"Осторожно, люди!": один день из моей жизни (ч.3)

  • 4 апреля 2013
Сева Новгородцев

В своем блоге легендарный ведущий Русской службы Би-би-си Сева Новгородцев смотрит на новости дня порой под самым неожиданным углом.

Аудиоверсию рубрики "Осторожно, люди!" слушайте также в программе "БибиСева", которая выходит в интернет-эфир на сайте bbcrussian.com ежедневно по будням в 19:00 по Москве (15:00 по Лондону). Подкаст программы можно загрузить здесь.

Программа "БибиСева" на сайте микроблогов Twitter

Предыдущие блоги "Осторожно, люди!" и отрывки из "БибиСевы"

"Осторожно, люди!": Один день из моей жизни - из штурманов в музыканты (часть 3)

Сегодня - "День моей жизни, из штурманов в музыканты".

На прошлой неделе мы остановились на получении рентгеновского снимка моей несуществующей язвы.

С медицинской справкой и заветным письмом я отправился в пароходство на прием к начальнику, Модесту Густавовичу Кебину, тому самому, который год назад просил меня собрать самодеятельность для концерта в Норвегии.

— Ну что, Севка? — спросил Кебин. — Что там у тебя?

— Да вот, Модест Густавович, — ответил я, — заболел. Язва. Плавать теперь до выздоровления долго не смогу. На биче сидеть не хочу. У меня есть предложение перейти в морской проектный институт в Ленинграде. Есть и личная причина — у меня там девушка... ну, в общем, в интересном положении.

Кебин всхохотнул.

— Девушка, говоришь? Хе-хе-хе! Язва? Так, давай иди. Никуда я тебя не отпущу.

Для пущей убедительности он открыл и закрыл ящик своего стола.

Я вышел из кабинета с упавшим сердцем. Мои тщательно продуманные планы рассыпались в прах. Против воли Кебина никто не пойдет; да никому это, кроме меня, и не нужно. Вечером я с отчанием рассказал обо всем отцу. Он выслушал мой рассказ с непроницаемым видом и сказал всего одну фразу: "Завтра Модест едет в Москву".

О моем походе к Кебину никто в пароходстве не знал. В отсутствие начальника все текущие вопросы обязан решать его заместитель, то есть мой отец. Но отец занимался флотом, а мне нужно было решать кадровый вопрос.

Я пошел к начальнику отдела кадров, рассказал ему свою историю о неожиданной болезни и, как следствие, непригодности к работе помощником капитана. Показал письмо из Ленморниипроекта, намекнул на личные обстоятельства.

Кадровик по внутреннему телефону позвонил отцу.

— Борис Иосифович, — сказал он, — тут ваш сын, Всеволод, просит разрешения о переводе в Ленинград в связи с болезнью. Что вы думаете?

Я слышал, как отцовский голос сказал в трубке: "Я не возражаю".

На оформление "бегунка", обходного листа, который при увольнении должны подписать начальники отделов, бухгалтерии и т. д., ушло два дня. Я лихорадочно торопился — надо было успеть до возвращения Кебина из Москвы.

Как только бумажки были готовы, я простился с семьей и ночным поездом поехал в Ленинград. Прямо с вокзала отправился в институт к Мельникову, объяснил положение. Алексей Евгеньевич вызвал секретаря и продиктовал ей два приказа: один о приеме на работу в Ленморниипроект, а другой, датированный следующим числом, — об увольнении, со штампом в трудовой книжке.

От Мельникова я вышел свободным человеком. Вся операция заняла восемь дней.

Наутро я предстал перед начальником отдела кадров Ленконцерта. Это был бритый наголо мужчина с круглыми очками и внимательным взором филина. Я не мог сдержать счастливой улыбки.

— Вот! — торжествующе сказал я и протянул ему готовую для культурного производства трудовую книжку. Кадровик молча изучил ее, потом взял в руки мой паспорт.

— А прописка? — спросил он скрипучим голосом. — Где прописка? Без прописки мы вас принять не можем, идите.

В конце концов, договорились. Ленконцерт согласился принять меня на срок временной прописки, на три месяца. Наш гитарист Валера прописал меня к себе как гостя. Валера ходил в ЖЭК, любезничал с барышнями, дарил конфеты.

Коррупция в те годы носила невинный характер.

Ваши комментарии

Новости по теме

Ссылки

Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.