Пламя надежды на улицах Стамбула

  • 3 июня 2013
turkey_taksim_gas
Image caption В масштабах страны бунтующая в городах турецкая оппозиция пока малочисленна

"Может ли Таксим стать турецким Тахриром? Нет, если к протесту не присоединятся рабочие. Оппозиция слаба, хотя в глазах этих людей горит огонь надежды на то, что им удастся избавиться от исламиста Эрдогана ", - размышляет корреспондент Би-би-си в Стамбуле Пол Мейсон. "Рабочие уже готовы бастовать", - возражает корреспондент Турецкой службы Би-би-си Чагыл Касапоглу.

Пол Мейсон: слабость и решимость стамбульских коммунаров

У всякого, кто прилежно изучал историю социальных движений, при виде молодых горожан, голыми руками выковыривающих булыжники из мостовой и строящих из них баррикаду, перед глазами обязательно вспыхивают слова "Парижская коммуна".

Именно эту картину я видел на улицах вокруг стадиона "Бешикташ" прошлой ночью. Зловещая параллель.

Это была третья ночь больших сражений в Стамбуле.

Протестующие методично строили баррикады, перегораживая подступы к расположенной на холме площади Таксим. Сейчас некоторые из баррикад - уже под два метра высотой, и пробиться через них можно только на бульдозере.

До этого в парке, из-за которого все началось, шли одновременно три-четыре митинга. Самый большой - митинг левого националистического Союза молодежи Турции, остальные - импровизированные тусовки антиглобалистов и примкнувших с музыкальным сопровождением.

Большинство собравшихся составляли представители двух социальных типов: образованные девушки, процентов 90 из которых одеты по-западному, и футбольные фанаты с шарфами и в футболках с символикой своих клубов.

Их самих поразило и окрылило то, как они стояли плечом к плечу - фанаты из стамбульских группировок, которые вообще-то всегда ненавидели друг друга до глубины фанатской души.

Затем, около девяти вечера, толпа устремилась вниз по склону к Бешикташу - и началось сражение с полицией. Я видел его вблизи и могу сказать, что это было стандартное столкновение демонстрантов с полицией, ну, или немного более ожесточенное, чем обычно. Резиновые пули, много гранат со слезоточивым газом и, наконец, водомет.

В столкновении участвовали всего около 10% протестующих, и это на самом деле - свидетельство социальной глубины протеста.

Огромное большинство участников этого протеста - люди, которых в обычное время скорее встретишь на лекциях в колледже или за ноутбуком в "Старбаксе: молодой, глобализованный, светский городской средний класс.

Большинство из них пришли не затем, чтобы биться с полицией - но их втянули в битву. Эти молодые люди и девушки в масках - врачи, учителя, студенты. Есть и типичная шпана из бедных районов, но ее меньшинство.

Около двух ночи я вышел снова. В этот момент полиция штурмовала баррикаду прямо у моего отеля - но протестующие в этот раз отбили атаку.

Мы разговорились с защитниками баррикады.

Главная мысль, главный лозунг у большинства: "Мы - дети Ататюрка". У них и флаги с портретом Ататюрка. Это означает: "Мы - светское государство, и нас беспокоят авторитарные поползновения премьер-министра Реджепа Тайипа Эрдогана в сочетании с ползучей исламизацией".

"Мы не хотим превратиться в Иран", - сказал один из протестующих.

Вторая по популярности формула в какой-то мере противоречит первой.

"Здесь все!" - сказала мне одна девушка в маске. - "Коммунисты, анархисты, демократы. Это не "ататюркистское" движение".

Что же стало причиной такого протеста. Всем абсолютно ясно, что дело не в парке Гези, который власти собрались выкорчевать и построить на его месте торговый центр.

"Дело - в свободе", - сказала мне одна девушка.

Когда я вслух удивлялся тому, как небольшой конфликт перерос в бескомпромиссное и массовое противостояние с властями, бунтующие стамбульцы отвечали, что они и сами удивлены.

Недовольство и злость в людях копились, копились - и прорвало. Когда я напоминаю о впечатляющем экономическом росте, о финансовой стабильности Турции, они отвечают, что не могут и мечтать о покупке квартиры, и что деньги растекаются по карманам тех, кто у власти.

Полиция в последние двое суток отошла с Таксима, и на самой площади стало спокойно. Ночью, бродя среди кучек демонстрантов, сидящих вокруг костров, среди спящих, завернувшись в одеяла, прямо на газоне, вновь слышишь эхо "Парижской коммуны".

Тогда власти тоже отошли, на 100 дней оставив города пролетариям и буржуа. Но закончилось все кровавой трагедией.

Одна женщина, добровольная медсестра, отвела меня в сторонку. "Я все говорю, что надо прекратить драться", - сказала она. - "Нельзя, чтобы все закончилось большой кровью".

Некоторые из протестующих склоняются к мысли, что при таком, уже очень большом, количестве раненых, при такой жесткости, которую временами проявляет полиция, и при этой изолированности протеста от остальной страны (турецкое телевидение освещает эти события без лишнего энтузиазма) им, протестующим, следует отступить.

Но есть и другие, настроенные решительно.

"Это революция", - говорит человек в маске, на которой пляшут отблески пламени пылающего автомобиля. И эта волна подхватила и несет очень многих.

Станет ли Таксим турецким Тахриром? Нет, если только к протестам не присоединится рабочий класс. В Турции - мощное рабочее движение и многочисленное бедное рабочее население городов. Посмотрим.

