"Клином красным бей белых", "Не болтай" и другие образы революции

Валентин Щербаков Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate
Image caption Валентин Щербаков. "Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма"

"Клином красным бей белых", "Не болтай", "Знамя Победы над Рейхстагом" - грандиозной выставкой из более двухсот фотографий, плакатов, рисунков, афиш отмечает вековой юбилей Русской революции лондонская Тейт Модерн.

В основе выставки - коллекция британского графика и дизайнера Дэвида Кинга, с помощью которой он изучал историю революции визуальной культуры России.

Выставка смогла охватить лишь тысячную часть его коллекции. И это не фигура речи. Из 250 тысяч составивших ее предметов в экспозицию удалось включить лишь 250.

А в наш короткий обзор - всего десяток.

Комментирует куратор выставки искусствовед Наталия Сидлина.

Дмитрий Моор. "Смерть мировому империализму!"

Дмитрий Моор. "Смерть мировому империализму!" Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate
Image caption На службу пропаганды Дмитрий Моор поставил грозного змия - героя сказок и мифов

Дмитрий Моор начинал еще в дореволюционных журналах как сатирический художник, карикатурист.

Это плакат 1920 года, самый разгар Гражданской войны, когда художники-плакатисты совершенно не хотели афишировать свое имя - красные сменяли белых и наоборот, а плакатисты при смене власти легко оказывались на виселице. Моор же всегда подписывал свои работы.

Этот плакат направлен не против Белой армии, а против империалистической Антанты, и это призыв к мировому пролетариату бороться против империализма.

Конечно же, он на русском языке, и его не предполагалось вешать где-нибудь в Германии или Британии.

Он был рассчитан на, так сказать, "внутреннее потребление" и должен был создать ощущение, будто весь мировой пролетариат помогает молодой Советской республике удержаться.

Построение композиции, как мы видим, вполне в духе столь близкого Моору жанра карикатуры. Огромный змий, мгновенно ассоциирующийся со злом, с вражеской силой. Огромное заводское здание с дымящимися трубами - черное, мрачное, будто из фильма "Метрополис".

Этот завод питает змея, против которого выступили рабочие, крестьяне и матросы - основные движущие силы революции. Красные полотна развиваются на фоне белого неба с сияющим радужным солнцем.

Эль Лисицкий. "Клином красным бей белых!"

Эль Лисицкий. "Клином красным бей белых!" Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate
Image caption Первая же работа начинающего художника Эль Лисицкого стала одним из самых известных плакатов за все годы существования советского государства

Точно так же, как и известнейший и популярнейший британский плакат времен Второй мировой войны Keep Calm and Carry On, эта работа Эль Лисицкого, несмотря на широкую известность, свою функцию массового уличного плаката никогда не выполняла. Мы даже не знаем, в каком количестве экземпляров плакат был напечатан в Витебске, где его сделал Эль Лисицкий, и был ли он вывешен на улицах города.

Молодой Лазарь Лисицкий был уроженцем Витебска и учился в созданной Малевичем в городе художественной школе. Это 1920 год, по сути дела его первая проба пера в массовом искусстве. Первый раз он пробует себя как художник-плакатист, как пропагандист. И с первого раза - грандиозный успех.

Не будет преувеличением сказать, что это один из самых известных плакатов за все годы существования советского государства.

Построен он на очень простой супрематической композиции: на черном фоне изображен белый круг.

Круг - форма пассивная. Черный фон несет в себе отрицательные коннотации. На белом фоне очень острый красный треугольник - форма активная, особенно в том динамическом, сверху вниз, направлении, в каком он поставлен.

Важнейшее и самое остроумное решение Лисицкого состояло в том, что текст стал неотъемлемой частью композиции. Он не вынесен отдельно и играет такую же роль, как и остальные визуальные элементы, геометрические формы этой композиции.

Адольф Страхов. "Раскрепощенная женщина - строй социализм!"

"Раскрепощенная женщина - строй социализм!" Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate
Image caption В совершенно советском, идеологически выдержанном плакате Адольфа Страхова явственно прослеживаются черты современного ему европейского модернизма, стиля арт-деко

Адольф Страхов - украинский художник из того поколения, которое выросло при меняющейся стране.

Ему было чуть больше 20 лет, когда произошла революция и Красная Армия вошла в Украину.

