Уход Берлускони: конец "дипломатии без галстуков"?

  • 10 ноября 2011
Владимир Путин и Сильвио Берлускони в Сочи (2005 г.) Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Владимиру Путину придется иметь дело с новым партнером

Премьер-министр Сильвио Берлускони, с перерывами руководивший Италией 17 лет и переживший 52 парламентских голосования по вотуму недоверия, покидает свой пост на фоне опасений, что Италия может стать следующей жертвой долгового кризиса в зоне евро.

Уход со сцены одного из самых колоритных представителей европейской элиты будет иметь важные и многообразные последствия для Италии и Евросоюза.

У этого события есть еще один аспект. По мнению некоторых аналитиков, расставание с Берлускони знаменует собой закат моды на "дипломатию без галстуков" и "личную химию" в отношениях между лидерами.

Купания и шарады

Заведующий отделом Института Европы РАН Дмитрий Данилов напоминает, что "этот стиль международных отношений уходит корнями в древность".

До первой мировой войны политика во многом являлась семейным делом монархов. Они хорошо знали друг друга, обменивались личными письмами через головы своих МИДов, танцевали, флиртовали, вместе купались, играли в теннис и разгадывали шарады.

Близкие и дальние родственники королевы Виктории, которую называли "бабушкой Европы", сидели на всех престолах, кроме японского и таиландского. Судя по письмам и воспоминаниям, она действительно ощущала себя таковой, была в курсе всех дел и переживаний племянников, внуков и внучек, и очень любила устраивать их брачные союзы.

Когда Александр II в бытность свою цесаревичем посетил Британию, весь Лондон судачил о взаимной симпатии, возникшей между ним и юной Викторией.

По данным некоторых биографов Царя-Освободителя, наследник просил у отца разрешения передать трон брату Константину и стать английским консортом, но получил отказ. Пришлось возвращаться в Петербург, подарив королеве на память собаку.

Александр III обожал ежегодные поездки к тестю, королю Дании. Это было единственное место, где император мог отдохнуть от забот, протокола и охраны.

С сигарой в зубах

Политики XX века, в основном, держались друг с другом официально, фамильярности не одобряли, знакомить между собой жен и детей и проводить вместе досуг не стремились.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Леонид Брежнев ввел в международный протокол моду на поцелуи

Моду на неформальное общение вернул советский лидер Леонид Брежнев с его охотами и поцелуями. Генри Киссинджер вспоминал поездку в Завидово, во время которой хозяин отказался от услуг "прикрепленных" и начал сам резать хлеб и разливать водку, сказав, что так вкуснее.

Когда Фидель Кастро в первый раз после прихода к власти Брежнева летел в Москву, он уже знал о привычке руководителя СССР целоваться с гостями на летном поле. Латиноамериканский политик, да еще такой мачо, как Фидель, облобызавшись с мужчиной, неизбежно стал бы дома посмешищем. То ли сам команданте, то ли его советники нашли способ уклониться от объятий - он сбежал по трапу с огромной дымящейся сигарой в зубах.

Традицию продолжил Борис Ельцин, после первой же встречи называвший партнеров "другом Биллом", "другом Гельмутом" и "другом Рю".

Порыбачив на Ангаре с Рютаро Хасимото, он предложил провести следующую встречу в бане. Японский премьер вежливо отказался, а пресса принялась ехидничать, что на смену дипломатии без галстуков идет дипломатия без штанов.

Отдал дань этому стилю и Владимир Путин, отправившись в свитерах в пивную с Тони Блэром и перейдя на "ты" с Джорджем Бушем-младшим, который "проницательно" усмотрел в глазах "друга Владимира" нечто благоприятное для Соединенных Штатов.

История знает примеры того, как личные симпатии и антипатии политиков приводили к важным последствиям.

Когда Шарль де Голль во время Второй мировой войны жил в Лондоне на положении изгнанника, приговоренного на родине к расстрелу, американцы считали его несерьезной фигурой и долго искали другого кандидата на должность лидера освобожденной Франции. Сталин, напротив, выказывал де Голлю подчеркнутое уважение. Через 20 лет это аукнулось выходом Франции из военной организации НАТО и "особыми отношениями" между Москвой и Парижем.

Но противоположных примеров куда больше.

