Последнее обновление: вторник, 14 декабря 2010 г., 08:25 GMT 11:25 MCK

Сын Ходорковского: мой отец не пойдет в политику

Для проигрывания необходимо включить поддержку Java-скрипта и установить новую версию Flash

Запустить в Real Player или Windows Media Player

Оглашение приговора по делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева назначено на 15 декабря в Москве. В преддверии этого события корреспондент Русской службы Би-би-си Илона Виноградова встретилась в Нью-Йорке с сыном бывшего главы компании ЮКОС Павлом Ходорковским.

Павел Ходорковский с 2003 года живет в США и говорит, что не хочет возвращаться в Россию, пока его отец находится в тюрьме.

Би-би-си: Павел, когда вы последний раз виделись с отцом, когда вы с ним общались лично?

Павел Ходорковский: Последний раз это было в сентябре 2003 года. Я только приехал в США, поступил там в университет […]. Я приехал сюда в августе 2003 года, а в сентябре, примерно за месяц до ареста, отец остановился в Бостоне, чтобы посетить университет, посмотреть на меня, посмотреть, как я устроился. Это был последний раз, когда я видел его.

Би-би-си: А сейчас как вы общаетесь?

П.X.: Я не слышал голоса своего отца уже семь лет. К сожалению, поговорить по телефону нам не удается, во многом это связано с ограничениями тюремного режима, но также и со специальными ограничениями, которые были введены для моего отца. Как вы знаете, он находится в спецблоке "Матросской тишины", но даже до этого, когда он находился в Краснокаменске и в Чите, для него был устроен гораздо более жесткий режим, чем для других заключенных, находящихся в этих учреждениях.

Не секрет, что многие люди, находящиеся в тюрьме, могут пользоваться сотовыми телефонами, но только не в случае моего отца.

Би-би-си: Значит, вы переписываетесь?

П.X.: Да, мы переписываемся, буквально неделю назад получил от него письмо, чему был очень рад. Обмениваемся письмами, пытаемся, насколько это возможно, поддерживать контакт.

Би-би-си: Год назад, в день рождения своего отца, вы сказали, что верите, что его освободят. 15 декабря Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву начнут зачитывать вердикт по новому уголовному делу. Вы все еще надеетесь на то, что его освободят?

П.X.: Несомненно. Я продолжаю надеяться, мне очень хочется верить, что дело разрешится в хорошую сторону. До сих пор есть много вариантов, которые могут привести к хорошему исходу.

Би-би-си: Что вы имеете в виду, вариантов в деле?

П.X.: Вариантов в оглашении вердикта. Давайте не будем говорить об оправдательном приговоре. Судя по тому, как шел процесс, если мы будем реалистами, вряд ли это возможно. Но есть еще вариант отправки дела обратно к прокурорам за отсутствием доказательств. И я очень хочу верить, что это случится, потому что это будет значить, что моего отца освободят в октябре следующего года, а Платона Лебедева - в июле 2011-го. Во-вторых, можно будет сразу же подать на условно-досрочное освобождение.

В-третьих, отправка дела обратно будет фактически обозначать выигрыш для обеих сторон, так как в течение всего процесса было очевидно, что на судью оказывается большое давление со стороны прокуратуры. Это было видно хотя бы из того количества ходатайств, заявленных со стороны защиты, которые были отвергнуты, и тех, которые были приняты, когда они были заявлены со стороны обвинения. Поэтому судья наверняка понимает, что в течение процесса на него оказывалось давление, понимает, что прокуратура не смогла доказать вину подсудимых, так что отправка дела обратно к прокурорам может стать для судьи хорошим выходом из сложившейся ситуации.

Би-би-си: Вы приехали в США в 2003 году, как вы уже сказали. Это отец вас отправил от беды подальше или это было исключительно ваше решение?

П.X.: Знаете, это было просто совпадение по времени, потому что я только закончил школу, я хотел учиться в Америке, поскольку тут, по сравнению с Европой и Россией, более качественная система образования, и мое решение с атакой на ЮКОС связано не было. Сейчас, если заглянуть в прошлое, то решение выглядит очевидным и закономерным, но в 2003 году мне еще ничего ясно не было. Не знаю, насколько тогда, в августе, мой отец осознавал, что предстоит начало какой-то массированной кампании против ЮКОСа и лично против него, но, по крайней мере, он не провожал меня напутствием вроде "Паша, уезжай и не возвращайся".

Би-би-си: А вы хотели бы вернуться? Где вы вообще видите свое будущее, в Америке или в России?