Во всяком случае, турецкие протесты - уже нечто большее, чем очередная версия "Occupy".

Могут ли турецкие события разрастись и добавить масла в огонь всего ближневосточного конфликта? Безусловно. Постольку, поскольку господин Эрдоган - важнейший рычаг в механизме воздействия Запада на Сирию.

Некоторые связывают его желание махнуть рукой на либеральную часть своего электората и продолжить "легкую" исламизацию общества (ограничения на алкоголь, запрет на аборты и пр.) с намерением избавиться от зависимости от США и играть самостоятельную роль в регионе.

Оппозиция знает, что она слаба, что у нее нет лидеров (она и не хочет лидеров), власти же всячески напирают на свою версию, согласно которой все дело - в парке Гези и допущенныех полицией перегибах. Но в глазах этих людей в масках горит огонь надежды на то, что им удастся избавиться от Эрдогана и превратить Турцию в светскую демократию.

Сейчас на Таксиме, уже два дня как оставленном полицией - странное затишье. Как долго оно продлится, неясно.

Революционеры разных стран прилежно изучали опыт Парижской коммуны 1871 года, чтобы понять, как не надо делать. Коммунары оказались в изолюции от остальной, консервативной Франции, они не знали толком, чего хотят - в результате Парижская коммуна понаслаждалась недолгой свободой и была раздавлена.

Госдепартамент США призвал Эрдогана к "сдержанности". Возможно, и в Госдепартаменте кому-то пришла в голову эта историческая параллель.

Чагыл Касапоглу: рабочие не собираются остаться в стороне

Журналистка Турецкой службы Би-би-си Чагыл Касапоглу в интервью коллегам из Русской службы говорит, что против Эрдогана и его умеренного исламского авторитаризма объединилась вся оппозиция - и к протесту городского среднего класса готовы присоединиться рабочие.

В: Протесты начались как местный конфликт против застройки парковой территории торговым центром. Однако из единственного района Стамбула они распространились и на Измир, и на Анкару. А сейчас они все еще ширятся, или идут на убыль?

Ч.К.: Протесты продолжаются. Серьезные столкновения происходили и сегодня ночью. Кстати, вечером ожидается очередной всплеск. Дело в том, что сейчас относительно тихо, потому что понедельник, студенты с утра отправились на занятия, а служащие и рабочие по своим предприятиям. Но дело в том, что люди из разных слоев общества все равно находят возможность собираться и протестовать вместе.

В: Требования протестующих переросли в политические, против премьера Эрдогана. Насколько серьезно воспринимаются требования по его отставке?

Ч.К.: Это очень серьезные требования! Протесты продолжаются вот уже 6 дней. Это совершенно беспрецедентные события для Турции. Мирный протест перерос в политические демонстрации по всей стране. Им недостаточно остановить строительство на месте парка, они требуют отставки Эрдогана и больше возможностей для доступа в СМИ оппозиции.

В: Насколько мы знаем, электорат господина Эрдогана - это маленькие города, деревни, глубинка. Большие города против него. Насколько разделена сейчас Турция?

Ч.К.: Очень сложно говорить о разделенности Турции. Потому что сейчас мы видим нечто совершенно противоположное. Собралась огромная толпа, которая не выдвигает особых политических требований, но требует соблюдения своих демократических прав. Да, Эрдоган пришел к власти демократическим путем, но собрав чуть больше половины голосов. Это тоже очень много. Но сейчас очевидно, что постепенно он свою власть и популярность теряет. И все из-за автократических тенденций. Он пытается всем навязать свое видение и принципы, не согласовывая решения с большинством людей. Раздробленность оппозиции уходит и сменяется единым голосом.

В: Эрдогана в последнее время все чаще упрекают в авторитаризме. Буквально на днях он заявил в интервью государственному телеканалу, что это «экстремисты и оппозиция смущают мой невинный народ». Такая позиция ведь может привести к очень серьезному конфликту, не так ли?

Ч.К.: Да, выражения, которые он использовал, могут спровоцировать очередной виток протестов. Он решил, что это идеологическая проблема, а не простая борьба людей за свои права. Теперь, да, появилась и идеологическая составляющая. Он назвал демонстрантов «мародерами». Сказал, что, мол, я не собираюсь советоваться с этими мародерами, что нам строить, а что нет. Но эти так называемые мародеры вернулись на следующий день, чтобы убрать парк, потому что они боролись изначально за сохранение этой зеленой зоны и не хотят, чтобы она погрязла в мусоре. А Эрдоган пытается демонизировать протест и принизить его значение, поэтому и использует такой язык.

В: Очень соблазнительно назвать все происходящее в Турции «вторым Тахриром». И многие обозреватели так и поступают. С другой стороны обозреватель Би-би-си Пол Мейсон написал, что Тахриром это не станет до тех пор, пока к среднему классу не присоединятся и рабочие. Насколько такое единение вероятно?

Ч.К.: Рабочие уже стали частью этого процесса. Я не думаю, что было бы справедливо считать, что они находятся в стороне. Они, кстати, собираются, бастовать. Кстати, мне не кажется разумным сравнивать то, что происходит в Турции с Тахриром. Вспомните, что искрой для Тахрира послужила очередная несправедливость системы, которая никогда не была демократической. На Тахрире выдвигались политические требования. Здесь процесс идет вне политики. В Стамбуле вы не увидите ни одного флага политической партии. Это, да, средний класс, а теперь и рабочие, которые выходят на забастовку.

<span >

Новости по теме