Эксперт по Ирану: все говорит за скорую отмену санкций

  • 6 мая 2014
Третья встреча министров иностранных дел Ирана и "шестерки" в Вене 8 апреля 2014 года Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Представители "шестерки" и Ирана встречаются ежемесячно

В понедельник в Нью-Йорке начались консультации экспертов Ирана и "шестерки" (США, Британии, Франции, Германии, Китая и России) в преддверии запланированной на 13 мая в Вене встречи министров иностранных дел.

Дополнительный интерес к очередному раунду переговоров вызван тем, что истекает установленный "атомным соглашением" от ноября прошлого года шестимесячный срок, в течение которого мировое сообщество должно удостовериться, выполняет ли Тегеран свои обязательства, и соответственно отменить или сохранить санкции против Исламской Республики.

Своими оценками перспектив решения проблемы в интервью Русской службе Би-би-си поделился старший научный сотрудник Института востоковедения РАН профессор Владимир Сажин. С ним беседовал Артем Кречетников.

Би-би-си: Испытательный срок подходит к концу. Можно ли ожидать прорыва от венской встречи?

Владимир Сажин: Позвольте слегка уточнить. "Атомное соглашение", или, выражаясь официально, "Совместный план действий", было подписано в Женеве 24 ноября прошлого года и вступило в силу 20 января. Таким образом, испытательный срок истекает 20 июля. Непосредственно по итогам венской встречи ждать отмены санкций вряд ли возможно. Но, в общем, все говорит за это.

Би-би-си: Держит ли Иран свои обещания?

Владимир Сажин: Последний отчет генерального секретаря МАГАТЭ это подтвердил.

Напомню о сути обязательств: прекратить обогащение урана до уровня свыше 20%, все запасы высокообогащенного урана перевести в другое физическое состояние, чтобы его нельзя было использовать в военных целях, предоставить ядерные объекты для посещения инспекторами МАГАТЭ, заморозить строительство легководного реактора в Араке. Практически все это Иран на сегодняшний день выполняет.

Би-би-си: И каков Ваш прогноз?

Владимир Сажин: В решении иранской ядерной проблемы наметился явный прогресс. Здесь действовало много факторов, не в последнюю очередь, те санкции, которые были наложены как Советом Безопасности ООН, так и Соединенными Штатами и Евросоюзом. Эти санкции подвигли иранское руководство к пониманию того, что этот уже надоевший всем в мире вопрос надо решать. Это выгодно и Ирану, и не в меньшей степени странам, которые в той или иной степени поддержали санкции.

С января санкции постепенно ослабевают. Каждый месяц освобождаются по 400-500 миллионов долларов из общей суммы в 4,2 миллиарда иранских финансовых активов, замороженных в международных банках. Уменьшаются ограничения на экспорт нефти и страхование иранских грузовых судов (именно эти три вида санкций больнее всего бьют по иранской экономике). Так что обе стороны выполняют то, о чем договорились в ноябре.

Министры иностранных дел встречаются для подведения предварительных итогов уже в четвертый раз. По имеющимся данным, удалось выйти на новый этап: выработку текста окончательного широкомасштабного договора, который, ориентировочно, во второй половине текущего года, окончательно решит ядерную проблему Ирана и снимет ее с повестки дня мировой политики.

Будущий договор должен состоять из девяти пакетов, и примерно половина из них уже сформирована.

Би-би-си: В апреле американские власти конфисковали принадлежавшее иранскому фонду "Алави" здание на Манхэттене. Формальные основания были, но, коли речь идет о хрупкой разрядке, могли бы не нагнетать.

Со своей стороны, МИД Ирана на днях осудил санкции Запада в отношении России. Опять же, понятно, что Москва и Тегеран в данном смысле находятся в одной лодке и испытывают естественную солидарность, но Украина бесконечно далека от Ирана и его интересов, можно было и промолчать.

Возникает ощущение, что, несмотря на Ваш оптимистичный прогноз, Вашингтон и Тегеран как-то не очень рвутся навстречу друг другу.

Владимир Сажин: По моим оценкам, президенты Обама и Роухани хотят довести дело до конца, но оба находятся в довольно сложном положении.

Сильная оппозиция внешней политике Обамы, в том числе, его подходу к иранской проблеме, есть не только среди республиканцев, но и среди части демократов. Критики обвиняют администрацию в слабости, заявляют, что Иран должен вообще уничтожить всю свою ядерную инфраструктуру, в том числе научную. Поэтому время от времени там происходят вещи, не способствующие сглаживанию конфликта.

В Тегеране тоже все неоднозначно. Главная сила, противостоящая курсу Роухани - не консервативно настроенные граждане, швыряющие в него ботинки, а Корпус стражей исламской революции, мощная организация, усилиями бывшего президента Ахмадинежада ставшая не только военно-полицейской, разведывательной и пропагандистской, но и финансово-экономической структурой. Она совсем не заинтересована в снижении напряженности в ядерном вопросе и уменьшении выделявшихся на эти программы денежных потоков.

Кроме того, в Иране президент - не первое лицо.

