Какова роль Британии в переговорах с Россией?

  • 19 февраля 2015
  • kомментарии
Дэвид Кэмерон
Image caption Британия занимает более жесткую позицию по отношению к России из-за украинского кризиса

По словам министра обороны Великобритании Майкла Фаллона, российский президент Владимир Путин представляет собой реальную и насущную угрозу государствам Балтии, и НАТО готовится ответить на любую агрессию в их отношении.

Более того, по мнению министра, Европе следует опасаться Путина в большей степени, чем, например, "Исламского государства".

Впервые с начала кризиса вокруг Украины высокопоставленный член британского кабинета позволил себе столь жесткую риторику в адрес Кремля.

До сегодняшнего момента Великобритания не была замечена в активном участии в разрешении украинского кризиса. Чего теперь ожидать от Соединенного Королевства?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует со специалистом по международному развитию в университете Бирмингема Эдрианом Кэмпбэллом.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Михаил Смотряев: Такую риторику, как у Майкла Фаллона мы уже слышали. Первым на одну доску с ИГ Россию поставил Барак Обама несколько месяцев назад, но в Великобритании такой градус крепости комментариев достигнут впервые. Почему именно сейчас?

Эдриан Кэмпбэлл: Это не впервые. Риторика в отношении России была жесткой почти все время. Иногда Британию критикуют за то, что заявления жесткие, а действия гораздо менее жесткие. Я не уверен, что это что-то означает. Интересно, почему он говорил о Прибалтике, я не наблюдаю ничего особенного там. Мне кажется, Великобритания здесь попыталась изобразить лидерство и оказать моральную поддержку восточным членам ЕС. Интерес Великобритании здесь – укрепить связи с Польшей и Прибалтикой, потому что это наши союзники во внутриевропейских дебатах. А конкретной угрозы здесь нет.

М.С. Ну, когда будет, будет уже поздно. Аннексия Крыма начиналась с неожиданных людей, а потом никто не успел оглянуться, а оказалось, что "Крым наш". Другое дело, что страны Балтии предпочли бы не моральную поддержку, а твердые гарантии, что, если потребуется, будут сразу введены войска, и много - чтобы крымский сценарий не повторился. Ни Великобритания, ни другая крупная страна НАТО, включая США, таких гарантий дать не готовы.

Э.К. Да. Я думаю, что Кремль не станет этого делать, потому что НАТО тогда обязано реагировать. С Украиной у НАТО есть выбор. А перед Прибалтикой есть обязательства. Министр просто подчеркивает в настоящей ситуации, что, если будет какая-то попытка, то ответ будет жестким. Но сомнений в этом никогда не было. Как конкретно это будет, зависит от ситуации, но я думаю, вряд ли Россия пойдет на такой риск. Украинская ситуация развивалась долго. Присоединения Крыма никто не ожидал, но сложности между Россией и ЕС по Украине продолжаются уже несколько лет. А в Прибалтике ничего такого нет.

М.С. Давайте взглянем на вещи с точки зрения Кремля. Если предположить, что угроза странам Балтии существует, если это произойдет, НАТО должно будет отвечать. Хотя в статье пятой не указано, что немедленно должны, например, прилететь стратегические бомбардировщики НАТО. В Кремле по итогам аннексии Крыма, войны на Украине и войны в Грузии 2008 года решили, что прямого столкновения с альянсом из-за маленьких стран, даже членов альянса, быть не может, потому что прямое столкновение с НАТО, прежде всего, США, перейдет в тотальную ядерную войну. И, если вести себя аккуратно, страны Балтии можно будет включить в российскую сферу влияния, не обязательно присоединяя их. Против этого НАТО возразить не сможет.

Э.К. Он подчеркивает, что они – это мы. Гораздо легче отвечать на угрозы, пока неконкретные, чем действовать в ответ на угрозы Украине. Здесь НАТО несколько бессильно.

М.С. Еще одна фраза привлекла всеобщее внимание – то, что война постепенно "теплеет". Этим продиктована и реакция НАТО.

Э.К. Возможно, я излишне прагматичен, но здесь есть момент "разделения труда". Я пока не знаю, можно ли уже считать минские переговоры успешными, но все-таки роль Франции и Германии в этом – роль честных брокеров. Они могут договариваться с Кремлем. А роль Великобритании – не включаться в эти переговоры, потому что мы более принципиальны и против таких действий. И поэтому, даже если идут переговоры и есть желание достичь мирного решения, твердая позиция тоже возможна. То есть добрый полицейский – злой полицейский. Роль последнего берет на себя Великобритания. Потому что, если такую роль берет на себя США, в России это обычно имеет обратный эффект.

М.С. А не отражается ли это отрицательно на консолидированной позиции ЕС? Ну, собственно, по-настоящему консолидированной позиции по происходящему нет, и многие аналитики говорят, что главная причина того, что конфликт на Украине продолжается до сих пор, что коллективный Запад так и не выработал единой твердой позиции по отношению к России. В таком случае, позиция Великобритании не идет на пользу европейской безопасности?

Э.К. Без переговоров ситуация не наладится, но переговоры могут быть интерпретированы Кремлем как слабость, так что Великобритания делает знаки, что это не так. Мы в принципе готовы и к "потеплению" холодной войны. Твердые меры тоже могут быть приняты. Я думаю, что консолидированной позиции нет здесь ни у кого. В Кремле тоже есть разногласия, и в Вашингтоне.

М.С. Позиция, в Вашем описании, риторическая. Вести переговоры на равных с Москвой и уговаривать ее уйти с Украины пока не получилось. Другой вариант ведения переговоров – как в 1945 году в Берлине, когда против вас сидят представители окончательно разгромленной в военном отношении страны, и вы диктуете им свои условия. Но этого в Европе пытаются избежать.

Э.К. В этом деле ни у кого нет опыта. С СССР во время холодной войны такого столкновения после берлинского кризиса не было. Все знали границы, которые было не перешагнуть. Крымский демарш выпал из обычной картины. Дискуссия по этому поводу выявила два мнения – что это что-то новое, и ответ должен быть твердым, и другое, что надо как с СССР надо искать смягчения ситуации и верить, что Кремль понимает границы своей игры. Например, так считает бывший посол Тони Брентон. Он не одобряет, что это было сделано, но считает, что не надо ожидать полного краха кремлевской позиции, потому что этого не может быть в наше время.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме