Будущее мигрантов в Европе: спасти и интегрировать?

  • 25 апреля 2015
  • kомментарии
Плакат на акции протеста против европейской реформы для беженцев Правообладатель иллюстрации Getty

Лидеры стран Евросоюза на чрезвычайном саммите решили утроить средства, выделяемые на операцию по спасению нелегальных мигрантов в Средиземном море.

Обсуждалась и военная операция против контрабандистов, но решений по этому поводу принято не было. Кроме того, объявлено и о ряде других мер, главным образом для мигрантов, уже оказавшихся на территории Евросоюза.

В Великобритании тем временем обнародованы планы правительства по сокращению социальных пособий для мигрантов из стран ЕС. Вопросы миграции, как легальной, так и нелегальной, играют все более значительную роль во внутренней политике европейских стран.

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует с научной сотрудницей университета Глазго, социологом Оксаной Моргуновой.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Михаил Смотряев: Начнем с преамбулы. Всю неделю на самом высоком уровне обсуждались проблемы, связанные с миграцией в ЕС. Не первый случай, когда судно, переполненное мигрантами, отправляется из Северной Африки в Европу, и заканчивается это печально. 19 апреля в результате крушения погибло почти 800 человек. Понятно, что о соблюдении каких-либо требований безопасности в море речь не идет. Реакция ЕС – собрали чрезвычайный саммит, и решили увеличить сумму, выделяемую на операцию "Тритон", увеличить втрое до 120 млн евро. Она ведется в Средиземном море в попытке как-то контролировать процесс миграции, подбирает некоторые лодки, многие из которых не имеют даже капитана, а идут на автопилоте приблизительно настроенном в сторону Европы. Достаточно ли это, вопрос сложный, сразу выложить эти деньги ЕС не сможет, хотя сумма относительно небольшая. Не очень понятно также, как ее расходовать. На саммите обсуждались методы борьбы с миграцией, принят план из 10 пунктов, в который не входит военная составляющая по ряду причин. Из того, что не является военным или техническим способом решения этой проблемы, несколько мер привлекают внимание: проект расселения мигрантов по всему ЕС, хотя страны ЕС имеют право от него отказаться, это дело добровольное. Европейские чиновники согласились с этим, но, похоже, все откажутся, и принимающей стороной по-прежнему будет Италия и в меньшей степени Испания. Говорилось о том, что тех, кого можно отправить назад, надо отправить. Но это может войти в противоречие с действующими международными нормами, которые запрещают высылать мигрантов в зону боевых действий. Поэтому полный корабль беженцев от ИГ отправить обратно не только незаконно, но и бесчеловечно. Так что проблема сложная.

Связь установлена, приступим к обсуждению. Операция "Тритон", на которую теперь будут давать больше денег, плюс остальные меры, которые обсуждались на чрезвычайном саммите ЕС, - ничего принципиально нового предложено не было?

Оксана Моргунова: Главное, что этот вопрос встал. Я вчера летела из Брюсселя, одному пассажиру стало плохо. Задержали самолет, приехала скорая. И пока ему пытались помочь, в самолете никто слова не сказал. Но тут полторы тысячи (это неточная цифра) погибли в море, и все делали вид, что этого не происходит. Южная Европа стонала, потому что приехали тысячи людей, и были сложности разного гуманитарного свойства. И опять никто ничего не сказал. Здесь видно такое двуличие Западной Европы, и хорошо, что сейчас есть попытка принять какие-то меры, чтобы найти решение. Но быстро оптимальное решение практически найти нельзя никогда. Полезное в принятом решении – спасение жизни людей, слежение за этими кораблями, чтобы люди не погибли, правильная идея о том, что решать миграционные вопросы нужно на месте, в тех странах, откуда люди пытаются уехать. Здесь нельзя разделить тех, кто бежит от смерти, от тех, кто ищет лучшей доли.

М.С. Но решить ливийский конфликт, не говоря уже об ИГ, за 120 млн евро нереально.