Павел Ходорковский

Павел Ходорковский уехал в США учиться в 2003 году - незадолго до ареста его отца

Пока мой отец находится в тюрьме, я не хочу возвращаться в Россию

Павел Ходорковский

П.X.: При том режиме, который сейчас существует в нашей стране, я себя там не вижу. Мне кажется, что невозможно там существовать. Невозможно делать бизнес, невозможно быть в чем-то уверенным, на что-то рассчитывать. И я сейчас говорю не только о каких-то глобальных вещах, типа демократии, гражданского общества и так далее. Это все очень важно, но даже на бытовом уровне - я сейчас живу в Нью-Йорке - у меня есть возможность начать свой бизнес, в то время как в России я бы не знал, с какой стороны к нему подступиться. Все там настолько запутанно, коррумпировано, откаты там являются частью процесса ведения бизнеса, и я говорю это не понаслышке. У меня до сих пор есть друзья, которые живут и работают в России, так что я опираюсь на то, что они мне рассказывают.

Би-би-си: Это единственная причина, или есть и другие? В частности, вы не опасаетесь, что на вас в случае возвращения в Россию будет оказываться давление?

П.X.: Пока мой отец находится в тюрьме, я не хочу возвращаться в Россию. Это была рекомендация в том числе и моего отца, после того, как его арестовали. Тогда он сказал мне, чтобы я не возвращался, поскольку он опасался и опасается за мою безопасность и боится, что я могу быть использован как рычаг давления, пока он находится в заключении.

Би-би-си: У вас ведь в России есть сводные братья и сестры - его вторая семья, которая живет в Москве. Судя по всему, на них не оказывается такого давления?

П.X.: Разница в том, что мои братья и моя сестра несколько моложе меня, и я не думаю, что если с ними что-то случится, это будет в интересах тех людей, которые преследуют моего отца. Я - единственный человек в нашей семье, достигший зрелого возраста, поэтому существует гораздо больше опасений по поводу того, что может со мной произойти, если я вернусь в Россию.

Би-би-си: Каким образом события 2003 года отразились на вашей личной жизни?

П.X.: Отразились хотя бы в том плане, что я не собирался оставаться здесь на семь лет. Я приехал сюда исключительно ради обучения, в течение четырех лет должен был закончить университет, возможно, остаться еще на год практики и вернуться работать в Москву. Таков был мой план. Но в итоге я остался тут на семь лет, хотя не все, что произошло с тех пор, имело негативный оттенок, есть и позитивные моменты. Я встретил здесь свою жену, у меня есть своя семья, дочка. Тяжело, конечно, ведь дочке уже исполнился годик, но мой папа ее, кроме как на фотографии, еще не видел.

Би-би-си: А чем вы сейчас занимаетесь? Вы работаете в компании Владимира Гусинского?

П.X.: Я занимаюсь IT-менеджментом, уже три года работаю в компании New Media Internet. Начинал как дизайнер, и теперь работаю менеджером. Помимо этого у меня есть своя компания, мы занимаемся мониторингом электроэнергии. Это отдельный проект.

Би-би-си: За те годы, которые вы провели в Америке, друзья вашего отца оказывали вам поддержку, моральную или материальную? Старались подставить плечо?

П.X.: Да, конечно. Мы поддерживаем контакты со всеми - как вы знаете, большинство из них сейчас находится в Израиле, но они часто приезжают, мы с ними встречаемся, общаемся. Но в материальном плане я поддерживаю себя сам, работаю здесь самостоятельно уже три года, и поэтому материально мы не связаны.

Би-би-си: А за эти восемь лет ваш отец терял друзей? Может быть, кто-то отвернулся, или же люди остались верны ему?

П.X.: Это был очень показательный момент, поскольку круг друзей любого богатого и влиятельного человека всегда кажется шире, чем он есть на самом деле. Наверное, где-то треть друзей мы потеряли. Показательно то, что если посмотреть на тех, кто приезжает к моим бабушке и дедушке, то с каждым годом их число уменьшается. После ареста их сразу стало значительно меньше, так как по многим причинам люди не хотят быть связаны с человеком, которого осуждают, особенно если их бизнес лоялен власти.

Би-би-си: Помимо бизнеса вы также являетесь президентом Института современной России. Что это за институт, какова его задача и кто его финансирует?

П.X.: Если вы помните, мой отец занимался образовательными проектами, он возглавлял организацию, которая называлась "Открытая Россия". Так вот, Институт современной России здесь, в США, - это фактически продолжение института, который был основан в России. Миссия у него та же самая: поддержка и развитие демократии в России, образовательные программы - фактически мы занимаемся тем же самым, только в другом формате. "Открытая Россия" была уничтожена в ходе атаки на ЮКОС и не могла продолжать проведение образовательных программ в России, поэтому то, чем мы занимаемся здесь, - это продолжение той миссии. По поводу вопроса о финансировании, мы занимаемся "фандрэйзингом" [сбором средств], но, помимо этого, у нас, конечно, есть определенный процент личных инвестиций в этом проекте.

