"Пятый этаж": рейтинги вузов и политика

  • 8 июля 2015
Выпускники китайского вуза в провинции Хэбэй Правообладатель иллюстрации FRED DUFOUR AFP Getty Images
Image caption В рейтинге вузов стран БРИКС китайские университеты отличились и качеством, и количеством

В опубликованном 8 июля рейтинге вузов стран БРИКС несколько наиболее известных российских университетов оказались в верхней части списка, хотя и слегка опустились по сравнению с рейтингами годичной давности.

Всего в сотню лучших вузов стран БРИКС вошли 20 российских вузов. Китайских - в два раза больше. С одной стороны, это неудивительно, принимая во внимание взрывной рост китайской экономики и, как следствие, образовательной системы, в последние годы.

С другой стороны, не очень ясно, почему Россия, с ее многолетними традициями фундаментального образования, не может догнать китайских конкурентов.

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев побеседовал на эту тему с Александром Сидоркиным, директором департамента образовательных программ Института образования Высшей школы экономики.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Михаил Смотряев: Рейтинг QS достаточно солидный, хотя бы по тому, как вузы там оцениваются. Там восемь критериев – репутация академическая, и среди работодателей, и отношение студентов к профессорам, доля сотрудников с ученой степенью, и, очень важно, индекс цитируемости. И это, похоже, едва ли ни единственная причина, по которой российские вузы отстают от своих зарубежных аналогов, не только китайских но и западных, которые занимают первую сотню. Дело только в этом?

Александр Сидоркин: Это один из ключевых показателей, и объяснение ситуации достаточно тривиально: очень многие из наших ученых плохо владеют английским, мало публикуются за рубежом, поэтому их не цитируют.

Чтобы их начали цитировать, нужно, чтобы прошло время, особенно в некоторых специальностях. Китайцы начали развивать свои вузы в этом направлении лет на 20 раньше, чем мы.

М.С.: Начали развивать в смысле подгона под международный стандарт? Китайский тоже не английский.

А.С.: Рейтинг QS берет свои данные в SCOPUS, а там в базе данных подавляющее большинство изданий на английском языке. Если ты не пишешь на английском, тебя в мировой науке нет вообще.

М.С.: Рецепт понятен. Но то, что китайцы начали заниматься реформами на 20 лет раньше, не единственная причина?

Китайцы не останавливаются на достигнутом и продолжают вливать в это все больше денег. А о состоянии российской, в том числе фундаментальной, науки можно говорить только сквозь слезы.

А.С.: Причин много. Китайские студенты массово приезжали в США и Австралию с 80-х годов, а наши поехали только в 90-е. У них уже поколение двуязычных людей, которые могут делать высокую науку. И денег у них действительно больше, и развитие экономики больше.

Нельзя сказать, что наше правительство не вливает деньги в университеты. Есть программа 5-100, в которой участвуют 15 крупнейших университетов страны, в которую вложены существенные деньги.

Но мы, как и китайцы, вытягиваем университеты, которые и так хороши, даем им много денег, а остальные вузы существуют совсем в другом мире, они получают очень низкое финансирование, им не разрешено брать доплаты сверх бюджетных мест, поэтому они в очень тяжелом, критическом финансовом состоянии, и им не до науки.

М.С.: В Китае ситуация в этом плане меняется в другую сторону. Они пытаются диверсифицировать свои университеты, избавив несколько университетов от клейма "единственных". А российские программы такого рода, инициированные и на высоком уровне, в том числе и президентом России, сводятся в основном к тому, что надо взять несколько вузов – МГУ, Новосибирский университет, Санкт-Петербургский, которые и так уже котируются достаточно высоко, влить в них 200-300 млн долларов, рублей, фунтов и прописать на верхних строчках рейтинга Times Education.

А.С.: У китайцев тоже есть программы отдельных университетов, в которую они вливают деньги, и конечно, как и все, они стараются развивать массовое высшее образование.

У нас ситуация очень разная, потому что в России процесс "массификации" высшего образования практически закончен.

У нас почти 80% выпускников школ идут в вузы. Китайцам до этого далеко, им надо наращивать массовость. Тут нет выбора, нужно делать и то, и другое.

Крупной стране нужны элитарные вузы, они тянут интеллектуальную экономику. Но в то же время нужно массовое хорошее высшее образование, чтобы готовить людей к работе в этой экономике.