О.М. Я бы не мерила это в деньгах, а в доброй воле и организованности. Программа возвращения мигрантов на место дает примеры успешного применения, а есть фальсифицированный результат. Если удастся уменьшить бюрократизм и увеличить знания о ситуации, то у программ есть шансы.

М.С. Если люди понимают, как опасно путешествие через море на старой барже, но готовы на это пойти, то там, откуда они бегут, условий для жизни нет. Убедить их вернуться обратно, даже если дать немного денег, задача трудно решаемая.

О.М. Да, в перспективе один-два года. За это время в стране ничего не изменится. Если эти люди возвращаются, они попадают в гораздо более сложную ситуацию. Но, если вы обратили внимание, среди убегающих большинство - молодые крепкие мужчины, предприимчивые. Бегут не те, кому хуже всех, те остаются на месте.

М.С. Возможно, часть можно будет убедить уехать обратно, часть можно будет выслать по юридическим соображениям. Но, если посмотреть по графикам на количество этих людей, на 19 апреля, несмотря на относительность этого учета, 35 тыс. человек уже пересекли море из Африки в Европу. Данные за прошлый год - 220 тыс. И это только те, о которых мы знаем. Негде взять денег и достаточного количества людей, которые этим бы занимались. И через несколько лет этим людям будут настолько не рады в Европе, что их будут встречать не лучше, чем в Ливии.

О.М. Сейчас север Африки - зона гуманитарной катастрофы. Мы говорим о принятии оперативных мер, а не о стратегическом решении на 5 лет. В этой конкретной ситуации программа возвращения мигрантов утопична. Но что ждет даже тех, кто уцелел при попытке пересечь море, и оказался в Южной Европе? Лагеря, где они будут жить в течение минимум года. Кто-то будет убегать, но это - лагерь. Дисциплина, отсутствие семьи, поддержки, волюнтаризм людей, которые должны заниматься мигрантами. Эти люди очень часто не знают языка, отношения их с мигрантами достаточно сложны. Это криминализирует такого рода миграцию. Об этой опасности мало говорится, но эти лагеря создают ситуацию, когда мигранты, прибывшие с добрыми намерениями, выходят оттуда с криминализированной сетью контактов. Пока на эту тему исследований нет, но это надо иметь в виду.

М.С. С этим согласятся все лидеры крупных политических партий, поскольку эта проблема обсуждается в последнее время все чаще. В Великобритании больше говорят не о нелегальных мигрантах, а о людях из других стран ЕС. На днях Дэвид Кэмерон обнародовал очередной набор мер, которые обещает ввести, если останется у власти после выборов через 2 недели. Но по поводу нелегальных мигрантов следует решить базовую проблему. Как к ней подходить? Вы хотите, чтобы эти люди сюда не приезжали, и тогда можно говорить об операциях с участием флота, или вы хотите, чтобы приезжающие люди ассимилировались в странах ЕС в соответствии с принципом мультикультурности, который, по признанию высших чиновников ЕС, провалился.

О.М. Нелегальная миграция – всегда отрицательная вещь. Мигрант никому не известен, его никто не ожидает, не приняты меры, чтобы он жил там цивилизованно. Сейчас идет речь о спасении жизней. Любые меры хороши, чтобы люди не гибли в море. А ограничение миграции в Европу - другой вопрос. Здесь существуют разные программы. Программа приема квалифицированных мигрантов, воссоединение семей, и так далее. Многих беспокоит количество людей, которые переселяются из одной страны в другую. Но кого мы считаем мигрантом? Сейчас мигрантами называют всех, кто не родился в той стране, где он живет. А это могут быть люди, которые живут 20-30 лет в этой стране, у них уже родилось поколение детей там. А мигранты они потому, что у них другой цвет кожи, то есть это скрытый расизм.

