Лица Февраля 17-го: революционеры поневоле- Михаил Родзянко

  • 3 марта 2017
Правообладатель иллюстрации РИА Новости
Image caption 28 февраля 1917 года власть перешла в руки Временного комитета Государственной думы. Сидят, слева направо: Владимир Львов, Владимир Ржевский, Сергей Шидловский, Михаил Родзянко; стоят, слева направо: Василий Шульгин, Иван Дмитрюков, комендант гарнизона Петрограда полковник Борис Энгельгардт, Александр Керенский

Среди деятелей Февраля нет ни одного большевика, и вообще левого. Революция началась неожиданно для профессиональных революционеров и свершилась без их участия.

Кто были эти люди, которые во время великого переворота в жизни России, порой не по своей воле, оказались на гребне событий?


Михаил Родзянко, 58 лет, председатель IV Государственной Думыозраст и положение персонажей даны на момент Февральской революции):

Правообладатель иллюстрации РИА Новости
Image caption Михаил Родзянко

Родился в Екатеринославской губернии (ныне Днепровская область Украины) в семье крупного помещика и гвардии полковника. Считал себя малороссом. Окончил аристократический Пажеский корпус, служил в кавалергардах, избирался уездным предводителем дворянства, имел придворный чин гофмейстера.

Депутат Госдумы всех созывов от правоцентристской партии октябристов, спикер с марта 1911 года. Убежденный монархист. Считал систему, созданную Манифестом 17 октября 1905 года, воплощением всех своих чаяний. Расходился с троном по вопросу о роли императрицы и Распутина.

26 и 27 февраля (11 и 12 марта) 1917 года направил Николаю II в могилевскую Ставку две телеграммы, в которых драматически описывал ситуацию в Петрограде и просил немедленно сформировать правительство парламентского большинства. "Опять этот толстяк мне написал разный вздор, на который я не буду даже отвечать", - заявил царь министру двора графу Фредериксу, и издал указ о роспуске Думы.

Утром 27 февраля Родзянко отказался открыть официальное заседание Думы, поскольку накануне она была распущена императором, но участвовал в неформальном собрании депутатов.

Около 14:00, когда к Таврическому дворцу подошла толпа, заявил: "Я не хочу быть в числе восставших". "Берите власть в свои руки, или за вас это сделают другие", - ответил депутат Шульгин. Так и вышло: инициативу взял на себя никем не уполномоченный Александр Керенский.

Ключевое историческое значение имел телефонный разговор между Родзянко и командующим Северным фронтом Николаем Рузским в ночь на 2 марта, в котором думский спикер заявил, что ответственного правительства, на формирование которого несколькими часами ранее в беседе с Рузским согласился Николай, уже недостаточно, и требуется отречение императора.

"Переворот может быть добровольный и вполне безболезненный для всех; ни кровопролития, ни ненужных жертв не будет. Я этого не допущу", - заявил он.

По мнению исследователей, 1-2 марта Родзянко с его известными консервативными взглядами утратил всякую власть и влияние в стремительно левеющем Петрограде и лишь пытался внушить военным, будто способен что-то решать.

Временный комитет Государственной Думы, который возглавил Родзянко, и который 28 февраля объявил себя высшей властью в государстве, в дальнейшем не собирался, как и сама Дума. В состав созданного 2 марта Временного правительства экс-спикер не вошел.

Во время октябрьского переворота находился в Петрограде, выехал на Дон, участвовал в "ледяном походе" Добровольческой армии. В 1920 году эмигрировал в Сербию, где скончался через четыре года.

"Михаил Владимирович Родзянко - самая заметная политическая фигура тогдашней России, не относившаяся к бюрократической элите - воспринимался мифологизированным сознанием как чуть ли не заговорщик и организатор революции.

В действительности Родзянко был вполне лоялен власти. Вступив на путь большой политики, он, не лишенный честолюбивых амбиций, совсем не был настроен на конфронтационный стиль поведения. Убежденный монархист, он прилагал усилия к сохранению "исторической власти", пытаясь подталкивать ее на путь либеральных реформ и конституционализма. Спикер Родзянко считал это своей главной миссией. Крушение государственного порядка императорской России в дни Февральской революции он воспринял как личную трагедию.

Непродолжителен и обманчив был внешне эффектный политический триумф, который пришлось пережить Родзянко сразу после Февральского переворота. Среди ведущих лидеров эпохи "думской монархии" Родзянко стал первым, кто был вытеснен из сферы реальной политики. В условиях новой политической конъюнктуры Михаил Владимирович оказался неподходящей для лидерства фигурой".

(Игорь Архипов, российский историк)

"Михаил Родзянко был убежденным монархистом, но сторонником конституционной монархии. В манифесте 17 октября 1905 года он видел принципиальный шаг к полноценной конституции, тогда как Николай II не оставлял мысли отыграть назад.

Когда в столице начались беспорядки, император находился в Ставке, а Родзянко являлся по статусу вторым человеком в государстве, так что на него свалилась большая ответственность.

Трудно сказать, что случилось бы, если бы Николай II согласился на ответственное министерство 27 февраля, как просил, и даже умолял в своих телеграммах председатель Думы.

Родзянко еще дважды сыграл важную роль: когда [в телефонном разговоре с командующим Северным фронтом Николаем Рузским в ночь на 2 марта] фактически положил конец царствованию Николая II, и когда возглавляемый им Временный комитет Государственной Думы образовал Временное правительство.

Затем он потерял власть из-за наступившего хаоса на фронте и в тылу".

(Джеффри Хоскинг, британский историк)

Похожие темы