Украинский волонтер: "В аэропорту Донецка было ужасно"

  • 29 января 2015
Илья Лысенко
Image caption Илья Лысенко по прозвищу Хоттабыч вывозит раненых из зоны боевых действий на востоке Украины

В последние дни обороны донецкого аэропорта украинские военные несли огромные потери, рассказывает волонтер Илья Лысенко, с апреля прошлого года занимающийся вывозом раненых с передовой.

За это время он и его товарищи эвакуировали из зоны боевых действий на востоке Украины около двух тысяч раненых. Раньше Илья Лысенко был бизнес-тренером, теперь он - волонтер с позывным Хоттабыч.

О том, сколько раненых удалось вывезти из-под донецкого аэропорта и о том, что самое сложное в этой работе, Илья Лысенко рассказал корреспонденту Украинской службы Би-би-си Диане Куришко.

Би-би-си: Как вы решили начать заниматься эвакуацией раненых из зоны боевых действий?

Илья Лысенко: После Майдана я помогал сохранять имущество поликлиники в [резиденции экс-президента Украины Виктора Януковича] Межигорье. На базе этой поликлиники лечили бойцов Нацгвардии. И как-то командир батальона позвонил мне и сказал, что их отправляют в Донецк, и попросил поехать с ними. В апреле мы с волонтером Арменом Никогосяном собрались, взяли с собой двух медсестер и отправились на восток. Так с апреля и до сегодняшнего дня мы вывозим раненых.

Наша работа - это подхватить раненых, которых вынесли из-под пуль, и доставить их как можно скорее в больницу. Члены наших экипажей оказывают им первую медицинскую помощь. Основная наша задача - это довезти раненого в больницу. Мы занимаемся тем, что заставляем людей жить. А врачи уже занимаются тем, чтобы они жили дальше.

Тогда была одна машина скорой, сейчас их четыре. Я думаю, что где-то до двух тысяч человек за это время мы вывезли.

Би-би-си: Вы помните ваш первый рейс? Где и когда вы впервые вывезли бойца?

И.Л.: Это было в апреле. Недалеко от Славянска разгромили колонну БТРов. Это запомнилось очень сильно, когда видишь колонну БТРов, которая превратилась в груду железа, последний БТР отстреливается, остальные на спущенных колесах пытаются ехать, солдаты, которые прячутся от пуль за БТРами, которые волокут за собой раненых. Когда открываются люки БТР - а там фактически все залито кровью.

Мы вытащили этих ребят. И в этот момент я чувствовал сильную неприкрытую неприязнь к нам. Не потому, что мы помогаем. Это был какой-то протест людей. Нам говорили, что вот из-за вас, уродов, из-за вашего Майдана все это произошло. Это говорили солдаты. Для них начало этой войны было связано с Майданом.

Я не думаю, что сейчас они так думают. Сейчас эта война по-другому воспринимается. Но на тот момент это была каша в голове солдат, которые потеряли своих друзей, вдруг после многих лет в армии увидели кровь.

Правообладатель иллюстрации Ilya Lysenko
Image caption Временами экипажу Ильи Лысенко приходилось проезжать на этой машине до тысячи километров в день, совершая рейсы между зоной боевых действий и больницами

Би-би-си: Как вы получаете вызовы, как вы узнаете, что ваша помощь нужна именно сейчас в конкретном месте?

И.Л.: С самого начала схема была такой. В секторе, где мы решили работать - это район Славянска и Краматорска, - мы объехали все блокпосты и познакомились там с бойцами, обменялись контактами, сказали, что если что-то произойдет, набирайте нас.

Люди на местах быстро поняли, что работать с нами гораздо эффективнее, чем с официальными представителями. В районе донецкого аэропорта есть еще радиосвязь, которую мы одолжили у подразделений. Все знают, что наши экипажи дежурят в этом секторе, и в случае чего связываются с нами.

Основной принцип - это максимальная экономия времени. Если у нас есть информация, что что-то планируется, наши экипажи сразу уезжают. Лучше сжечь топливо, но быть уверенным, что машина будет вовремя и сможет забрать раненых.

Би-би-си: Как вы узнаете судьбу бойцов, которых вы привезли - выжили они или нет?

И.Л.: Я думаю, что если мы начнем интересоваться их судьбой, мы очень скоро сойдем с ума. Мне достаточно того, что у меня собственная карта зоны АТО [антитеррористической операции, как называют украинские власти военную операцию против сепаратистов в Донбассе], где отмечено, куда я закапывал человеческие руки, ноги. Когда ампутировали конечности раненого, которого мы привезли, чтобы они не валялись, я их закапывал. Нельзя это близко принимать к сердцу. Это тяжело. Любой интерес к человеку тебя к чему-то обязывает. Это и энергия, и время. Ты становишься заложником этого.

