"Осторожно, люди!": боевая тревога Карибского кризиса

  • 18 октября 2012
Сева Новгородцев

В своем блоге легендарный ведущий Русской службы Би-би-си Сева Новгородцев смотрит на новости дня порой под самым неожиданным углом.

Аудиоверсию рубрики "Осторожно, люди!" слушайте также в программе "БибиСева", которая выходит в интернет-эфир на сайте bbcrussian.com ежедневно по будням в 19:00 по Москве (16:00 по Лондону). Подкаст программы можно загрузить здесь.

Программа "БибиСева" на сайте микроблогов Twitter

Кубинский кризис застал меня в Североморске, на военно-морской базе Северного флота, хотя о существовании этого кризиса, едва не развязавшего третью мировую войну, я узнал намного позже.

В мореходке нас готовили офицерами запаса по специальности штурман-подводник. Стать офицером можно было, только отслужив мичманом. Так и вышло, что после пятого курса, осенью 1962 года, с мичманскими погонами и кларнетом под мышкой я оказался в Североморске.

Контраст был жестокий. Я приехал из Сочи, только что фланировал под пальмами, говорил со штатниками о джазе, переживал бурный роман с Людой Д., приехавшей из Ленинграда, а тут — многолетнемерзлые породы, скалистое побережье и надвигающаяся полярная ночь.

С моим приятелем, Витей Волковым по прозвищу Вольф, контрабасистом, мы решили держаться вместе и пробиваться к местным музыкантам. В день приезда на военную базу всех нас расписывали по экипажам подлодок.

Мы с Вольфом скромно встали в конце очереди, а потом, не сговариваясь, как-то растворились в окружающем пространстве. В результате ни к какому экипажу нас не приписали. Мы стали неучтенными единицами личного состава, которым служить негде, а, стало быть, и на службу ходить некуда и незачем.

Североморск был единым пространством военной базы и города, офицеров (начиная с мичмана) за ворота выпускали без пропуска и увольнительной. В офицерской столовой кормили всех подряд, не задавая вопросов. Это означало, что мы с Вольфом оказались полностью предоставлены самим себе. Свобода на ближайшие четыре месяца!

У этой свободы, однако, была цена. Приписанным давали место в кубрике, койку. У нас с Вольфом ни места, ни коек не было, поэтому вопрос ночевки вставал каждый вечер с новой остротой.

Дня через три, немного освоившись, мы с Вольфом пошли в оркестровую роту знакомиться - и как в дом родной попали. Североморские музыканты играли на парадах, встречах или похоронах в духовом оркестре, а три раза в неделю, по средам, субботам и воскресеньям, обслуживали эстрадным составом танцы в местном Доме офицеров.

По законам жанра им хотелось чего-то модного, свежего, последнего, с джазовым свингом, а где все это взять в засекреченной военной базе за Полярным кругом? Мы были для североморцев столичными штучками, рассказывали им о том, что творится в Ленинграде. Музыканты рассказали о нас МоцАрту (прозвище военных дирижеров), а тот, поговорив с нами, устроил репетицию.

Через неделю мы с Вольфом уже играли на танцах в Доме офицеров в составе эстрадного оркестра Североморской военной базы Северного флота СССР: он - на басу, а я исполнял партию первого альта, концертмейстера группы саксофонов.

В подвале Дома офицеров находился бассейн с горячими душевыми и раздевалками. По утрам там не было ни души, и мы с Вольфом ежедневно тренировались, как олимпийские чемпионы.

Быть бездомным, без места для ночлега, тяжело и неприятно, даже тропическим летом, а тут за окном стояла полярная осень, переходившая в зиму. Мороз, темень, метель.

Сразу после ужина мы делали обход всех экипажей, где числились наши курсанты, узнавали, кто идет в ночной наряд, просили владельцев коек пустить нас поспать хотя бы на часы их дежурства. О своих мучениях мы рассказали ребятам из оркестра, и они потихоньку пустили нас в пустующий кубрик музвзвода. Мы свили себе мышиное гнездо в дальнем темном углу и надеялись там прозимовать до отъезда.

Как-то ночью, часа в три, раздался звонок громкого боя.

Всю военную базу, все экипажи и службы подняли по боевой тревоге. Мы с Вольфом проснулись, высунули головы из-под теплого угретого одеяла и стали рассуждать: что нам делать, куда идти по тревоге? Решив, что мы будем только путаться под ногами и привлечем к себе ненужное внимание, мы нырнули назад под одеяла.