Духовный лидер аятолла Хаменеи заявляет о поддержке Роухани, но в позициях двух лидеров есть разница. Если Роухани искренне хочет вытянуть Иран из внешнеполитической изоляции и реформировать страну, то Хаменеи воспринимает женевские соглашения как вынужденный компромисс, а внутри страны желает сохранить режим в том виде, который сейчас есть.

Отсюда антизападная риторика, стремление демонстрировать на словах непреклонность и называть уступки победами, суровые высказывания, как правило, приуроченные к очередным встречам по ядерной проблеме.

Би-би-си: А может выйти так, что в свете нынешнего охлаждения отношений с Россией Запад примет стратегическое решение форсировать снятие санкций с Ирана, так сказать, приласкать его в пику Москве?

Владимир Сажин: Вполне может быть. Вообще, от нынешних событий вокруг Украины в мире выиграли две страны: Китай и Иран. У Ирана стало больше свободы действий, свободы выбора.

Би-би-си: Россия долгие годы поддерживала Иран. Теперь, когда вопрос о снятии санкций переходит в практическую плоскость, в чем состоит ее интерес? Ну, отменят санкции, Тегеран станет беспрепятственно развивать сотрудничество с Европой и Америкой, а Москва потеряет союзника и возможность разыгрывать против Запада иранскую карту.

Владимир Сажин: По политико-пропагандистским соображениям Россия будет делать все возможное для снятия санкций. Но с прагматической точки зрения это ей невыгодно.

Иран регулярно заявляет, что не будет конкурировать с Россией на мировом энергетическом рынке, но непонятно, как он сможет этого не делать.

По запасам газа Иран находится, по одним данным, на втором после России, по другим, даже на первом месте в мире. Сейчас добыча минимальна, почти все используется внутри страны и лишь немного отправляется в Турцию. При этом масштабные инвестиции и высокие технологии нужны Ирану как воздух. Сразу после снятия санкций он начнет наращивать экспорт по всем азимутам.

Правда, для строительства новых газопроводов и заводов по производству сжиженного газа потребуются годы, так что одномоментного обвала рынка не произойдет. У России будет запас времени, чтобы приспособиться к новой ситуации.

Би-би-си: СМИ говорят о возможной сделке по закупке Россией иранской нефти. Называются значительные объемы: 500 тысяч баррелей в день, при том, что иранские поставки в Китай сегодня составляют 420 тысяч баррелей.

Запад усматривает в этих планах подвох. Во-первых, непонятно, зачем России иранская нефть, когда своей достаточно. Во-вторых, в публикациях подчеркивается, что Москва намерена платить не валютой, а некими "товарами". Известно, что основной российский экспортный товар, помимо тех же нефти и газа, - оружие.

Владимир Сажин: Применение нефти найти можно: использовать ее для реэкспорта, для пополнения запасов, для переработки. А вот чем Россия будет расплачиваться, трудно сказать. Деньги колоссальные. Если речь идет об оружии, то в 2010 году Россия согласилась с резолюцией Совета Безопасности ООН № 1929, а там четко сказано: запрет на поставки в Иран тяжелых наступательных вооружений.

Би-би-си: Не исключено, что в условиях ссоры с Западом из-за Украины станет возможным многое, что еще несколько месяцев назад было немыслимым.

Владимир Сажин: Думаю, даже сегодня не все возможно. Серьезно поставлять кому-то оружие в нарушение резолюции Совбеза Россия не будет. Так что вопрос очень сложный. Перспективы сделки проблематичны.

Би-би-си: Соответствующие разговоры идут с прошлого года, но так и не материализовались в конкретные договоренности. Не кажется ли Вам, что Иран тянет время, ожидая, как решится вопрос с санкциями? Отменят - сделка с Россией станет ненужной, оставят - можно будет показать Западу, что на нем свет клином не сошелся.

Владимир Сажин: В этом есть резон. Я со стороны иранцев не встречал каких-то восторженных оценок этой сделки. Разговоры то затихают, то снова возникают. Скорее, это инструмент давления на Запад. Не исключено, что стороны на уровне экспертов что-то готовят, а решение будет принято позже, причем именно в зависимости от положения с санкциями.

Би-би-си: После избрания президентом Хассана Роухани в июле прошлого года мировые СМИ мало говорят о внутренних событиях в Иране. Что там творится? Происходит ли какая-то либерализация?

Владимир Сажин: Сам Роухани является духовным лицом и не собирается делать Иран светским обществом, но определенная либерализация есть. Это подтверждают все, кто там бывает.

Перемены касаются положения женщин, освобождения политзаключенных, и, в особенности, свободы прессы. Радио и телевидение в Иране целиком государственные, но многие печатные СМИ независимы. Ахмадинежад периодически закрывал газеты и посадил около двухсот журналистов, теперь такого не наблюдается.

Население в Иране в основном городское и молодое, оно поддерживает Роухани, и это придает ему силу.

Проблема президента в том, что он столкнулся с очень сложной экономической ситуацией, вызванной не только санкциями, но и ошибками предшественника. Если политическая либерализация не будет сопровождаться улучшением жизни, настроения могут повернуться на 180 градусов.

Поэтому сегодня для Роухани главное - экономика.

Новости по теме