Его попросили сотрудничать с новой властью, и он стал делать для Красной Армии грамоты, плакаты в таком своеобразном, довольно лубочном стиле.

Здесь мы видим его достаточно зрелую работу 1926 года "Раскрепощенная женщина - строй социализм".

Не забывайте, что женщины были большей частью населения страны, получили в 1917 году те же права, что и мужчины, и создать новое индустриальное общество без работающих женщин было нельзя.

Поэтому создавался женотдел, детские сады, курсы повышения квалификации. И была очень сильная пропагандистская программа, призывавшая женщин бросить домашние заботы и войти в рабочий класс.

Страхов здесь использует принципы монументальности. В то же время эта работа вполне в стиле арт-деко, и она прекрасно смотрелась бы на какой-нибудь выставке в Париже.

То, как художник изобразил эту женщину, соответствует направлению в европейском модернизме. И в то же время монументальность здесь совершенно скульптурная.

Тут и выбор его любимых цветов - черно-белая монументальность и красный акцент. Очень многие его плакаты 1920-30-х годов работают на таком контрасте: лаконичность колористическая и монументальность трехмерного изображения.

Эль Лисицкий и Сергей Сенкин "Безостановочный фотомонтаж"

Эль Лисицкий и Сергей Сенкин "Безостановочный фотомонтаж" Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate
Image caption Фотомонтаж Лисицкого дает представление о грандиозной экспозиции, составленной им и его коллегами Сергеем Сенкиным и Густавом Клуцисом на международной выставке прессы в 1928 году

1928 год. Одна из огромных международных выставок - выставка прессы в Кельне. Туда приезжает абсолютно весь мир, для того чтобы показать разнообразие печатной продукции, прессы, пропаганды, рекламы.

В Советском Союзе с пропагандой все обстояло хорошо. Оформление павильона поручают художнику Элю Лисицкому.

Лисицкий - перфекционист. Он делает макеты всего трехмерного оформления и создает фотомонтажный фриз, который отображает развитие печатной продукции в Советском Союзе.

По тем временам конструкция фриза выглядела невероятно модернистски: подвижные элементы, бегущая строка, интерактивные дисплеи. Все движется, крутится, мигает.

В создании монтажа Лисицкому помогал его коллега Сергей Сенькин и совсем еще молодой Густав Клуцис, недавний выпускник ВХУТЕМАСа.

Вместе с коллегами Лисицкий сделал панорамные фотографии всей выставки, из которых и получился этот фотомонтаж.

Дэвид Кинг этот монтаж очень любил и дал ему название "Безостановочный фотомонтаж" (Unstoppable photomontage).

Он разворачивается в виде гармошки, сюжет за сюжетом. Мы видим, что было на выставке, как выглядел павильон днем или ночью, с подсветкой или без нее.

Из самих предметов той экспозиции ничего не сохранилось, так что этот фотомонтаж - единственная о нем память.

Валентина Кулагина. Плакат к выставке советского искусства в Цюрихе.

Валентина Кулагина. Плакат к выставке советского искусства в Цюрихе. 1931 г. Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate

Валентина Кулагина была не только женой Клуциса, но и очень талантливой художницей-плакатисткой.

У нее совершенно другой стиль. Она очень большую роль уделяет монументальным символическим фигурам. В данном случае - огромный красный рабочий, который занимает большую часть плаката, и который символизирует энергию и силу современного рабочего класса.

Этот плакат был создан для советской выставки, которая проходила в Цюрихе в 1931 году. На нее отправлялись художественные работы из Советского Союза, и Кулагину попросили сделать плакат к этой выставке.

До этого она работала с Клуцисом над оформлением выставки прессы, потом продолжала работать над плакатами к другим международным выставкам.

Но в 1938 году, когда ее мужа арестовали, осудили и расстреляли, ее исключили из всех союзов, и заказы перестали к ней поступать.

Ранние, до 1937 года работы - единственное, что осталось после нее.

Густав Клуцис. "Выше знамя Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина" - фотомонтаж

Густав Клуцис. "Выше знамя Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина" Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate

Густав Клуцис оказался в России в 1917 году, он был латышским стрелком.

Пришел с винтовкой и уже на следующий год поступил в так называемые "Свободные художественные мастерские". В 1924 году был в числе первых выпускников ВХУТЕМАСа. Там он познакомился со своей будущей женой и творческим соратником Валентиной Кулагиной.