М.С.: Если в китайском университете работает профессор, приглашенный из США, публикует научную работу. Когда она цитируется, каково "гражданство" работы? Это работа китайского университета?

А.С.: Конечно. Когда я работал в Америке, ссылки были на американский университет, а сейчас на ВШЭ. Это жесткое требование.

Есть случай, называемый double appointment, когда они работают часть года в одной стране, а часть – в другой. В этих случаях многие журналы разрешают поставить два, но к гражданству это не имеет никакого отношения.

М.С.: В те университеты, которые могут себе это позволить, китайцы выписывают себе профессоров, ученых – максимум, что они могут себе позволить – изо всех стран, включая Западную Европу, США в попытках поднять уровень своего образования, а также уровень цитирования и уровень в рейтингах. В России происходит обратный процесс. Происки пятой колонны…

А.С.: Любой количественный показатель приводит к искажению деятельности, которую вы стараетесь измерить.

Это давно известный факт, установленный в конце 70х, так называемый закон Кэмпбелла. Конечно, есть искажения – у китайцев и мошенничество, и мафия, и приписывание людей, но только этим объяснить их успех нельзя.

М.С.: Речь не столько про китайский успех, сколько про российскую неудачу. В рейтинге по странам БРИКС в перовой десятке семь китайских университетов, в первой двадцатке – девять, в первых пятидесяти – 21, в первой сотне – 39. Остальное поделено между четырьмя странами.

По совокупности, Россия на третьем месте из пяти. Ее опережает и Индия. Я заканчивал МГУ, правда, давно. Фундаментальная наука сохранилась еще с советских времен, физика, например.

Но она доживает последние дни, живя на запасах с советских и ранних постсоветских годов. И вливанием денег в отдельный университет, чтобы он лучше выглядел в рейтингах, поправить ситуацию нельзя?

А.С.: Это радио. По нему хорошо бы дать короткий внятный ответ, но, к сожалению, его не существует. Если вы спустились в рейтингах, это не значит, что у вас ухудшилось образование.

С точки зрения математики, рейтинги построены так, что, если вы сделали 200 шагов, а ваш конкурент – 201, то ваш рейтинг снизился. У QS есть параллельная система, где они дают звездочки.

Это другая система, где университет оценивается сам по себе, а не в сравнении с другими. Да, у нас есть колоссальные проблемы. Одну из них я назвал – у нас сломана система финансирования высшего образования, она не может так существовать.

Провинциальному вузу в год дается 60 тысяч рублей на одного студента, за эти деньги дать человеку образование нельзя. Второе, у нас нет единой политики правительства, правая рука не знает, что делает левая.

С одной стороны, программа 5-100, мы зовем иностранцев, зовем российских граждан, ученых, вернуться, и тут же ищем пятую колонну и создаем им некомфортные условия.

Но я не могу сказать, что есть объективные данные, что у нас что-то "просело". Финансирование науки – тоже сложное дело. Закачивание денег в академию наук тоже проблему не решит.

Перенос центра тяжести науки на университеты по некоторым дисциплинам – очень здравая политика. В СССР была теория, что университеты должны учить, а академия должна заниматься наукой.

Эта модель устарела, и англо-американский опыт показал, что связывать науку с образованием намного эффективнее.

М.С.: Помимо прочего, англо-американский опыт показал, что надо учить английский, в школе уроки не прогуливать, тогда и с индексом цитирования будет меньше проблем.

Но тут непонятно, чем руководствоваться – с одной стороны, фундаментальна наука в одиночестве теперь не делается, а с другой российский президент высказался, что пятая колонна привлекает к себе за границу лучших студентов. Может, в головах чего менять?

А.С.: Я не знаю, на чем основывается президент. Я не знаю, где кто кого вылавливает. В американский, английский или австралийский университет как было трудно поступить, так и сейчас очень трудно.

Между прочим, само российское правительство инициировало программу глобального образования, где они собираются за государственный счет посылать тысячу человек в год в зарубежные вузы, чтобы они там получали магистерские и докторские степени.

Тогда надо закрыть программу? Поступить туда трудно, они не могут найти 1000 человек, чтобы туда могли поступить. Но, конечно, есть явление глобальной конкуренции за лучшие молодые умы, но в наши школы эмиссаров никто не засылает, это точно.

М.С.: Будем надеяться, что кто-то нашему президенту об этом расскажет.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме