"Энергичный, как шаровая молния" - памяти Арсения Рогинского

Арсений Рогинский, 2016 Правообладатель иллюстрации ALEXANDER NEMENOV/AFP/Getty Images
Image caption Арсений Рогинский на открытии мемориальной стрелки, указывающей на концлагерь в центре Москвы. 2016 год

18 декабря скончался председатель правления Международного Мемориала Арсений Рогинский.

Рогинский - выпускник историко-филологического факультета Тартуского университета, автор исследований по истории общественного движения в России XIX-XX веков, публикаций о массовых репрессиях в СССР.

С 1975 года Рогинский с несколькими товарищами издавал самиздатовский сборник "Память", где публиковались материалы по истории XX века - те, что в официальной советской печати никогда не появлялись и не могли появиться. В 1981-м Рогинского осудили на четыре года лишения свободы, обвинив в подделке документов.

В 1988 году он пришел в недавно образовавшееся историко-просветительское и правозащитное общество "Мемориал" и через 10 лет возглавил его.

Последние годы жизни Рогинский болел раком.

Русская служба Би-би-си поговорила с давним другом и соратником Рогинского по "Мемориалу", исследователем истории инакомыслия в СССР Александром Даниэлем.

А.Д.: Мы познакомились 21 августа 1968 года - такую дату сложно забыть. Шапочно поддерживали знакомство лет 5-6, а потом, где-то в начале 76-го начали плотно общаться в связи с общим делом. Был такой большой, толстый, самиздатовский исторический альманах - сборник "Память". Ребята придумали его делать, и меня это страшно заинтересовало. А мотором этого дела был Арсений.

Арсений был моим старшим товарищем и главным редактором - только не было у этого предприятия штатного расписания. Мы собирали материалы, готовили к публикации документы, мемуары, статьи.

Би-би-си: И через несколько лет им заинтересовался КГБ?

А.Д.: КГБ им заинтересовался почти сразу же. Мы были те еще конспираторы, хотя сборник был анонимный. Просто они дозрели до того, чтобы посадить его, только в 81 году.

Би-би-си: Арест случился внезапно?

А.Д.: Нет, это не было внезапно. За несколько месяцев ему сказали: не угодно ли уехать за границу, вот вам виза в Израиль. Он сказал, что ему не угодно. И месяца через три его посадили.

Би-би-си: Как вы реагировали?

А.Д.: Прежде всего нужно было закончить пятый альманах: он уже был сделан, но вчерне. Главную роль после Арсения тогда сыграл наш уже покойный друг Саша Добкин: он взял дело в свои руки и доделал выпуск, конечно, без энергии Арсения все шло медленнее.

А уже когда был собран шестой выпуск, - тогда как раз конец срока подходил, - Сашке передали: хотите, чтобы ваш друг остался на второй срок в лагере - можете выпускать. Понятное дело, что все мы не решились заканчивать шестой выпуск. Весь портфель собранных материалов мы отдали нашему парижскому другу Володе Аллою, и он начал выпускать свой сборник такого же толка, "Минувшее".

Би-би-си: Вы его встречали из тюрьмы?

А.Д.: Да. Тонкого, звонкого и прозрачного. И говорившего исключительно на блатной фене. Ему месяц понадобился, чтобы избавиться от лагерной манеры разговора.

Би-би-си: Насколько тяжело он переживал годы тюрьмы?

А.Д.: Мне кажется, ему было тяжело, но при этом он всегда говорил, что ему было важно увидеть этот мир, понять, совладать с ним. Вроде у него это получилось.

Правообладатель иллюстрации Denisov Roman/TASS
Image caption В 1990 году Рогинский был членом комиссии по выяснению судьбы шведского дипломата Рауля Валленберга, спасшего тысячи венгерских евреев

Би-би-си: Каким он был человеком?

А.Д.: Чудовищно энергичным. Такая, знаете, шаровая молния. Веселым. Но главное - от него прямо электричеством било, особенно когда он работал.

Би-би-си: Это поэтому так получилось, что Рогинский сначала был главным редактором сборника, потом - руководителем "Мемориала"?

А.Д.: Поэтому, но еще и потому, что в нашей команде сборника он был единственным историком. Остальные были любители. Второе - это креативность, конечно. Он фонтанировал идеями, концепциями, подходами, методиками.

Би-би-си: Почему именно он?

А.Д.: Основная деятельность "Мемориала" - историко-просветительская работа, это как раз то, чем мы занимались раньше. У нас был этот опыт. Когда мы пришли в "Мемориал", у людей было огромное желание заниматься исторической, исследовательской работой. Но как это делать, они не знали. А профессиональные историки в то время к нам не подходили. А Арсений знал, как. Так и получилось, что историко-просветительское направление в "Мемориале" в Москве возглавил Арсений Борисович. Это было большое счастье для "Мемориала", но не уверен, что такое же счастье для него.

Би-би-си: Почему?

А.Д.: Потому что он ученый, и если бы эти 30 лет он бы просто занимался научной работой, он был бы крупнейшим исследователем советской истории. А так - он был организатор, куратор, советчик, консультант, а вот так сесть и сделать то, что он мог сделать как ученый - это всегда отодвигалось. И так и не случилось фундаментальных монографий, которые он наверняка смог бы подготовить.

Би-би-си: По-вашему, он осознавал эту жертву?

А.Д.: Несомненно. Только он не считал это жертвой - он считал это выбором. Он страдал, но выбор делал вполне сознательно. Ему дело "Мемориала" казалось более важным, чем удовлетворять свое научное любопытство.

Би-би-си: Он объяснял, почему?

А.Д.: Мы часто вместе с ним вырабатывали ответы на такие вопросы, а сейчас, видите, не с кем посоветоваться… Может быть, потому что возвращение исторической памяти он считал важным социальным сдвигом. И был уверен, что может сделать больший вклад в становление массового исторического сознания в "Мемориале", чем в конкретных исследованиях.

Би-би-си: Как вы думаете, у него получилось это историческое сознание сдвинуть?

А.Д.: Как поглядишь на это народное историческое сознание нынче, сразу хочется сказать: "Нет, не получилось". Но, с другой стороны: кто его знает, каким бы оно было, если бы мы этим не занимались? Может, было бы еще более примитивным и диким? Социальная психология не имеет сослагательного наклонения.