Минут через пятнадцать в кубрике зажегся свет. "Кто это там не поднялся по боевой тревоге?" - грозно спросил командирский голос. Мы выглянули из своих норок, как суслики. Перед нами стояла группа проверяющих офицеров, сверкая погонами, а во главе - контр-адмирал, начальник Североморска.

Будь мы штатные служащие, не избежать бы нам суда и штрафного батальона, но что взять с шалопаев-практикантов? Был скандал, наш МоцАрт получил нагоняй, и с ночевки нас прогнали. Несколько дней мы спали в холодных гримуборных за сценой Дома офицеров, а потом я попал на больничную койку.

Много лет спустя, сопоставляя даты и факты, я понял, что по боевой тревоге нас поднимали не просто так - к возможным боевым действиям готовилась вся армия и военно-морской флот Союза Советских Социалистических Республик.

Это был Карибский кризис.

Ваши комментарии

ни стыда, ни совести.

<strong>alexander, </strong><br/>

Что ж... Можно такое поведение назвать и неуёмной тягой к искусству и музыке в частности. Но что в Военно-морском флоте, что в Советской армии название более прозаическое - "шланговать".

Поведенческая установка "Скорее бы война, да в плен сдаться" в начале войны с Гитлером для некоторой части Польши обернулась Освенцимом - как потом выяснилось, - не тем маленько сдались... Спасибо Шиндлеру.

<strong>albor.ru, </strong><br/>

Сева, поверьте резиденту Её Вличества МИ6 в Уфе – я убеждён, если бы Кавказ находился бы не на границе Азии и Европы, а где ни будь между Монголией и Китаем, то на свадьбе ребятишки из Дагестана стреляли бы не в Пекине, а так же весело в и Рамзан Ахмадович на видном месте между Китаем и Монголией в Грозном повесил бы портрет не Ден Сяу Пина а всё так же Владимиру Владимировичу. И Саакашвили всех грузинских авторитетов выслал бы не в Китай, а в Россию на заработки, война за Южную Осетию на таком Кавказе всё равно была бы между Россией и «китайской» Грузией. Если даже Кавказ как ракеты Хрущёва располагался бы на острове Куба... Так вот Хрущёв при Вышинском со своими ракетами на Кубе – это тот же Саакашвили, и воевать или не воевать, как в 2008 году «решалось на стадионе в Пекине» - так и за Карибский кризис вопрос решался за кулисами лишь Лондона и Вашингтона… ну, такая уж «ортодромия и локсодромия учебника географии». Земля столкнулась с Тейей и получилась Луна главная загадка разм

<strong>Валерий Хакимович, Уфа</strong><br/>

Как человек, вращавшийся и вертевшийся в среде музыкантов, с похолодевшей спиной читал этот текст. Музыкант - существо хрупкое, ранимое, его пальцы (а для духовика - ещё и губы) никоим образом нельзя подвергать травмам. Которые неизбежны при прохожении воинской службы. А мозг? Что мог сымпровизировать чувак после встречи с рыкающим начальством? Ужас. Был знаком со скрипачом, который , служа в армии, отморозил кисть руки. Два пальца полетели в ведро. Шланговать, только шланговать. В этом спасение и Сева это понимал !

<strong>Вячеслав, Уфа, Россия</strong><br/>

Хороший слогом описано. Красной нитью проходит бурный роман с Людой Д. Вероятно именно он является реперной точкой Карибского кризиса для Севы:) Хорошо что есть что вспомнить настоящему мужчине. :)

А по-поводу ранимых душ музыкантов и службы-чепуха. У нас,пардон,в музсбр... музвзводе было два сильных музыканта-кларнетист и саксофонист.Второй попал на срочную в 28 лет,что не мешало ему писать музыку, а первый даже остался на сверхсрочную прапорщиком-командиром этого самого музвзвода. Так ему понравилось.

Даже отслуживший Кипелов имеет мужской взгляд на службу.

Мой отец во Владивостоке отслужил из-за кризиса лишний год.Что гораздо невесёлей неподьема по боевой один раз.А служили тогда поболее.

<strong>Андрей Русь Святая, </strong><br/>

Новости по теме

Ссылки

Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.