М.С. Дело не только в цвете кожи. В Великобритании, которая страдает от уроженцев северной Африки меньше, чем Италия, недружелюбное отношение может проявляться ко всем "понаехавшим", независимо от того, насколько официально эти люди приехали. Но отношение к нелегальным мигрантам из неевропейских государств совершенно особое. Они не говорят на языке, не могут достаточно быстро трудоустроиться, привозят довольно экзотические обычаи, и с этим непонятно, что делать. В британском обществе достаточно давно существует значительная прослойка детей эмигрантов предыдущих поколений, часть из которых успешно интегрировалась в британскую жизнь, а часть - нет. Если исходить из гуманитарной точки зрения, то тех, кого убивают в той же Ливии, пригласим к нам. Но что мы с ними будем делать?

О.М. Давайте посмотрим на две вещи, о которых вы говорили. Во-первых, те, кто не знает языка и не может найти работу, во-вторых, люди, которые приносят экзотические обычаи. Ну, вот, певица Мадонна - мигрант. Переехала в Британию, но никто не возражает. Почему? Человек сам себя обеспечивает, подразумевается, что знает британские обычаи (хотя, может быть, и нет). Или Мохаммед Али, например. Никто бы не считал его мигрантом, против которых выступают сегодня.

М.С. Но он отвечает всем трем условиям…

О.М. Совершенно верно. То есть мы должны различать недовольство по социальным вопросам и по культурным вопросам. Проблема современной миграции в том, что этничность и бедность совпадают. А если они не совпадают, то тогда что же, собственно, не нравится? Если разобраться, то обычаи, или еда, или еще что-то – не проблема. Не нравится бедность.

М.С. Да, но тогда каждому мигранту – по трехэтажному особняку?

О.М. Как вы, наверное, знаете, в этой жизни мы ценим только то, чего добиваемся сами. Поэтому предоставлять что-то таким образом - неправильно. Если говорить о людях, которые уже родились в Британии, но по-прежнему их воспринимают как мигрантов, то это потому, что они родились в приехавших бедных семьях. Эти люди приехали после войны, когда начался отток британцев в Австралию, США и т.п. Они честно прожили свою жизнь, работали, у них родились дети, и эти дети - британцы, у них нет другой родины. Но они попадают в категорию мигрантов. Вы обратили внимание, что в предвыборной гонке мигранты используются в разных контекстах. С одной стороны - сократить миграцию. С другой - граждане Британии, которые будут голосовать, и нужно бороться за их голоса. Это - один из механизмов интеграции. Отсутствие возможности принимать участие в гражданской жизни не давало людям интегрироваться, среди прочего. Теперь нет огромных трудовых коллективов, где раньше люди интегрировались - огромных заводов, профсоюзов.

М.С. Ключевое понятие - гражданское общество. Как люди, приезжающие из менее гражданских обществ, могут быстро и эффективно в него вписаться. Наряду с бедностью, это элемент, вызывающий протест. Приехавшие 20 лет назад уже получили право голоса, но в народном сознании они британцами не являются, а многие из них противники миграции более активные, чем коренные англичане.

О.М. Не могу с вами не согласиться. И этот феномен существует во всех странах. Вчерашние мигранты, которые осели, натурализовались, выступают гораздо сильнее против миграции. То есть существует некая обратная дискриминация.

М.С. Получается, что мы, живущие здесь граждане ЕС, в первую очередь несем ответственность за то, что приезжающие бедные безграмотные не говорящие по-английски пастухи с гор, не в состоянии быстро и эффективно интегрироваться в нашу жизнь.

О.М. Нет, я считаю, что это настолько сложная проблема, что нельзя здесь выделить такой сухой остаток. Далеко не все, приезжающие сюда люди безграмотны и живут в отдаленных сельских районах. Даже среди тех, кто приезжает сюда как беженцы, огромный процент людей занимали нормальное социальное положение в своих странах, но были вынуждены уехать оттуда.

М.С. Хорошо, что нам удалось разрушить несколько обывательских мифов.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме