале 1990-х годов. И они существуют до сих пор.

Джулиан Ассанж, например, представитель как раз группировки киберпанков. Они написали дорожную карту будущего, которая поначалу казалась какой-то бредовой научной фантастикой с правым уклоном. Теперь она нам такой уже не кажется.

Биткоины, например, есть в этих ранних разработках киберпанков. Цель этих людей - подорвать все формы демократического правления с представительными структурами. Гораздо проще понять, что они хотят разрушить, чем понять, что они хотят построить на этом месте. Понятно, что они ненавидят, а вот что любят - не очень.

Как мне это видится, - и это похоже на то, что происходит сейчас с крайне правой политикой в отношении интернета, что называют нео-феодализмом, нео-реакционизмом, - то, что эти люди строят - это корпорации феодального типа, такие феодальные анклавы.

В этой системе люди могут получить невероятную власть благодаря деньгам или приобретению самых совершенных технологий, переманиванию лучших программистов на свою сторону. И тогда мир окунется в перманентную войну, даже еще глубже, чем сейчас.

Томас Гоббс говорил о войне, которая столкнет всех со всеми. И это то, что, как мне кажется, происходит сейчас в мире. Эти люди заявляют, что борются именно с национальным государством, потому что оно провоцирует войны и прочие беды (и это так).

Но то, что они предлагают взамен, еще хуже. Потому что это, если можно так выразиться, мир в перманентном состоянии терроризма. Где любое существо - против любого другого существа. Без каких-либо всеобъемлющих политических структур.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Основатель Wikileaks Джулиан Ассанж с 2012 года живет на территории посольства Эквадора в Лондоне, где с балкона периодически выступает с заявлениями

Би-би-си: Вы пишете, что блокчейн - оплот правого экстремизма. Что вы имеете в виду под словом "экстремизм"? Именно вот этот терроризм, о котором сейчас сказали?

Д.Г.: Не обязательно. Терроризм может происходить от разных политических сторон. Я это вижу стратегией, а не определенной политической точкой зрения. Понятно, что методы этих групп жестокие. И есть некоторое сходство между тем праворадикальным насилием, которое мы видим в США, и тем, что есть в Европе или других местах.

И, если честно, очень забавно наблюдать, как эти люди обсуждают [запрещенное в России] "Исламское государство". "Исламское государство" использует хитрые методы, все эти WhatApp, Signal и так далее. Это потрясающий пример распространенного по большой территории, децентрализованного, неиерархического, негосударственного субъекта. Именно того типа, который восхваляют криптоанархисты и все вот эти люди. Это не выглядит, как свобода.

Совсем не обязательно, что они поддерживают террористов, они даже могут себя нарочито от них отграничивать. Но ведь, на самом-то деле, цель у них одна: отсутствие контроля и во многих случаях просто распространение хаоса, ярость по отношению к любому, кто им покажется заслуживающим этого.

Би-би-си: Вы назвали Джулиана Ассанжа, а кого бы еще вы причислили к таким людям? Марка Цукерберга?

Д.Г.: Нет, он не стоит на первом месте моего списка. В первую очередь я бы указал на людей вроде Джулиана Ассанжа, которые представляют себя мастерами криптографии, исследователями по кибербезопасности. Это члены Chaos Computer Club, которые посещают ежегодные хакерские конференции. Они все полны злости.

Как по мне, так они выглядят настоящими протофашистами. Даже одеваются так же. Они эстетизируют политику и прославляют абстрактное понятие свободы, которое, по моему мнению, не имеет ничего общего с тем понятием свободы, которое заложено в более вменяемых людях. И они, прежде всего, говорят о том, что хотят уничтожить, и мало что понимают о том, что они хотят взамен этого.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Chaos Computer Club регулярно проводит международные хакерские съезды

Би-би-си: Вы наверняка слышали о недавнем взломе систем вирусом Petya.A? Вы сейчас говорите о хакерах, которые занимаются чем-то подобным?

Д.Г.: Именно. И надо быть готовыми, что такое будет происходить все чаще. Я не знаю, кто именно за этим стоит, возможно, мы никогда не узнаем. Но это и есть вот эта децентрализованная, неиерархическая, негосударственная… Хотя это вполне могло быть сделано руками государства, кто знает?

