Лица Февраля 17-го: революционеры поневоле - Михаил Алексеев

Правообладатель иллюстрации РИА Новости
Image caption 28 февраля 1917 года власть перешла в руки Временного комитета Государственной думы. Сидят, слева направо: Владимир Львов, Владимир Ржевский, Сергей Шидловский, Михаил Родзянко; стоят, слева направо: Василий Шульгин, Иван Дмитрюков, комендант гарнизона Петрограда полковник Борис Энгельгардт, Александр Керенский

Среди деятелей Февраля нет ни одного большевика, и вообще левого. Революция началась неожиданно для профессиональных революционеров и свершилась без их участия.

Кто были эти люди, которые во время великого переворота в жизни России, порой не по своей воле, оказались на гребне событий.


Михаил Алексеев, 59 лет, начальник штаба Верховного главнокомандующего, генерал от инфантерии (возраст и положение персонажей даны на момент Февральской революции):

Правообладатель иллюстрации РИА Новости
Image caption Император Николай II (в центре), начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии Михаил Алексеев (справа) и генерал-квартирмейстер штаба генерал-майор Михаил Пустовойтенко (слева) обсуждают в Ставке планы боевых действий

Сын солдата, выслужившегося в фельдфебели, участника Севастопольской обороны. На военной службе с 16 лет. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов был ординарцем генерала Скобелева

С начала первой мировой войны генерал Алексеев командовал фронтами.

18 августа 1915 года Николай II возложил на себя обязанности Верховного главнокомандующего и в тот же день издал указ о назначении Алексеева начальником своего штаба.

После этого в течение 15 месяцев Алексеев фактически руководил Ставкой. Он имел репутацию опытного стратега и взвешенного человека и пользовался большим авторитетом, как в армии, так и в думских и общественных кругах.

"Не могу тебе передать, до чего я доволен генералом Алексеевым. Какой он добросовестный, умный и скромный человек, и какой работник!" - писал Николай II жене.

В августе 1916 года Алексеев поговорил с царем о влиянии Распутина, но понимания не встретил. Вскоре царица во время приезда в Ставку попыталась переубедить генерала, но он ответил, что "давно уже составил мнение по этому вопросу, и ничто не сможет его изменить". После этого Александра Федоровна принялась интриговать против Алексеева. "Человек, который так страшно настроен против нашего Друга, не может работать успешно", - писала она мужу в ноябре.

Зимой 1916-17 годов генерал три месяца лечился в Крыму от хронической болезни почек и не попал бы в историю, задержись в отпуске чуть дольше. Но 19 февраля, за четыре дня до начала волнений в Петрограде, он вернулся к своим обязанностям.

Судя по документам и воспоминаниям, Алексеев критически относился ко многим аспектам проводившейся политики, но пока в столице не сменилась власть, о перевороте не думал. В частности, в 1916 году он рекомендовал вывести из Петрограда запасные полки, что, как показали дальнейшие события, могло предотвратить революцию.

По оценке историка Георгия Каткова, "вечером 28 февраля Алексеев перестал быть по отношению к царю послушным исполнителем и взял на себя роль посредника между монархом и его бунтующим парламентом".

На следующее утро, оставшись "на хозяйстве" в Ставке после отъезда императора, Алексеев вступил в контакт с Родзянко и командующими фронтами. В ходе переговоров высказывался за сохранение монархии при формировании правительства, ответственного перед Думой.

Одни авторы считают Алексеева едва ли не главным закулисным организатором смены власти, другие убеждены, что он в роковые дни не взял на себя роль диктатора, потому что был не политиком, а военным, и принял случившееся скрепя сердце, надеясь на скорую стабилизацию и искренне полагая, что так будет лучше для армии.

2 апреля 1917 года был назначен Верховным главнокомандующим. Находясь на этом посту до 21 мая, выступал против Советов и солдатских комитетов, тщетно пытался оградить войска от агитаторов и восстановить власть офицерства.

Октябрьский переворот встретил в Петрограде, откуда выехал с чужим паспортом в Ростов. 2 (15) ноября объявил о создании Добровольческой армии для борьбы с большевиками, 14 (27) декабря передал командование более молодому и энергичному Лавру Корнилову.

"Погибнуть мы всегда успеем, но раньше нужно сделать все достижимое, чтобы и гибнуть со спокойной совестью", - заметил он в частном письме 8 ноября.

Корнилов и Алексеев рассчитывали сформировать, по меньшей мере, 30-тысячную армию, но к январю на призыв "ко всем, кто готов спасти Отечество" откликнулись около трех тысяч человек. Денег было собрано 400 рублей. Не хватало оружия, патронов, шинелей и сапог.

"Ледяной поход" в феврале-апреле 1918 года подорвал и без того слабое здоровье генерала. Он умер 8 октября в Екатеринодаре от хронического воспаления легких.

"Маленький старичок с курносым носиком и добрыми, умными и печальными глазами, в стареньком засаленном кителе. Это был идеалист, принесший все на алтарь родины, ничего не требующий для себя и веривший, что и другие поступят так же, как он".

(Владимир Мезерницкий, полковник Добровольческой армии)

"Военный талант полковника Николая Романова был, конечно, на несколько порядков ниже алексеевского. Поэтому генерал фактически руководил многомиллионной армией.

В 1916 году Алексеев был уже не только военным деятелем. Он все яснее осознавал нараставшую жгучую связь внутриполитического развития России с обстановкой на фронте. Власть в тылу быстро разлагалась. "Армии роется могила", - кратко и скорбно оценил ситуацию Алексеев.

В советское время его фигура замалчивалась, поскольку он был основателем Белого движения и создателем Добровольческой армии. А в эмигрантской монархической среде сформировалось устойчивое мнение, что Алексеев и "кучка генералов" составили заговор и заставили императора отречься от престола, с чего и начались все беды.

Эта версия людей, ослепленных неожиданной и фатальной для них революционной вспышкой, приведшей к крушениям многих личных судеб и карьер, не имеет под собой никаких реальных оснований".

(Александр Дегтярев, российский историк)

"Генерал Алексеев - фигура исключительного значения, фактически, высший военный руководитель России. Блестящий профессионал, подготовленный к роли начальника генштаба и теоретически, и практически, но не здоровый. В середине февраля он только вернулся после длительного отпуска и лечения. Непонятно, насколько он был в состоянии полноценно контролировать события, когда грянула революция.

Несомненно, в течение 1916 года у Алексеева возникла уверенность, что Николай II не способен далее объединять нацию в смысле военных усилий.

Он послал телеграмму всем командующим фронтами [2 марта 1917 года], спрашивая их об отречении, и все высказались единодушно. Историки тщательно анализируют каждое слово тех депеш и не могут прийти к согласию, навязывал он определенное мнение, как старший начальник, или нет.

Алексеев хотел ухода Николая II, но пришел в ужас, когда он одновременно оказался концом династии Романовых. Прилагал все силы, чтобы спасти армию от развала, но к лету убедился, что не достигает успеха".

(Джеффри Хоскинг, британский историк)

Похожие темы