Иду на ты

Николай II и кайзер Вильгельм были на "ты" и звали друг друга "Ники" и "Вилли", но войну это не предотвратило.

Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Поход в пивную не сказался на межгосударственных отношениях

"Друг Борис" и "друг Рю" не достигли прогресса по проблеме Южных Курил.

Отношения России с Вашингтоном и Лондоном после короткого подъема в 2000-2003 годах вновь испортились.

Нечто подобное случается на бытовом уровне, когда молодожены после свадьбы начинают звать тещу с тестем и свекровь со свекром "мамой" и "папой", а через короткое время принимаются скандалить и разводиться.

С другой стороны, как напоминает Дмитрий Данилов, после прихода к власти Ангелы Меркель наблюдатели твердили, что российско-германские отношения больше не будут такими, как при Коле и Шредере, а ничего и не случилось: "слишком солидна экономическая база".

"Личностный момент может играть определенную роль, но в конечном счете всегда превалируют государственные интересы", - заявил Русской службе Би-би-си бывший заместитель министра иностранных дел России, ныне академик РАН Иван Иванов.

По мнению Дмитрия Данилова, "личные отношения могут двигать дело вперед, взаимное доверие играет важную роль", но для этого необязательно напоказ переходить на "ты" и вместе ездить на пикники.

Без перемен

Владимир Путин и Сильвио Берлускони всегда демонстрировали взаимную приязнь. Дочери российского лидера летом 2002 года отдыхали на защищенной от папарацци сардинской вилле итальянского премьера.

Как заявил Русской службе Би-би-си профессор-международник Юрий Борко, "по причине близости некоторых персональных черт Берлускони и российских руководителей у нас были своего рода особые отношения".

Некоторые западные обозреватели без обиняков утверждают, что "близкими чертами" являлись терпимость к коррупции и грязным политтехнологиям.

Некоторые комментаторы уже высказались в том духе, что Россия теряет последнего привилегированного партнера в Европе, а Владимир Путин - последнего личного друга среди мировых лидеров.

Однако большинство серьезных экспертов этого мнения не разделяет. В самом деле: чем отношения России и Италии отличались от отношений с Германией или Францией? Что хорошего сделал для Москвы Берлускони? Разве что с южным темпераментом расточал комплименты и улыбки?

На вопрос Русской службы Би-би-си, как скажется расставание с Берлускони на отношениях Москвы и Рима, Юрий Борко уверенно отвечает: никак. "Существенных изменений не произойдет" - убежден он.

По его оценке, российско-итальянские отношения хороши ровно настолько, насколько они диктуются реальными интересами, и личный фактор не делал их ни лучше, ни хуже.

Действительно, Сильвио Берлускони меньше других западных политиков критиковал Россию за Чечню и отступления от европейских стандартов демократии, высказывался в поддержку ее позиции по вопросам строительства газопровода "Южный поток", вступления в ВТО и безвизового режима. Но никаких практических последствий эти заявления не имели.

Опытный дипломат Иван Иванов указывает, что между Москвой и Римом "установились очень плодотворные и дружественные отношения, итальянцы выступали пионерами очень интересных начинаний, и с ними было проще, чем с другими, договариваться по торговым вопросам".

Однако личные отношения не играли в этом ключевой роли, считает бывший замминистра.

По мнению Юрия Борко, с приходом нового правительства, "возможно, яснее обозначатся ценностные расхождения, но в основе отношений лежат взаимные экономические интересы, прежде всего, в газовой сфере, которые никуда не денутся".

Дмитрий Данилов также полагает, что "вряд ли Россия потеряет партнера, речь здесь идет не о предпочтениях Берлускони, а об объективных вещах".

С одной стороны, заметил он, "смена элит всегда создает определенные сложности для партнеров, тем более, что пока неясно, кто придет на его [Берлускони] место, и насколько устойчивым будет новое правительство".

Вместе с тем, Данилов считает, что "уход Берлускони открывает дополнительные возможности, потому что последние скандалы и судебные расследования, связанные с его именем, ставили его партнеров в затруднительное положение".

"Личные контакты, может, и ослабнут, но отношения всегда определяются прагматическими интересами", - говорит он.

Вряд ли государственные деятели вновь наденут фраки и цилиндры, но принцип: "Это бизнес, ничего личного!", вероятно, еще больше возобладает в большой политике.

Новости по теме