Множество вовлеченных в это людей продают свои хакерские утилиты. Вот зайдите в так называемую глубокую паутину, где можно покупать разные вещи биткоинами и другой криптовалютой. Самым популярным товаром там являются как раз хакерские утилиты.

И когда кто-то предлагает это ограничить, люди из "криптомира" начинают беситься. "Да как вы смеете ограничивать нашу свободу распространять инструменты для уничтожения чужого добра?" - говорят они. Так что я ждал, что что-нибудь такое произойдет, и я в ожидании продолжения.

Би-би-си: Как вы думаете, что правительства будут предпринимать на этот счет?

Д.Г.: Это, конечно, сложный вопрос. И я думаю, тут есть зависимость от размера этих стран. Более мелкие государства вообще рискуют потерять свой суверенитет. Знаете… Вот хакеров и государство пытаются как-то разграничить… А на деле получается, что первое, что делают правительства - это нанимают хакеров. И эти хакеры становятся частью правительств.

Вот очень интересно: у нас в США многие ненавидят АНБ, ЦРУ и службы разведки, но вообще-то многие, кто работают внутри этих организаций, делают как раз хакерскую работу. Эдвард Сноуден тоже был частью этого мира до того, как обнародовал его секреты.

Поэтому когда я ранее говорил об этих государствах феодального типа… Тут происходят очень сложные процессы. В США, например, сейчас такая ситуация: наше правительство "захватили" крупные корпорации. И это вообще-то совпадает со старым экономическим определением фашизма. И что происходит? То, что у мелких государств, у которых нет таких ресурсов, как у США, "отъедают" их суверенитет.

В то же время и в США корпорации "отъедают" внутреннюю власть у правительства. Я, конечно, не футуролог, я не знаю, что будет дальше. Но я вижу, что вне США американские корпорации яро стараются перехватить ту силу и влияние, что есть у власти в этой стране.

Посмотрите на ООН. Там случайно оказались люди хакерского и корпоративного типа, которые работают над тем, чтобы подорвать власть в различных государствах под эгидой диджитал-свободы. Я не могу представить, чтобы хакеры могли свергнуть власть в США, Китае или России, или возможно даже в большинстве стран Евросоюза, но посмотрите на "брексит" - это один из примеров активности хакерского типа, которая имела целью разорвать суверенную... странную, но суверенную сущность.

Другая тема, которая муссируется в СМИ сейчас, - это недоверие стран Евросоюза к Google. Компания в ответ тоже ненавидит ЕС, потому что он пытается регулировать ее деятельность. Что справедливо. И некоторые агрументы Google против этого в совпадают с аргументами, которые хакеры приводят в защиту криптовалют и свободы в интернете. Кто знает, общаются ли они вообще между собой напрямую?

Но повестка состоит в том же самом - отвергать право Евросоюза противостоять политике корпораций. Они даже хотят влиять на законы. Суть борьбы между ЕС и Google еще в том, что у ЕС гораздо более строгие правила относительно конфиденциальности и данных, чем у США. И Google этого не выносит, говорит: "Да как вы смеете вырабатывать свой собственный режим конфиденциальности?!"

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption В 2016 году глава Google Сундар Пичаи выступил на стороне Apple, когда компания отказалась взламывать айфон террориста по требованию ФБР

Би-би-си: Хотя если вспомнить историю с айфоном "филадельфийского стрелка", когда ФБР требовала у Apple разблокировать его устройство, а компания отказалась…

Д.Г.: Ну, вот тогда хакерская община и движение за свободу интернета, и корпоративное общество - они тогда встали все одной стеной. А что было-то? Был абсолютно законный ордер. Сноуден нам говорил об обысках без ордера, но тут-то был всего один законный ордер для одного человека. И если это - не обеспечение правопорядка, то что тогда?!

Би-би-си: А вы могли бы представить кого-то наподобие Марка Цукерберга на посту президента США или… я не знаю, может даже в качестве президента всего земного шара?Ведь он уже объединил два миллиарда человек! Он может объединить и все семь. Можете ли вы представить, что какая-то корпорация завоюет весь мир?

