В ходе процесса о наркоторговле в США всплыло имя Бута

  • 10 апреля 2011
Константин Ярошенко Правообладатель иллюстрации DEA
Image caption 42-летнего Ярошенко сопровождают сотрудники Управления по борьбе с наркотиками

В понедельник в Нью-Йорке начинается вторая неделя суда над ростовчанином Константином Ярошенко и тремя его подельниками-африканцами. В этот день начнутся показания тайного осведомителя DEA – американского Управления по борьбе с наркотиками – Спироса Энотиадеса.

Этот ливанский бизнесмен выдавал себя подсудимым за финансиста Набила Хаджа, одновременно обслуживающего высшее руководство Либерии и колумбийские наркокартели.

Первая неделя процесса была посвящена главным образом 42-летнему Ярошенко, поскольку прокуратура излагает свою версию присяжным хронологически и еще не дошла до того места, где на сцене появляются другие обвиняемые.

Эти люди - ровесник Ярошенко нигериец Чигбо Питер Уме, щуплый усатый старик Кудуфиа Мавуко и крепко сложенный Натаниэл Френч, поблескивающий очками на правом краю стола защиты рядом с дверью, из которой охрана выводит арестантов в начале заседания и за которой они исчезают в его конце.

К процессу мало интереса

Подсудимые сидят за одним длинным столом спиной к залу рядом со своими адвокатами и смотрят в спину двум прокурорам и двум сотрудникам DEA, крепкому Эрику Стаучу и высокому блондину Райяну Рапаски, которые возглавляли следственную бригаду по этому делу.

За спиной у подсудимых и по бокам от адвокатского стола сидят пять конвоиров в костюмах с галстуками. В каждый данный момент все они - или как минимум четверо - смотрят вниз и увлеченно пишут смс. Это их не первый процесс, и они не проявляют к происходящему ни малейшего интереса.

Нет его и у американской прессы, которая за первую неделю не посвятила процессу ни строчки. В последние годы в Нью-Йорк регулярно привозят арестантов из-за границы, и суды над ними ажиотажа здесь давно не вызывают.

Например, тот же тайный агент Хадж аналогичным образом разрабатывал в Либерии африканцев Гилбриллу Камару, Али Сесая и Геннора Далло, которых арестовали одновременно с Ярошенко и тоже привезли в Нью-Йорк. Им предъявлены такие же обвинения в сговоре с целью транспортировки кокаина в Либерию и потом в США, но их судят отдельно.

Исключением, возможно, будет суд над Виктором Бутом, назначенный на 11 октября.

Аргументы защиты

Адвокаты предполагаемых подельников Ярошенко с самого начала не отрицали, что их подзащитные занимаются перевозкой наркотиков. Защитник Уме - вальяжный длинноволосый ветеран адвокатуры Айван Фишер, например, легко признал в своей вступительной речи, что его подопечный подвизается по этой части уже лет 20 и успел отсидеть в США за контрабанду героина.

Отрицать это было бы трудно. Летя в цепях в Америку, и Уме, и Мавуко, и Френч разговорились с сопровождавшими их следователями и, в общем, почти во всем им признались. Я сужу по сделанными DEA записям этих самолетных разговоров.

Что защита начисто отрицает, так это планы своих клиентов доставлять наркотики в США.

Лишь адвокат ростовчанина Ли Гинсберг доказывает, что его клиент вообще ни в чем не виноват. Прокуратура не собирается предъявлять присяжным ни каких-либо показаний Ярошенко, ни документов, которые он, по его словам, будто бы подписал под нажимом.

Судья Джед Рейкофф удовлетворил в прошлый понедельник ходатайство обвинения и запретил защите упоминать на процессе мучения, которым якобы подвергся Ярошенко после ареста в либерийской столице Монровии.

Однако судья постановил, что если россиянин решит сесть в свидетельское кресло, то он может жаловаться сколько угодно. Подсудимые в США крайне редко вызываются давать показания на своем собственном суде, поскольку опасаются перекрестного допроса. Поэтому выступления Ярошенко никто всерьез не ждет.

Видеоулики

Впрочем, на прошлой неделе он два дня подряд выступал перед присяжным и продолжит выступать на следующей. Но не со свидетельского места, а с огромного экрана, на котором прокуратура показывает видеозаписи разговоров, происходивших в киевской гостинице "Интерконтиненталь" между Ярошенко и тайными агентами DEA англичанином Патриком Маккаем и вышеупомянутым осведомителем Энотиадесом.

Поначалу на экране почти ничего не было видно. Маккай, возможно, не овладел еще техникой тайной видеозаписи, и к тому же прокурорам не пришло в голову затянуть окна гардинами и выключить в зале свет. Но с каждым клипом видеозаписи делались все лучше.

В четверг на Ярошенко смотрело с экрана его огромное собственное лицо, заснятое снизу через прозрачную столешницу.

Одновременно из динамиков неслись аудиозаписи соответствующих разговоров, сделанные на цифровой аппаратуре и практически не испорченные помехами. По экрану мониторов, стоящих в ложе присяжных, бежали распечатки тех же разговоров.

Они были не лишними: сначала Ярошенко говорил по-английски с сильным акцентом и почти бессвязно, но разговоров было так много, что через некоторое время он стал высказываться пространно и практически понятно для собеседников, а сейчас и для присяжных.

Всплыло имя Бута

Осведомители сделали огромное количество записей, и прокуратура проигрывает далеко не все. Ярошенко несколько раз упомянул в разговорах Виктора Бута, заявив, что они вместе работали в Африке.