Клуцис - художник, дизайнер, который сумел вывести фотомонтаж на совершенно новый уровень. Более того, он поставил фотомонтаж на службу пропаганды. Сейчас мы, наверное, назвали бы его имиджмейкером Сталина.

Те плакаты, которые мы здесь показываем, рассказывают очень визуальную историю о том, как после смерти Ленина его лицо стало иконой, и как очень скоро Сталин стал ставить и себя на ту же высоту, на тот же уровень, на котором стоял Ленин.

Этот плакат "Выше знамя Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина" уже ставит Сталина на одну планку не только с Лениным, но и с Марксом и Энгельсом. Это 1933 год.

А с 1935 года уже нет ни Маркса, ни Энгельса, ни Ленина - только Сталин. И, как в египетских рельефах, он в несколько раз больше любого другого человека, изображенного на плакате.

Так за три года он с фигуры одного плана превращается в титана.

"Маршалы революции", фотография плаката Густава Клуциса - самоцензура

"Маршалы революции" Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate
Image caption Один из самых зловещих экспонатов выставки - фигуры репрессированных Сталиным первых советских маршалов Михаила Тухачевского и Василия Блюхера в ужасе вырезаны из фотографии плаката

Это взгляд уже не из Парижа, а изнутри, из самого СССР. Жуткий контраст с тем позитивным имиджем, который Советский Союз проектировал вовне. Тот же 1937-й - год самых жутких процессов и жуткого нагнетания ужаса в стране. Люди исчезали, попадали в лагеря, были расстреляны.

Это состояние боязни и шока породило феномен самоцензуры. Люди стали смотреть на книги, которые стояли у них на полках, на семейные альбомы. Из альбомов вырезались фотографии, а если в книгах, не дай бог, попадался кто-то из репрессированных, лица их закрашивали.

Перед нами фотография плаката Густава Клуциса с изображением пятерых первых маршалов Советского Союза, среди которых были и репрессированные Тухачевский и Блюхер.

Владелец фотографии полностью уничтожать ее не решился - ведь на ней были Ворошилов и Сталин, и если бы их изображения оказались в мусорном ведре, то ему бы не поздоровилось. Поэтому "неправильные" лица были просто вырезаны.

Александр Дейнека. "Стахановцы" - взгляд из Парижа на Советский Союз

Александр Дейнека. "Стахановцы" Правообладатель иллюстрации Perm State Art Gallery, Russia
Image caption Живописный эскиз Александра Дейнеки - единственное, что осталось от грандиозной фрески, украшавшей стены советского павильона на Всемирной выставке в Париже в 1937 году

Эта картина - живописный эскиз огромной фрески Александра Дейнеки, которая украшала стены советского павильона на Всемирной выставке в Париже в 1937 году. Это солнечный, веселый, позитивный взгляд из Парижа на Советский Союз, это то, как страна хотела, чтобы ее видели из-за рубежа.

Огромный павильон, перед фасадом которого стояла грандиозная мухинская скульптура "Рабочий и колхозница". Два миллиона посетителей, около 270 наград и медалей.

После выставки павильон был разрушен, фрески погибли, и остались только эти подготовительные эскизы.

Эта центральная панель называется "Стахановцы". Дейнека здесь сводит желаемое с действительным. Парад на Красной площади, все в белом, впереди Стаханов, рядом с ним Чкалов, рядом две женщины-текстильщицы, стахановки, тоже вполне реальные люди.

Остальные представляют разные национальности, а за ними - грандиозный, увенчанный скульптурой Ленина Дворец Советов, который тогда еще был только в проекте, и проект этот, как известно, так и не был реализован.

Это один из немногих экспонатов выставки не из коллекции Дэвида Кинга. Картина хранится в собрании Пермской государственной художественной галереи, но она показалась нам чрезвычайно важной для отображения духа времени.

Дейнека должен был ехать в Париж, но в итоге его так и не пустили. Его панель была выполнена без его руководства и без его участия. Тогда часто играли в такие игры: людей собирали, подготавливали, а потом не выдавали паспорта и не разрешали ехать.

По возвращению в Москву все работники администрации и дирекции выставки были арестованы и отправлены в лагеря. Художников, правда, не тронули.

На судьбе Дейнеки это тоже никак не сказалось, но именно в это время его стиль кардинально меняется, и он становится отцом соцреализма.