Д.Г.: Прямо сейчас у нас что есть? Пять главных компаний: Amazon, Apple, Google, Facebook, Microsoft. Сейчас сложно представить, чтобы одна какая-то поглотила все четыре остальные и стала абсолютной монополией. Но я уверен, что каждую из них уже можно назвать монополией. И это пугает. У них во многом уже есть квазигосударственная власть. А в некоторых случаях они даже сильнее государства.

Знаете, Цукерберг же сам вышел из этой хакерской тусовки. Он лучше остальных высказывается о демократических ценностях, но я думаю, что его видение той сферы, в которой его компания заняла такую значительную нишу, очень ограничено. Недавно он выступил в речью в [Гарвардском] университете и сказал там, что-то типа "мы сделали "Фейсбук", чтобы сделать этот мир лучше". Он так часто говорит, но в последний раз это было прямо явно.

Но вообще-то это не то, для чего люди создают компании. Они существуют не для того, чтобы сделать мир лучше, они существуют для того, чтобы продавать продукты и получать за это деньги. И Цукерберг понятия не имеет, что нужно миру для того, чтобы он стал лучше. Я не думаю, что он вообще вдумывался в это или изучал этот вопрос.

Вообще-то многие годы люди говорят о том, насколько, на самом деле, его продукт деструктивен. И каждый раз Цукерберг говорит "нет, этого не происходит, мы делаем мир только лучше". А потом оказывается, что критики были правы, и он вынужден это признавать. Он ведь изначально отрицал и то, что "Фейсбук" как-то замешан в предвыборной гонке в США и в кампании за "брексит" в Великобритании. И в итоге они это признали, хотя Цукерберг довольно долго это отрицал. Я думаю, это его типичное отношение ко всему подобному.

Конечно, у этого есть свои плюсы, но есть и минусы, которые обычно и сам Цукерберг, и его сторонники недооценивают. Не должно быть у одной компании столько мощи в международной политике. Она разрушает институциональный механизм, который был изобретен для того, чтобы сдерживать такую силу.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption В мае 2017 года Марк Цукерберг выступил в стенах Гарварда с мотивирующей речью, в том числе о модернизации демократии

Би-би-си: Все это очень напомнило мне недавний фильм "Сфера", где идет речь о компании - IT-гиганте, фактически об Apple, которая в итоге предлагает голосовать на выборах через свой аккаунт - тут можно провести параллель с голосованием через Apple ID. Что, если правительства осознают такой потенциал этих технологий и станут использовать их в управлении страной?

Д.Г.: Ну, что касается, например, блокчейна… Правительства и корпорации сейчас думают об этом беспрестанно, изучая любую возможность, где эту технологию можно применить. И это идеальный пример такого вот чистейшего хайпа. Честно говоря, на данный момент еще не найдено достаточно интересного применения блокчейна, кроме как системы для платежей. Вы и правда можете осуществлять трансфер токенов, но больше особенно ничего и не можете.

И это конечно совершенно удивительно - то, сколько в разработку блокчейн-платформ сейчас вкладывают денег и сил, при том, что границы их использования пока еще узкие. Но даже вне зависимости от этого, если от этой технологии будет польза, правительства и корпорации обязательно будут ее использовать. В нее вливаются огромные деньги. К чему их останавливать?

Что забавно, многие, кто прославляют биткоины, почему-то думают, что в блокчейн как будто "вшита" автоматическая защита от использования государством и корпорациями. Поэтому я вижу проблему в риторике хакерской общины. Они волшебным образом представляют себе, что правительство даже не будет пытаться использовать блокчейн или шифрование, или хакерство. А почему нет-то?

Би-би-си: То есть ваше настроение по поводу всего этого негативное?

Д.Г.: В целом, я думаю, что все это не очень хорошо. Мы движемся слишком быстро и в опасном направлении.

Би-би-си: Смотрите, ведь вокруг темы криптовалюты и блокчейна сейчас развели большой хайп. Уже даже видеокарты в дефиците - все хотят майнить биткоины у себя дома. Как вы считаете, является ли это таким трендом, которого нам всем не избежать и за которым лучше последовать? Каким, например, стал для нас ейсбук". Или лучше, по вашему, воздержаться?