Би-би-си: А вы принимаете участие в различных акциях и демонстрациях, которые проводят правозащитные группы в Нью-Йорке, в том числе и в поддержку вашего отца?

П.X.: Да, несомненно, причем не только участвую как "человек с улицы", но и сам организовываю некоторые из этих мероприятий. В том числе, когда была встреча Союза бизнесменов, когда приезжал министр иностранных дел (России), мы организовывали митинг на Таймс-сквер и протестовали против ведения бизнеса в России, пока мой отец находится за решеткой.

Би-би-си: Как вы считаете, насколько эффективна такая форма протеста? Сможет ли она помочь вашему отцу, Платону Лебедеву, другим людям?

П.X.: Это эффективный способ, потому что он наглядно демонстрирует, что людям не все равно. Ведь там были не только мои друзья, это было публичное мероприятие, и пришли люди, которых я вообще не знал. Благодаря подобным мероприятиям, освещаемым прессой, люди видят, во-первых, что мой отец не забыт, и во-вторых, понимают, что произошедшее с ним - это не единичный случай, не имеющий ничего общего с реалиями современной России, [его арест] действительно повлиял на бизнес-климат в стране, и с помощью протеста это можно наглядно продемонстрировать.

Би-би-си: В 2003 году, незадолго до ареста ваш отец в принципе знал, что его арестуют, и мог уехать за границу. Почему он этого не сделал?

П.X.: По нескольким причинам. Прежде всего, это Платон [Лебедев] - отец посчитал бы это предательством, если бы остался за границей, в то время как Лебедева отправили за решетку. Вторая причина - это то, что отец был и остается невиновным, и он был на 100% уверен, что сможет доказать свою невиновность в суде. Однако события последних семи лет показали, что сделать это невозможно, поскольку суд зависим и даже при наличии всех доказательств невиновности в суде что либо доказать практически невозможно.

Би-би-си: Любой срок рано или поздно истекает. Как вы считаете, когда он все-таки выйдет на свободу, где он будет жить и что он будет делать?

П.X: Я должен отметить, что есть разница между тем, чего бы хотел лично я, и чего будет желать мой отец. Я бы несомненно хотел, чтобы он уехал, так как у меня есть опасения за его безопасность, но отец, вероятно, захочет остаться в России и продолжит заниматься образовательными программами. У нас был с ним разговор на эту тему, еще до атаки на ЮКОС, году в 2002-м, мы обсуждали глобальные планы на будущее, и он сказал мне, что к 45 годам он планирует уйти из бизнеса. Когда я спросил его, чем он собирается заниматься после этого, он ответил, что не заинтересован в политике, а хочет заниматься "Открытой Россией" и образовательными программами. Сейчас многие этому не верят, считая, что если он выйдет на свободу, то будет баллотироваться в президенты или попытается занять пост премьер-министра, но это не так. Это важно, поскольку это одна из тех причин, по которой его продолжают держать за решеткой. Наш государственный "истеблишмент" по-прежнему боится моего отца и видит в нем политическую угрозу. То, чем хочет заниматься мой отец, - это образовательные программы и то, чем занималась "Открытая Россия".

Би-би-си: Вы говорили о "построении гражданского общества", что вы под этим подразумеваете?

П.X.: Построение гражданского общества означает, что мы наглядно демонстрируем людям, как должно функционировать демократическое государство. То, что сейчас происходит в России, - это видимость демократического государства, а сущность отсутствует. Нет независимого суда, нет свободы собраний - это все видимость демократического государства. Наша задача - рассказать людям, как оно должно функционировать на самом деле. И именно этим мой отец будет заниматься после того, как выйдет на свободу.

Би-би-си: Но вы бы, наверное, хотели, чтобы он переехал за границу?

П.X.: Несомненно. Но есть еще один нюанс. Если в определенный момент наша страна все-таки поменяет курс, я тоже хотел бы вернуться домой.

BBC © 2014 Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.

Эта страница оптимально работает в совеменном браузере с активированной функцией style sheets (CSS). Вы сможете знакомиться с содержанием этой страницы и при помощи Вашего нынешнего браузера, но не будете в состоянии воспользоваться всеми ее возможностями. Пожалуйста, подумайте об обновлении Вашего браузера или об активации функции style sheets (CSS), если это возможно.