Адвокат Гинсберг попросил вывести присяжных из зала и заявил протест. Он напомнил, что Бут – фигура одиозная, что его дело слушается в том же суде, и упоминания о нем могут настроить присяжных против Ярошенко.

Судья согласился и приказал прокуратуре по возможности изъять из аудиозаписей имя Бута, но разрешил его оставить там, где купюра может затруднить восприятие разговора. Имя Бута прозвучало потом пару раз, но, как мне показалось, присяжные не знали, кто это такой, и пропустили его мимо ушей.

Жена Бута Алла заявила мне, что ни о каком Ярошенко они с мужем не слышали. Адвокат Гинсберг заметил мне в интервью, что Ярошенко просто хвастался мнимым сотрудничеством с таким знаменитым авиаперевозчиком.

Бесхозный АН-12

Первым свидетелем обвинения был следователь DEA Стауч, который рассказал, с чего началась данная операция. У DEA был в Африке бесхозный самолет АН-12, оставшийся от одной прежней операции и стоявший без дела на маленьком аэродроме у либерийской столицы Монровии. Самолет был куплен в Молдавии и зарегистрирован на подставную доминиканскую корпорацию Petroleon.

DEA решило его продать или использовать как наживку. На объявление откликнулся Ярошенко, владеющий в Ростове маленькой грузовой авиакомпанией. Разрабатывать его было получено агенту Маккаю, которого все знают как Пэдди. По его словам, когда они с Ярошенко завели себе электронные адреса для конспиративной переписки, Пэдди взял себе псевдоним Дуглас Фэрбенкс, а ростовчанин – Александр Пушкин.

Следователь Стауч поведал присяжным, что Набил работает на американцев уже 20 лет, а Пэдди – около шести. За годы секретной работы первый получил в общей сложности 1,7 млн долларов, а второй – около 450 тысяч.

За особо успешные операции им также выплачиваются премиальные. Набил, например, получил за либерийскую операцию, имевшую кодовое обозначение "Неотступный", 50 тысяч долларов.

Адвокаты язвительно спросили на перекрестном допросе, платили ли тайные агенты налоги с заработанных в DEA денег. Ни тот, ни другой не имеет американского гражданства, так что вопрос был беспредметный. Стауч сказал, что не имеет понятия.

Показания тайных агентов

Низкорослый, прекрасно одетый Маккай родился в Адене и служил в британских ВВС, но не в летном составе, а в аэродромном обслуживании. Летать он выучился уже после демобилизации и работал в Африке. Он опылял посевы, перевозил грузы, участвовал в гуманитарных операциях ООН во время голода в Эфиопии и вспоминает, что "мы возили пострадавших, трупы, врачей и медсестер".

Адвокат Ярошенко многозначительно заметил, что Пэдди также работал в Африке в конторе под названием Executive Outcomes. "Это организация для наемников?" - спросил Гинзберг. "Некоторые так ее называют, - сухо ответил Пэдди. – Это частная военная организация".

Его роль на суде заключалась в том, чтобы комментировать записи разговоров, которые они вели с Ярошенко.

Ничто не действует на присяжных так сильно, как собственный голос подсудимого, обсуждающего преступную деятельность. Его трудно оспорить, и Гинсберг пытался вместо этого дезавуировать свидетеля обвинения, создавая впечатление, что тот был наемником. Через некоторое время чернокожий прокурор Рэнделл Джексон запротестовал, и судья приказал Гинсбергу сменить тему.

Час за часом присяжные слушали, как развивалось сотрудничество Пэдди и Ярошенко. Сперва осведомитель выражался обиняками и говорил о неких заказчиках, которые "крайне нервные и осторожные люди", нуждающиеся в транспортировке "спецгрузов". Лишь потом в разговорах зазвучали "наркотики", "кокаин", а Ярошенко начал упоминать "черные рейсы", совершаемые без ведома авиадиспетчеров.

Наиболее интенсивные переговоры велись в марте прошлого года в Киеве, где к Пэдди и Ярошенко со временем присоединился и тайный агент Набил. Перед встречей с ним Пэдди сказал ростовчанину, что Набил "интересуется только наркобизнесом". "Я понимаю", - ответил Ярошенко и продолжал переговоры.

"Он работает на семейство Сирлиф в Либерии, - продолжал Пэдди, имея в виду президента этой страны Эллен Джонсон-Сирлиф и ее сына Фомбу, главу тамошней спецслужбы и тоже тайного агента DEA. – Но также и с колумбийцами".

"Скажите ему, что я профессионал для такой работы", - сказал Ярошенко и снова упомянул свою близость с Бутом.

"Я полагаю, они хотят перевезти большое количество наркотиков", - сообщил Пэдди.

Был затронут вопрос о перевозке кокаина в Россию, где, по словам Ярошенко, он стоит 50 тысяч евро за килограмм. "Вот это да!"- восхищенно воскликнул Пэдди.

Набил упомянул уже конкретное количество кокаина, который его собеседник будет возить из Южной Америки в Либерию, где им помогут Фомба Сирлиф и его подчиненные. "Мы не можем сказать им, что самолет везет 2000 кг кокаина, - сказал осведомитель. – Мы скажем, что это какое-то "деликатное оборудование".

"Я хочу, чтобы мои клиенты оправили 200-300 кг в Гану, - сказал Набил. - Можете это сделать?".

"Да, но не официальным рейсом, - был слышен на весь зал ответ Ярошенко. – Черным рейсом".

Новости по теме