Д.Г.: Ох, знаете… Дело в том, что эти криптовалюты - это во многом лишь способ быстро разбогатеть. Все это очень похоже на пузырь доткомов в 1990-х, когда были компании, которые выходили на IPO, даже еще не имея продукта. Но там были хотя бы компании, которые в теории могли что-то создать. А криптовалюты ничего не создают. Это просто токены. И их сейчас уже буквально сотни. И правда в том, что на этом можно очень хорошо заработать. Можно заработать на трейдинге, можно заработать на майнинге. И кто я такой - советовать людям в это не ввязываться?

Это очень рискованно, и вы можете как потерять на этом деньги, так и заработать. Это очень опасно, и я бы сам не стал в это вкладываться. Это не как на бирже, где вы можете потерять деньги лишь в случае, если акции упадут. В случае с криптовалютами способов может быть очень много. Их у вас могут просто украсть, и обратно их уже не вернешь.

А в случае майнига… На данный момент вы не можете майнить основные криптовалюты самостоятельно, и со временем их становится все сложнее майнить. Для этого нужны все более и более мощные компьютеры. И теперь в одиночку их не получится майнить. Можно вложиться в пул и заработать несколько пенни, но это же почти ничто. Я уверен, что кто-то разбогатеет на майнинге менее известных криптовалют, будет майнить тысячи таких, они в итоге станут дороже на пару центов, и эти люди разбогатеют. Но я не думаю, что это хорошо. Я думаю, больше людей будет терять на этом деньги, чем зарабатывать.

Рынки криптовалют, которые определяют их ценность через их продажу, подвержены сильному влиянию людей с набитыми кошельками, которые могут просто взять и купить целые «мешки» этих валют и начать манипулировать рынком. Люди, которые изучают финансы, прекрасно знают, как это происходит. А этот рынок сейчас совершенно не регулируется. И нет возможности оградить людей от мошенников, которые там промышляют.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Ажиотаж вокруг майнинга (добычи) криптовалют в России достиг такого уровня, что необходимые для этого процесса видеокарты оказались в дефиците

Би-би-си: Давайте представим такое: вся наша экономика ушла в блокчейн, вся наша политическая система - в веб, где мы голосуем через наши Apple ID, и так далее. Как вы думаете, насколько это реалистичная картина?

Д.Г.: Вы сейчас задали, наверное, самый важный вопрос на нынешний момент. Я считаю, что в соцсетях есть много хорошего, но то, что мне кажется сейчас абсолютно точным, это то, что соцсети и гаджеты направлены на самые эмоциональные структуры нашего мозга. На те его части, которые не задействованы в более глубоком, спокойном мышлении. И мы видим это в "Твиттере" - он "общается" с той частью нашего мозга, которая быстро вспыхивает гневом или впадает в панику и так далее. Лауреат Нобелевской премии экономист Даниел Канеман говорил об этом быстром и медленном мышлении: до последнего трудно достучаться, но именно благодаря нему и происходит все самое главное - поэтому мы с вами хотим, чтобы важные решения принимались "медленными" частями нашего мозга. А все соцсети аппелируют к "быстрым" его частям. И это не то, чем вы хотите обдумывать политику.

Когда я смотрю на историю американской политики за последние сто лет, я вижу, что в ней бывали волны как быстрого, так и медленного мышления. И сейчас, кажется, мы достигли вершины быстроты - у нас президент только и занят тем, что сидит в "Твиттере". И именно это волнует меня и по поводу Цукерберга, и по поводу "Твиттера", и по поводу всего остального. Я не понимаю, как засунуть этого джинна обратно в бутылку! Мы просто обязаны понять, как замедлиться, чтобы уметь принимать важные политические решения. Дело не только в соцсетях, тут еще много чего сыграло роль и надавило на людские эмоции, вместо того чтобы помочь им думать более ясно. Но соцсети в частности, я думаю, в этом точно не помогают.

В своих работах и университетских курсах Дэвид Голамбия часто касается популярных ныне digital humanities, то есть цифровых гуманитарных наук. В своей книге The Politics of Bitcoin ("Политика биткоина", вышла на английском языке в 2016 году) он рассматривает явления современной цифровой культуры - такие как блокчейн или хакерство, - и пытается разобраться в том, к чему они действительно нас ведут (в противовес тому представлению, которое внушают ее проповедники). В данный момент Голамбия работает над книгой Cyberlibertarianism: The False Promise of Digital Freedom ("Киберлибертарианство: ложные обещания цифровой свободы").

Новости по теме