Из хорошего плотного художника-модерниста он становится определенно социальным по содержанию и реалистическим по форме.

Нина Ватолина. "Не болтай!" - образ члена семьи

Нина Ватолина. "Не болтай!" Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate
Image caption Очень популярный в годы войны плакат Нины Ватолиной "Не болтай!" размножали в многочисленных версиях на языках народов СССР

1941 год. Начало войны. Возникла необходимость создания нового изобразительного ряда, который мобилизовал бы огромную страну на борьбу.

Работал ли бы имидж, изображение Сталина - никто не знает, скорее всего нет. Зато всегда работают образы членов семьи - женщин, детей. Именно поэтому фигуры, лица женщин, жен, матерей, детей стали появляться на ранних плакатах начала Великой Отечественной войны.

Этот плакат широко известен: "Не болтай!" Суровая женщина в красном платке держит указательный палец у губ. Образ был создан художницей Ниной Ватолиной.

Она из семьи художников-плакатистов, ее свекор - известный плакатист времен Гражданской войны Виктор Дени. Его работы тоже есть на выставке.

Ватолина переняла от него понимание плаката, как изображения, где визуальный образ работает в прямом диалоге с надписью. Здесь не две разные части, а единое целое. И, как видите, она прекрасно объединила сильный изобразительный материал с очень коротким и очень сильным текстом.

А рядом мы поместили практически идентичный азербайджанский плакат, в котором тот же мотив, та же композиция приложены уже к местному контексту.

Евгений Халдей "Знамя Победы над Рейхстагом" - правда или монтаж?

"Знамя Победы над Рейхстагом" Правообладатель иллюстрации The David King Collection at Tate
Image caption За одной из самых знаменитых фотографий Второй мировой войны стоит захватывающая и неординарная история

Один из самых известных военных фотожурналистов Евгений Халдей прошел всю войну и оказался в Берлине в день, когда брали Рейхстаг.

Это чуть ли не самая известная фотография времен Великой Отечественной войны - спонтанный и очень выразительный жест советского солдата, который из-за пазухи выхватывает красный флаг и устанавливает его над поверженным Рейхстагом.

Спонтанность, прекрасный кадр, монументальность, драма. На самом же деле это монтаж. И не просто монтаж, но и еще и срежиссированный монтаж. Эта драматическая картина развивается по сценарию самого Евгения Халдея.

Знамя, сшитое из красной скатерти, Халдей носил с собой. И хотя припасено оно было заранее, сделано оно было небрежно - видно, что звезда и серп с молотом находятся не там, где они должны быть. Снимок был сделан 2 мая - через три дня после реального штурма Рейхстага.

Он берет группу солдат и просит одного из них энергичным жестом раскинуть "знамя" над Рейхстагом. Есть несколько кадров, где бедный солдат с разной степенью успеха пытается достичь нужной Халдею динамики и экспрессивности. То есть, это была многочасовая постановочная фотография. Плюс монтаж - никакого дыма и пыли над зданием не было, и Халдей добавил их процессе обработки снимка.

И еще одна деталь снимка подверглась ретушированию. У солдата, гордо державшего в руках "знамя победы", на запястье отчетливо были видны двое часов - результат очень распространенного среди советских солдат в те дни в Берлине грабежей и мародерства. Инкриминирующее свидетельство было тщательно устранено.

Разумеется, в советские годы вся эта история была тайной самого фотожурналиста и тех солдат, которые принимали участие в постановке. Ну, быть может, еще фоторедактора ТАСС. Вскрылась правда уже после развала СССР.

В Советском Союзе при публикации снимков имена фотожурналистов почти никогда не упоминались, и Евгения Халдея практически никто не знал. Он прожил долгую жизнь и дожил до 1997 года.

В начале 90-х его нашли энтузиасты из Германии - фотографы, историки фотографии, которые были большими поклонниками его искусства. Он по-прежнему работал, работал фотожурналистом, хотя ни славы, ни денег, ни почестей его знаменитая фотография ему не принесла.

Еще в 1948 году, в разгар борьбы с космополитизмом, Халдея уволили из ТАСС, и все последующие годы он по сути дела перебивался случайными заработками.

Настоящее признание - выставки, альбомы - пришло к нему уже только в последние годы жизни и в особенности после смерти.

.