Би-би-си: Вы предупреждаете больницы, что везете к ним раненых?

И.Л.: Не всегда это удается, потому что, например, в районе донецкого аэропорта не всегда есть связь. Мы стараемся. Особенно когда везем тяжелых раненых, или их много, стараемся больницу предупредить, чтобы там были готовы.

Би-би-си: Вы координируете ваши действия с военными медиками?

И.Л.: Сначала мы пытались связаться со штабом АТО, но цепочка получилась очень длинной. По вертикали это не работает. Надо контактировать только с теми, кому ты собираешься помогать. Тогда схема начинает работать. Сейчас ситуация намного лучше, но все равно нельзя сказать, что мы абсолютно скоординировали свою работу с армией и МВД.

Я уже больше месяца веду переговоры с медицинским департаментом Минобороны, чтобы решить одну проблему - нам нужны врачи. Мы бы тогда гораздо лучше работали. Но воз и ныне там. Нам отвечают: "Хорошая идея, давайте это сделаем" - и все. Ничего не происходит.

Мы всегда будем впереди, потому что мы приехали в зону АТО, подчиняясь лишь одному - дать людям шанс выжить. Мы не ждем, пока нам отдадут приказ. Официальная цепочка дольше работает, пока поступит информация, пока поступит приказ. А тут окажется, что люди не готовы, машина не на ходу. У нас есть свои правила - машина всегда должна быть с полным баком и готова ехать прямо сейчас.

Би-би-си: Когда вы в последний раз из-под донецкого аэропорта вывозили раненых?

И.Л.: Сегодня [26 января] наши экипажи оттуда вывозили. Там постоянно находятся наши машины. Боевики активизировались в районе Дебальцево, и мы одну машину отправили туда. Юра Шаман из-под Донецка вывозил раненых. С Дебальцевского направления - Оля Кроха.

Би-би-си: Сколько вывезли?

И.Л.: Я еще информацию не смотрел за сегодняшний день. По предварительным данным, около восьми человек. Бывают дни, когда вообще, слава богу, никого не вывозим. Бывали дни в середине осени, когда мы могли неделями ничего не делать. Но мог наступить такой день, который "компенсировал" целый месяц.

То, что творилось в последние дни в аэропорту - это было ужасно, колоссальные потери. Раненых вывозили и наши экипажи, и Правый сектор, и 93-я бригада. Там за четыре-пять дней было около 130-140 раненых. Это и те, кто был в терминале, и те, кто спасал тех, кто был в терминале, и те, кто обеспечивал их прикрытие. Начиналось все с 12 раненых, а потом все переросло в это событие, когда с боями входили и выходили из терминала, спасали одних, теряли других.

Именно волонтеры Юра Шаман и Оля Кроха смогли наладить там "конвейер" по вывозу раненых. Только они двое вывозили около 60 человек. Вывозили в больницы Стаханова, Красноармейска.

Би-би-си: Что было самым трудным за весь этот период для вас?

И.Л.: В августе мы забирали раненых из Углегорска, за день мы наезжали 975 километров. Залетали в город, забирали раненых, увозили в больницу, разворачивались, давили на газ - и обратно за ранеными. Вывозили раненых, гражданских и погибших. А самое страшное, что среди этих погибших были наши друзья и знакомые. Мы их знали. Это, наверное, был один из самых тяжелых дней.

Би-би-си: В какой помощи нуждаются ваши экипажи сейчас?

И.Л.: Все, что нам нужно - это деньги. Я вчера был в штабе АТО, я закупил на 10 тысяч гривен (около 550 евро) топлива, машины ремонтируются. Сейчас нам нужны еще две новые машины. Каждая машина - это где-то 15 тысяч евро. Для того чтобы их адаптировать, это еще 5 тысяч, а еще плюс медицинское оборудование. Поэтому самая большая сегодня задача - это найти 45-50 тысяч евро, чтобы появились два новых автомобиля, в которых наши экипажи смогут вывозить раненых.

Наши машины часто ломаются, они б/у, у них большой пробег. А еще из-за того, что мы их так эксплуатируем там, на передовой. Мы в месяц наезжаем по 30 тысяч километров. Бывали случаи, когда мы бежали от танковых атак, или когда наши автомобили своей маневренностью позволяли спастись от обстрелов. От этих машин зависит наша жизнь.

Би-би-си: Как вы поддерживаете состояние бойцов в дороге - что вы им говорите?

И.Л.: Я думаю, что Оля что-то им говорит, но я не знаю. Я не слышу, сижу за рулем.

Новости по теме